Снеговик

ЭПИЛОГ Высшая школа Карибу Корнерс Утро следующего дня 10:12 – Может, лучше не надо? Малдер плелся за Скалли мимо парковки на школьный двор, где там и сям валялись куски разрушенных снеговиков, похожих на павших в бою солдат. Лицо Фокса было слегка обморожено, левую щеку пересекала свежая царапина. Но все равно он выглядел удивительно здоровым для человека, которого не далее как двадцать четыре часа назад атаковала целая армия снеговиков. – Это обязательно, Скалли? – Да, Малдер. Пора тебе встретиться лицом к лицу со своей «снеговикофобией». – Я уже сто раз говорил тебе: я их не боюсь... – Знаю, ты их просто не любишь, – она одарила его сочувственной улыбкой. – Будет весело, я обещаю. – Дана ободряюще пожала руку Фокса, но его трагически заломленная бровь не изменила своего положения. – Начну я, хорошо? – предложила Скалли, набрала полную горсть снега, слепила идеально круглый снежок и покатила его по земле. Комок быстро рос и скоро стал размером с человеческую голову. – Что написано в медицинском заключении? – спросил Малдер, с удовольствием предоставив Скалли право возиться с комом, уже достигшим величины пляжного мяча. – Конни все рассказала местному психиатру, – Дана, сопя от усердия, продолжала катить ком, уже достигший футов трех в диаметре. – И обещала врачу поделиться с нами своей историей. – Так что же случилось в 1971 году? Как умерли Роберт и Джанет Питерс? – Малдер бросился поддержать напарницу, которая, покачиваясь, пыталась продвинуть явно перевешивающий ее гигантский снежный шар еще хотя бы на фут-два. – Малдер, ты будешь мне помогать, или как? – Скалли убрала за ухо упавший на лоб локон. – По-моему, ком уже достаточно большой. Начинай следующий. Когда закончишь, я поставлю его на этот. Хмуро взглянув на него, она начала лепить второй снежок. – Что за история произошла с семейством Питерс? – напомнил Малдер. – Конни рассказала, что в 1971 году, зимой, они с братом нашли мешок, доверху наполненный белыми камнями. После этого Фил поделился с сестренкой историей о Мальденеже. Он заявил, что эти камни – сокровище, спрятанное для потомков Кэтрин де Жарден. – Но в легенде говорится, что Кэтрин умерла вскоре после гибели мужа. Значит, у нее не было детей. Или...? – Как часто бывает, за долгие годы существования сказка обрела несколько вариантов. В версии, которую Фил рассказал Конни, Кэтрин умерла не от горя по погибшему мужу, а в родах. И, очевидно, каждую зиму Снеговик возвращается в Карибу Корнерс, чтобы защищать потомков Кэтрин. – Между прочим, девичья фамилия Джанет Питерс – де Жарден, – вспомнил Малдер. – Точно. Фил знал это. Итак, семилетняя Конни и десятилетний Фил поверили в то, что они – потомки Кэтрин де Жарден и что они нашли легендарные камни Мальденежа. И не нашли ничего лучшего, как построить снеговика на дорожке около своего дома, чтобы проверить действие волшебства. – И что произошло потом? Скалли показала на второй ком: – Этот тоже уже готов. Малдер взглянул на расстояние в несколько ярдов, разделявшее два колоссальных снежных шара. Оторвав один огромный ком от земли, Фокс аж зубами заскрипел от усилия: – Ох, Скалли... до чего ж весело... – Тебе не нравится, что мы делаем? – в голосе напарницы слышалось искреннее удивление. Пока Малдер возился с гигантским комом, пытаясь найти устойчивое положение для этой увесистой громадины, Дана продолжала рассказывать: – Конни помнит, как разозлился ее отец, когда увидел, что дети построили снеговика прямо посреди только что расчищенной от снега дорожки. Он потребовал, чтобы Фил разрушил снеговика и привел дорогу в порядок. Конни же была уверена, что снеговик волшебный, поэтому очень не хотела, чтобы его ломали. Она заплакала, и, вконец разъяренный при виде ее слез, отец потащил дочь в дом. – Скалли подняла глаза и увидела безголового снеговика: – Малдер, криво. Малдер еще раз поправил «туловище» снеговика. – Конни помнит, как упала на пол прямо у входной двери, – продолжала Скалли. – Отец и мать стояли на ступеньках крыльца. Внезапно земля начала дрожать. Потом раздался ужасающий грохот, и с крыши снесло лавину снега и льда, которая похоронила под собой Джанет и Роберта Питерс. – Держу пари, снеговик при этом смеялся... – Не думаю, Малдер. – Скалли слепила еще снежок – заготовку для головы снеговика. – Ну, очевидно, снеговик расценил гнев Роберта Питерса как угрозу для жизни детей и попытался их по-своему защитить – убил родителей. Волшебный камень подействовал. – Малдер, в камнях не было ничего магического. Конни потом обнаружила, что их купил ее отец, чтобы улучшить дренаж возле крыльца. Он приобрел три 75-фунтовых мешка колотого белого песчаника и поместил на зиму в гараж. – Но лавина с крыши... – Несчастный случай, Малдер. Зимой 1971 года в Карибу Корнерс толщина снежного покрова достигала восьми с лишним дюймов. Я проверила. Неудивительно, что Роберт Питерс так разозлился. Должно быть, отец Конни успел к тому моменту уже миллион раз почистить дорогу и ему это порядком надоело... Однако Малдер никак не мог успокоиться. Он оперся локтем на плечо безголового снеговика и попытался осмыслить результаты вчерашней неразберихи. – Но, Скалли... – Малдер... Конни и Фил поверили, что камни имеют магическую силу, в день, когда погибли их родители. Они обвиняли себя в их смерти. Вот почему у Конни такие хрупкие нервы и вечная тяга к депрессии. Фил же впал в состояние неверия, отрицания всего. Даже когда брат с сестрой открыли истину, они были не в состоянии избавиться от последствий того эмоционального потрясения. И всегда чувствовали, что несут ответственность за то, что построили тогда того снеговика и тем самым направили родителей на путь гибели. После смерти родителей, Фил начал плотно опекать свою сестру... даже чересчур. Страдая в течение тридцати лет от сознания своей вины, Фил в конце концов не выдержал. Ученики, Том Спенсер, даже шериф Райли – все в его глазах были врагами Конни. Он убил их, Малдер. И не было никакого волшебного снеговика... – Не знаю, Скалли... А как ты объяснишь камни, которые ты извлекла из легких убитых? Как ты объяснишь вот это все? – Малдер махнул рукой в сторону разрушенных замков, разбитого дракона, поваленных снеговиков. – И не говори мне, что в этом повинно землетрясение или еще что-нибудь. Ты же видела, как ожил дракон, Скалли. И это ты вложила камень Кэти в его голову, чтобы спасти меня. Значит, ты верила, что камень волшебный... Скалли взяла у Малдера готовый ком и водрузила его на место головы снеговика. – Малдер, я... я была в отчаянии. Короче, как говорится, «трудные времена требуют крайних мер», «необходимость – мать выдумки» и «волшебный камень в голове дракона стоит двух на земле»... – Хм... а если отбросить эти избитые и бородатые фразы, ты, Скалли, по всей видимости, действовала, уверенная в волшебной силе камня. – Я не думала об этом, Малдер. Я просто действовала. – Как ненаучно с твоей стороны. – Может быть, потому, что в прошлую ночь было полнолуние... – Скалли, ты же видела, как все произошло. И я видел. Мы оба видели это. – Он взглянул на безликого снеговика. – Возможно, смерти Джанет и Роберта Питерс и были всего лишь результатом несчастного случая. Но то, что произошло вчера на этом месте, нельзя назвать несчастным случаем. С помощью снеговиков Фил Питерс защищал Конни. Направляемые им, они убили ребят, Тома Спенсера и шерифа Райли. И чуть не убили меня. Чтобы оживлять снеговиков, он использовал магические камни, вроде того, что был у Кэти. – Малдер отвернулся от снеговика и обнял Скалли за талию. – Как сказал Дженкинс, у каждого своя истина, Скалли. Так что пора тебе снять очки ученого, – шепнул он ей на ухо. – Только если ты пообещаешь ненадолго их надеть. – Только если ты пообещаешь прекратить это дурацкое занятие – лепить снеговика. – А тебе что, не весело? – Я могу придумать кучу занятий гораздо веселее этого, – он игриво задвигал бровями. – Малдер, я уже семь с лишним лет выслушиваю твои непристойные предложения. Но ты собираешься переходить к каким-то активным действиям, или у тебя хватает сил только трепать языком? – тут она обезоруживающе улыбнулась. – Я... я собираюсь... – Да неужели? Тогда, мой активный герой, может, перестанешь хлопать своей симпатичной нижней челюстью и начнешь... м-м... действовать? – Ну... не здесь же, Скалли. Мы же... э-э... на деле, – зашептал он. – Дело закрыто, – шепнула она в ответ. Он нежно поцеловал ее в губы. – Что-то не помню, чтобы я когда-нибудь делал тебе непристойные предложения... – Знаешь, Малдер, похоже, твои очки парня с фотографической памятью слегка запылились и их следует протереть. Итак, если не ошибаюсь, однажды во время разговора по телефону ты спросил, как я одета. Потом, ты говорил, что мои знания о военных самолетах Второй Мировой «сносят тебе крышу». Спрашивал, заводит ли меня зрелище твоей персоны, лазающей по деревьям. А еще, во время очередного расследования, ты предлагал сделать видео нашего «медового месяца»... И я даже припоминаю приглашение разделить с тобой постель... – Ах, вот как... Клянусь, Скалли, мои намерения не выходили за рамки чисто профессиональных интересов! – Значит, тогда ты имел в виду одно, а я услышала другое? – Возможно. Помнишь, что говорил Дженкинс? Что не существует абсолютной истины. Мы всегда выносим из происходящего свою истину, в соответствии с нашей точкой зрения. – Истина где-то рядом, но для всех она разная? – Вот именно, Скалли. Ты все поняла правильно. – А-га. Ладно, Малдер, тогда во избежание каких-либо недоразумений, объясни мне, что конкретно ты имел в виду, когда сказал, что можешь придумать кучу занятий гораздо более веселых, чем лепка снеговика. Знаешь, я не хочу снова понять тебя неправильно, как в случае с тем «медовым» видео. Давай открыто выражать свои мысли, о'кей? Убедимся, что твоя истина – это и моя истина... – Ну, я только хотел сказать... знаешь... думаю, нам потребуется... – Неужели пицца и горячая ванна? – Пять баллов! – он чмокнул ее в нос. – Ты читаешь мои мысли! И, взяв напарницу за руку, Малдер повел ее к машине. Перед тем как сесть вовнутрь, он бросил через плечо прощальный взгляд на безликого снеговика: – Э... Скалли, мне кажется, или этот снеговик улыбается? – Не думаю, Малдер. Но в том, что я сейчас улыбаюсь, можешь нисколько не сомневаться. КОНЕЦ