Странник Уробороса

Пробудившись в клетке, я не сразу открыл глаза. Мышцы ломило от боли, тело было изранено, и запёкшаяся кровь коркой покрывала его повсюду, а моё одеяние представляло из себя лишь жалкие обноски. Однако, на всё это я практически не обращал внимание, ибо его целиком привлекали лишь два обстоятельства: во-первых, обрывки сна сохранились во мне в куда большем объёме, чем обычно, а их суть была столь доходчива в своей явленности, что всё напоминало мои реальные воспоминания о прошлом; во-вторых, я был не один, и в другой клетке, стоявшей рядом, лежал другой человек. Это был зрелый мужчина среднего мускулистого телосложения с короткой стрижкой и светлыми волосами, чьё тело, казалось, было целиком покрыто струпьями, ноги сломаны, а вместо правой руки осталась лишь культя. Но не его вызывающий жалость облик привлекал моё внимание и даже не сам факт того, что впервые за время своих странствий я встретил другого человека, помимо безумных кочевников. Моё внимание было приковано к тому, что на груди у него красовался шрам в виде христианского креста, что напоминал мне о моих столкновениях с кафирами в прошлом, а на запястье, как и у меня самого — всё то же клеймо Уробороса, казавшееся мне теперь частью нашего общего проклятия. Незнакомец осматривал меня с таким же интересом и первым начал разговор. — Долгие годы я ждал кого-нибудь из подобных мне, но и подумать не мог, что это будет иноверец, подобный тем, кого я убивал в Сирии и Палестине, — с лёгким разочарованием начал он. — Могу сказать то же самое про тебя, неверный, вот уж воистину неожиданная встреча в подобном месте. — На твоём месте, я бы не забывал о главном, раз мы оба здесь, то оба обрели некогда Знание и оба потерпели поражение от него. —От кого? — нехотя спросил я, с сожалением догадываясь, каким будет ответ. — Проклятый демиург Уроборос, чей знак мы оба носим на своём запястье, — с отвращением сказал он, — разве ты не сталкивался с ним уже прежде, ведь это он отправил тебя сюда, как меня? Вспомнив горящий терновый куст и явившегося мне Бога, я осознал, что слепо поддался на обман врага, бросившего меня сюда. Будто бы читая мои мысли, крестоносец успокаивающе сказал: — Не вини себя в том, что поддался его лукавству, ведь и меня он обманул точно так же, и всех, кто был до нас. Весь этот мир создан лишь для того, чтобы умалить ту божественную искру истинного мира, что в нас обоих, дабы бросить обратно в земную темницу духовно немощными и обессиленными, обречёнными начинать весь путь к освобождению с нуля. — Но зачем нужны преграды на этом пути, почему бы просто не позволить подняться на гору, принести себя в жертву, если цель в этом? — непонимающе задал я мучивший меня вопрос. — Вершина гора Хорив есть место свершения судьбы. Несомненно, что лживый Бог сказал правду, что это место, наиболее близкое к его престолу. Лишь от нас зависит — вознестись ли с неё и бросить вызов Тирану или рухнуть вниз, поддавшись его лживым обещаниям. — Но сначала нужно сбежать отсюда. — Хотел бы я, но, увы, то лишь тебе доступно при моём нынешнем состоянии, и у меня есть то, что может помочь тебе. Не зря же я сказал, что долгое время ждал, пока появится кто-то подобный мне. При этих словах мужчина достал из-под своих беспомощных ног острый камень и срезал застывшую омертвевшую кожу со своего предплечья. Полился мерзкий гной, и выпал маленький ключ, который он отдал мне. — Однажды мне повезло добыть его у одного из стражников. Жаль, воспользоваться им уже не успел, чтобы открыть замок этой клетки. Не волнуйся, он подходит и для твоей. — А что будет с тобой? — Всякий, кто умирает в этом месте, перерождается здесь, пока не выполнит цель, предназначенную ему Демиургом. Либо не вознесётся, вновь достигнув Гнозиса на вершине этого мира, что я и попытаюсь сделать в другой раз. — Что ж, если повезёт, мы оба некогда встретимся где-то там за пределом, — сказал я, открывая замок клетки. — Знаешь, быть может, при жизни мы и были по разные стороны баррикад, но духовно мы с тобой братья. Удачи. Не сказав больше ни слова, я аккуратно двигался к выходу из шатра, снаружи которого стоял лишь один молодой уставший кочевник. Я затащил его внутрь и начал душить, бедняга пытался дотянуться до оружия или хотя бы позвать на помощь, но я не дал проронить ему и звука. Когда его бездыханное тело упало к моим ногам, я снял свои обноски, переоделся в его одежду, пришедшуюся мне удивительно впору, и взял его меч, но что-то подсказывало мне, что оружие мне больше не понадобится. И действительно, теперь, когда я всё окончательно вспомнил, мои прежние навыки, казалось, пришли в прежнюю форму, и ни боль и усталость, ни стоящие вокруг патрули не помешали мне проделать тот же путь, что и прежде, миновав их с умением, достойным лучшего из ассасинов. Помня о возможной засаде на пути к вершине, я не расслаблялся ни на минуту. Сколько я так шёл — неизвестно. Не особо заботясь о голоде, будучи аккуратным в поисках воды, я поднимался всё выше без всякого сна, пока ночью не достиг вершины горы Хорив. Звёзды, сиявшие надо мной, приковывали внимание и казались ещё более внушительными, чем раньше, воистину это было место пред престолом творца. Хоть он и был порочен в своей природе, но всё же имел в себе долю изначального духовного совершенства, чтобы создать нечто подобное. И по звёздам пытался я прочитать судьбу, что предрекали они мне, но всё здесь было не так и не правильно. Мой разум захватывало ощущение важности момента, что всё свершится прямо здесь и прямо сейчас. Встав на колени, я заглянул внутрь себя и заново познал всё, через что я прошёл, всю ту боль, и лишение, и поиски, и жажду ответов, и найденную истину, но не мог понять — почему я потерпел тогда поражение, был повержен тираном, что бросил меня сюда? Казалось, что время застыло при этом вопросе, словно всё моё естество, и разум, и чувства, и дух обратились к этому вопросу, и в итоге я нашёл ответ. Да, я обрёл Знание, но что я сделал, чтобы его обрести в прежней жизни? Убивал тех, на кого мне укажет братство? Рос в ранге и проходил степени посвящения, чтобы просто получить доступ к запретным тайнам? Как всё просто, слишком просто, чтобы быть достаточным. Теперь же я заплатил сполна и чувствовал вправе распоряжаться Знанием, всё словно бы обрело какой-то новый и неуловимый смысл. Мысль о том, чтобы броситься со скалы и принести себя в жертву, казалась теперь безумством и потаканию лукавству ложного Бога, пустым обещаниям Тирана, сделавшему всё, чтобы погасить пламя моей искры, что горела теперь с новой силой. Подойдя к самому краю, я взглянул вниз, и шрам вновь зажгло с небывалой силой. “Прыгай вниз, не бойся, ведь твоя жизнь — сплошная ложь”, — раздался знакомый мне голос, но как бы ни жгло мне запястье, я был непоколебим и поднял свои глаза к звёздам. Вглядываясь вдаль, я всё более ощущал, как моё тело наполняется знакомым ощущением, исцеляющее касание Логоса вновь коснулось меня, и шрам Уробороса исчез с моего запястья. Тогда ничто не в силах было больше удерживать меня — я вновь обрёл своё астральное тело и вознёсся вверх к внешним пределам. Оказавшись рядом с удивлённым протоархонтом, я как никогда был уверен в том, что на этот раз всё будет по-другому. — Невероятно, поразительно, удивительно, — с восклицанием говорил великий змей, — ты не только смог выбраться из моей тюрьмы, но и из уготовленного тебе чистилища. — Да, и теперь я знаю, почему тогда уступил тебе и что мне не нужны какие-то слова или заклинания. Всё, что нужно, уже свершилось. — Считай, что я отворяю тебе путь за пределы моего царства в качестве исключения, — сказал Уроборос, размокнув своё тело, опоясывающее вселенную, чтобы я мог пройти дальше, — но подумай вот о чём: Слова — это всё; там, где нет Слов, нет и мира. Ты не можешь идти дальше, в пустоту мироздания. За мной лишь бесформенный хаос, по которому некогда скиталась моя мать. Не думаешь ли ты, что ввергнешь себя в ещё более ужасную участь? — Возможно, но я найду путь из пустоты внешней обратно в царство света, из которого прибыл, сколько бы времени мне ни потребовалось и какие бы испытания ни выпали на мою долю. — Да будет так, странник Духа, навеки покинь владения мои, — сказал Демиург, и я зашёл за грань материального космоса. Быть может, прошли уже сотни лет с тех пор, как я скитаюсь во тьме бесформенного хаоса? Сколько ещё должно пройти, прежде чем я достигну цели? Всё, что у меня есть — это моя собственная искра, освещающая мне путь посреди бесконечной ночи.… Постойте, что за тёплый лучик света промелькнул вдалеке? Неужели… Я на пороге дома!