Покоривший сад

По привычке спотыкаясь о сумки в проходе, Чонгук старается зайти бесшумно, но совсем не как мышка. Под ногами оказываются кроссовки и легкие, весенние ботинки, которые мужчина задевает и пинает по углам. Наверное, Тэхен куда-то сегодня днем выходил и не смог из-за большого живота убрать вещи на место. Тихой поступью заходит в зал, откуда еле слышно доносятся голоса музыкального телешоу. Тэхен уснул на диване, укутанный по самый нос в зимний плед, только одна пятка торчит из-под ткани, а еще немного живот. Он совсем не прикрыт хотя бы футболкой и мужчина касается мягкой кожи теплыми руками, присев рядом на колени. Малыш привычно его пинает несколько раз, — приветствует. Всегда чувствует, когда родитель приходит. — Ты вернулся? — сонно бормоча Тэхен. — Нет, — улыбается, уткнувшись носом в грудь парня. — Я твоя галлюцинация, а мое бренное тело спит на работе и является тебе во сне. — Смешно. Чонгук помогает Тэхену сесть. В последнее время ему все тяжелее двигаться и что-то делать, но возможно, иногда он просто хочет, как можно больше чувствовать поддержки в такой не простой для себя период. Младший тяжело выдыхает, уперевшись лбом в плечо любимого. — Ну что ты так тяжело вздыхаешь? Устал сегодня? Чем занимался? — гладит мальчишку по голове и блаженно вдыхает запах своего шампуня. — Ну…туда ходил, потом немного сюда. Случайно прошел мимо приюта и увидел такого красивого серого котенка. Немного поплакал и вернулся домой, — показывает фотографию совсем крохотного комочка в мягкой лежанке рядом с другими, по его мнению, менее красивыми комками. — У меня никогда не было домашних животных. Родители не хотели обременять себя такой ответственностью. — То есть ребенка они родили, — смеется в голос. — Но животного брать не захотели? — Я перестал удивляться им примерно после того, как мне исполнилось двенадцать. Тэхен откладывает телефон в сторону, чмокает мужчину быстро в губы и уходит на кухню, чтобы разогреть ужин. Это все стало для него таким привычным, очень теплым и неизменным, будто без спокойной рутины больше нет возможности жить. Для Чонгука в квартире больше никогда не было тихо или темно. Тэхен очень любит свет и всегда включает негромко телевизор или музыку, потому что не особо любит тишину. Чонгук знает, что он нагло ему лжёт, потому что Ким просто боится быть долго дома один или в темноте. Всегда закрытые двери в комнатах теперь ни разу за эти несколько месяцев не закрывались, потому что Тэхену важно знать и видеть, что там никого нет. Однажды Чонгук спросил «почему» и мальчишка ответил, что в случае проникновения злых людей он будет знать, куда стоит отступать. Как преступники должны попасть на седьмой этаж с зафиксированными на небольшое открытие окнами не понятно, но мужчина тогда по умному кивнул и не стал возражать. А еще, зайдя домой, нос всегда улавливал запах еды, чего он давно не мог ощутить из-за одиночества. Серьезно себя настроив, Тэхен записался на онлайн курсы по готовке и начал неспешную учебу. Чаще всего получается очень даже хорошо, но был даже один случай, который Чонгук вспоминает со смехом. Как-то раз Тэхен неожиданно встретил его у университета с очень грустными глазами и сказал «я чуть не сжег квартиру», не восприняв его слова всерьез, они прогулочным шагом вернулись домой. Гарью пахло даже в подъезде на их этаже, хорошо хоть датчики не сработали, но мужчина не показал ни одной плохой эмоции, лишь шутил себе под нос. При взгляде на грустный, горелый пирог Чонгук смеялся так, что Тэхен перестал прятать слезливые глаза и начал улыбаться рядышком с ним. Отковыривать это чудо от противня было сложно, но весело. Готовить получается не всегда, но что-то простое и обыденно у Тэхена выходит уже хорошо. Рис с овощами с немного кислым соусом одно из любимых блюд Чонгука. Парень решил его приготовить сегодня напоследок. — Я купил для тебя апельсиновый сок, — мужчина с полотенцем на голове заходит на кухню и ставит стеклянную бутылку на стол. — Налить? — Конечно, — протягивает два высоких стакана Чонгуку, а сам достает палочки и ставит тарелки. — Что сегодня делал? — Много разговаривал. Мне кажется, я в школе столько не беседовал с учениками, сколько сейчас занимаюсь со студентами. Хотя не удивительно. Мой рабочий день заканчивается в шесть и меня это немного расстраивает. Я стал так мало тебя видеть, — Тэхен ему очаровательно улыбается и морщит нос. Чонгук не может им налюбоваться. — Юные студенты пытаются взять мой номер телефона, — говорит со вздохом, ковыряя рис. Ему кажется, что не стоило этим беспокоить Тэхена, особенно в такое непростое для них обоих время, но смолчать не смог. — Тебя сильно это волнует? — Да, — легко соглашается, наступив мужчине на ногу. — Я не сомневаюсь в тебе и твоей верности, но мне стоит заняться покупкой кольца, ты так не думаешь? Чтобы все знали, что ты, как бы, занят. В буквальном смысле очень даже сильно. У нас скоро будет ребенок, — выгибает бровь и чувствует себя так, будто напоминает об этой маленькой детали впервые, ведь о ней забыть — проще простого. Подумаешь, ребенок, он ведь еще не родился. — Поставлю нашу фотографию на стол в лекционном зале. Или может мне повесить большой портрет? Тогда надо подождать малютку, — задумывается. Вряд ли, конечно, ректор разрешит подобную вольность, но стоит попробовать, а потом, когда его поймают, просто прикинуться дурачком, мол простите, не знал. — Тебе не стоит об этом волноваться. Я верен только тебе. — Верю, но думаю загляну все же как-нибудь дальше ворот, чтобы показать всем, что ты занят. — И давно ты стал таким собственником? — удивляется и в тоже время посмеивается Чонгук, крепко сжав ладонь Тэхена. — Раньше такого не было. — Доктор Ким сказал, что это нормально. Гормоны. Они заставляют меня чувствовать много всякого острее, чем обычно. Думаю, все должно устаканиться, как только Ухен родится. — Думаешь, это будет уже скоро? — Тэхен кивает. — Хорошо, что мы собрали сумку заранее, да? Потом не придётся второпях носиться по дому и нервничать больше положенного, — убрав тарелки, Чонгук наливает для Тэхена чай. — Знаешь, мне первое время было очень страшно, а сейчас отпустило. Доктор сказал, что с моим диагнозом мне введут эпидуральную анестезию и почти все время я не должен буду чувствовать боли. Только мучительные минуты рождения. Но я справлюсь, — кивает и слегка прикрывает глаза, положив руку на живот. — Ты устал? — Сегодня был суматошный день. Думаю, я могу лечь пораньше, завтра выходной, так что смогу проснуться вместе с тобой, — мужчина моет посуду и вытирает мокрые руки. Гладит растрепанную после сна макушку парня и целует его в лоб. — Меня так радует, что ты обо мне беспокоишься. — Ага, — Тэхен смотрит на наручные часы. — Я даю тебе два часа. Можешь поспать, а потом поедем в больницу. — Зачем? — Чонгук настороженно заглядывает в лицо Тэхена. Он помнит лишь то, что сегодня им точно не был назначен осмотр. Да и к тому же, уже вечер… — У меня латентная фаза схваток примерно часа четыре назад началась. Доктор Ким разрешил мне побыть дома до твоего возвращения, если мое давление будет в порядке, так что я мерил его каждые пол часа. Ты можешь вздремнуть. Я хочу, чтобы ты помогал мне всю ночь и утро, если малыш не захочет выходить раньше. Verstehen? Чонгук бы точно мог рассмеяться от милого выражения лица мальчишки и сжатых трех пальцев, а еще от незнакомого им обоим немецкого и размазанному под носом соуса, но…мозг его отключен. Он весьма глупо смотрит на Тэхена, который уже менее уверенно глядит в ответ, его рот открыт, а шаткие ноги делают пару шагов назад. — Что? — глухо спрашивает, продолжая держать руки в воздухе. — Я собираюсь сегодня или завтра родить и мне нужны все твои силы… Мне кажется, ты побледнел, — тяжело подниматься со стула так быстро, особенно ощущая боль, но Тэхена Чонгук действительно пугает. Возможно, стоило подобрать более мягкие слова. — Температуры нет. Тебя тошнит? Мне казалось, рис получился лучше, чем в прошлый раз. Тэхен стучит пальцами по губам и хмурит брови, пытаясь не засмеяться с такого потерянного мужчины. Чонгук ведь всегда собранный, очень ответственный человек, который всегда держит голову в трезвости ума, чтобы холодно справляться с невзгодами и проблемами. А так мило потерял дар речи прямо сейчас от слов о схватках, что Тэхен все-таки начинает хихикать. Его пальцы от редкой, но неприятной боли уже слегка начинают дрожать, поэтому он крепко сжимает руки мужчины. — Думаю, час. У тебя есть всего час на вздремнуть. Резкий выброс адреналина заставляет Чонгука дышать быстро и поверхностно, словно он снова в старшей школе бегает на соревнованиях со своими друзьями и соперниками. Тяжелые три тысячи метров давались ему сложно, прямо как сейчас мысль о том, что… — Вот блин… — Я думал, ты обрадуешься. Тэхен выпячивает нижнюю губу вперед и уходит в спальню, чтобы накинуть чистую футболку и свободные штаны. Чонгук выглядит так, будто все-таки не собирается спать, а готов закричать и ураганом носиться по дому, пока его не перестанет трясти. Отсчитав в голове примерно счет из трех, слышит, как в гостиной Чонгук покрывает бранью диван и громко топает к нему к гардеробу. — И ты говоришь об этом так спокойно? — неосознанно повышает голос. Тэхен думает, что для мужчины это все, наверное, походит на государственную тайну, которую он должен был узнать немного раньше отведенного ему срока. — Я могу родить и позвонить тебе. Устроит? Некрасиво матерясь себе под нос, Чонгук второпях натягивает спортивные штаны. Он падает, споткнувшись о собственную ногу, и почти ударяется головой о край кровати. — Дорогой, ты нужен мне живой. Если мы оба будем травмированы, кто обо мне позаботится? — он гладит мужчину по голове, пока тот пытается справиться с узлом на завязках. — Возьми себя в руки. Еще немного и Тэхен готов будет ударить его. Может хотя бы так он начнет соображать? Неплохая идея? Он все равно так потрясен, что даже не понимает, что Тэхен сидит рядом; все бубнит себе под нос какую-то ересь и совершенно не обращает внимания на то, что его гладят по голову и пытаются помочь с завязанными в узел веревками. У Тэхена не так много силы в руках, но он бьет мужчину по лицу и тот замирает, задержав дыхание. Большими глазами уставился на парня и даже рот приоткрыл. В неверии? Может шок? Чонгук точно не ожидал подобного, но его зрачки хотя бы перестали дрожать. — Я уеду без тебя, если ты не перестанешь вести себя так, как будто это ты рожать собрался, а не я. И запрещу видеться с сыном! — Не посмеешь, — отрицательно мотает головой и натягивает мышцы челюсти, чтобы боль быстрее ушла. — Ахринеть, ты меня ударил… — Собирай уже свои манатки. Если активная фаза произойдёт у меня в машине, я убью тебя! Быть настолько решительным… Тэхен готов оставить уже Чонгука дома, потому что он начинает порядком его раздражать. Откуда же было знать, что мужчина так растеряется? А обещал то держать свой разум в трезвости, говорил, что как только все начнется возьмет Тэхена за руку и быстро, но осторожно поедет в больницу. На деле же его пальцы трясутся больше, чем у самого мальчишки. Из его некогда крепких пальцев выпадает сумка пару раз, когда он не может с должной силой нажать на кнопку лифта или открыть дверь машины, и пока едут вместе делают дыхательную гимнастику: Тэхен начал чувствовать усилившуюся боль, Чонгук начал нервничать еще больше. — Боже… — стонет, пытается сдержаться, но уже готов кричать от резкой схватки. Тэхен что есть мочи держится за ручку в машине, но она ему совершенно не помогает. — Медбрат должен ждать нас на входе в клинику. — Они уже приготовили палату? — Я звонил после пяти. Нас ждут. Взволнованный практикант с планшетом в руке ожидал их прямо на улице, чтобы посадить мальчишку в кресло и увезти на верхний этаж. Он задавал вопросы и Тэхен почти с удовольствием отвечал. Понимал, что быть подопытным кроликом в такой ситуации не очень хочет, но ведь все эти прекрасные люди в клинике с чего-то начинали. Ким желает ему удачи и хорошей учебы. — Я так волнуюсь. Это мой первый год ординатуры, — парнишка немного младше Чонгука выдает больничную одежду и показывает, как и чем пользоваться в палате. — Доктор Ким сейчас находится в родильном отделении, у него операция, так что он подойдет к вам чуть позже. Я могу чем-то помочь? — У Тэхена гипертензия. Была назначена эпидуральная анестезия. — Позову анестезиолога. Чонгук крепко держит Тэхена за руку и сам, вместе с мужчиной просит его не дергаться и совсем немного потерпеть. Боль отступает не сразу, но эта процедура стоила той муки, которую пришлось вытерпеть, потому что оставшееся время было почти сказкой. Удалось поспать и позаниматься немного на гимнастическом мяче. Чонгук прыгал вместе с любимым парнем, поддерживал, как мог и делал массаж поясницы и ног. Все время говорил, какой Тэхен молодец и вышел из палаты всего раз в уборную, потому что пил слишком много жидкости из-за взявшего вверх стресса. — Как успехи? — доктор Ким заходит в палату в синем медицинском костюме, сразу же берет тонометра, чтобы проверить состояние пациента. — Вы здесь уже довольно долго, да? — Около четырех часов, — Тэхен морщится от неприятных ощущений, но все равно садится на кушетку. — Боль начинает возвращаться. — Отлично. Тогда, пройдем в родблок, думаю, осталось не так много времени. Отец пойдет с нами? Или останется ждать в коридоре. — Боюсь остаться без репродуктивной системы. Мне бы хотелось еще одного сыночка, — улыбается, поглаживая парня по голове. — Сам себе родишь, понял? Это не так уж и легко. Тэхен наплевал на советы не брать с собой на роды Чонгука, потому что считает не справедливым то, что должен страдать один в такой важный для своей жизни моменты. Он думает, что мужчина должен пройти вместе с ним этот этап и почувствовать хоть маленький укол боли и должного переживания. Пальцы крепко сжимает чужую руку до скоро появляющихся синяков и отпускают только тогда, когда врач говорит «вот так, молодец» и оглушенный собственным криком слух улавливает плачь младенца. По виску течет пот, Тэхен вымученно лежит на кушетке и ловит взгляд Чонгука, у которого слезы в глаза стоят такие большие, счастливые, они даже немного попадают на его больничную рубашку. Укутанный, Тэхен благодарит своего доктора за все, что тот для него сделал, потому что все прошло лучше, чем могло бы быть. Ни одно опасение не оправдало себя и даже такой несправедливый для молодого организма диагноз не заставил медперсонал и любимого волноваться. — Я так тобой горжусь, — Чонгук гладит мальчишку по голове и совсем осторожно касается щёчки ребёнка, в искреннем страхе сделать ему больно. — Самый большой молодец. Тэхен с замиранием сердца смотрит на ребёнка на своей груди, который плачет ещё совсем немного, а потом, наверное, почувствовав отпускающую боль, родительское тепло и знакомые голоса, уснул и врачи забрали его, чтобы провести неизвестные им обоим процедуры. Их отпускают в палату спустя несколько часов, когда состояние Тэхена остаётся стабильным. За окном уже поздняя ночь, а глаза все никак не хотят спать. Скоро должны привезти ребёнка, у Чонгука мандраж и стук сердца прямо в горле встал комом, когда медбрат в маленькой каталке привез к больничной кушетке пациента крохотное существо. Бирка с именем «Чон Ухен» привязана к изголовью. С благоговейной осторожностью Тэхен кладет ладонь на его тельце и не может поверить, что это его сын. Такой маленький, с пухлыми щеками и мило открытыми губами. — Безумно красивый, — шепчет Чонгук, которому вообще не положено быть в палате прямо сейчас. — Похож на сморщенный изюм, — тихо смеется в ответ. Чонгук, по наставлению врача, помогает Тэхену встать и ходить, слушая страшную брань на боль и то, что он больше в жизни не станет проходить подобное еще раз. Мужчина кивает и в его голове возникают слова отца о том, что когда он папу забирал из больницы слушал что-то похожее. Наверное, поэтому у него есть младший брат, который скоро закончит старшую школу. С неприятной тяжестью на сердце Чонгуку в понедельник приходится покинуть больницу и идти на работу, где с весьма гордым воодушевлением рассказывает близким коллегам о том, что у него родился сын, как две капли похожий на его молодого человека, с радостью отвечает на все вопросы, кроме одного «как познакомились.» Ведомый собственным стыдом, умалчивает о их школьной любви, но рассказывает о сильных чувствах, прошедших сквозь огонь, воду и медные трубы, если так можно считать. Чонгук безумно скучает по Тэхену, особенно в те моменты, когда доктор Ким запрещает ему оставаться с ночёвкой в больнице, потому что это может плохо сказать на ребёнке. В постели больше никто не греет по ночам, а квартира наполнилась тишиной, такой уже непривычной и чужой. Чонгук отвлекал себя, как только мог: готовил, убирался, собирал детскую мебель и продумывал ремонт в соседней от спальни комнате для малыша. Ранее, будучи весьма отвлеченным от такого важного планирования, мужчина мог лишь обращать все свое внимание на Тэхена, чтобы он не чувствовал себя одиноким. Любимого с малышом отпускают через десять дней. Счастливый, мужчина берет осторожно ребёнка на руки, целует мальчишку в губы и очень бережно несёт его в машину. — Ты купил детское кресло? — удивленно спрашивает Тэхен, когда ставит на заднее сиденье сумку. — Конечно, я бы по-другому не смог забрать вас… — пристегивает ремни, поправляя на крохотной голове чепчик. — Не могу наглядеться на него. Ты представляешь, — мужчина поднимает взгляд и смотрит в любимые глаза, — Это ведь наш сын. Мы типа…сделали его. — Ага, представляю. Тоже принимал в этом кое какое участие, — лукавит. — Я голоден. — Приготовил для тебя немного вкусненького. Теперь тебе можно есть все? — заводит двигатель и впервые жизни едет настолько аккуратно. На заднем сидении самый ценный пассажир, который сладко спит, а впереди не менее важный любимый человек, который с явным восторгом недавно сменил больничную одежду на привычную. — Нет, некоторое время стоит держать некоторые продукты под запретом. Они могут пойти в молоко и тревожить ребёнка, — берет Чонгука за руку, ощущая привычное тепло, которого так не хватало по ночам. — Я хочу шоколадный вулкан. У нас на десерт всегда были либо фрукты, либо сладкие булки, так что мне не хватает шоколада. — Я знал это, так что заранее заказал доставку. Привезут к нашему возвращению. Довольный, Тэхен по-детски вымазывает уголки губ в стекающем из сердцевины шоколаде и мычит блаженно, прикрыв глаза. Какой бы хорошей не была больница, в которой они с малышом были, питание все равно не сравнится с заботливой покупкой Чонгука. И это так греет душу и сердце, ведь он знал. Предугадал. И даже если бы Тэхен не попросил вслух, а всего лишь подумал о том, что хочет, был бы очень рад такому скромному подарку. Тихо сидеть на кухне и наблюдать за тем, как Чонгук держит ребенка, слегка неумело, но правильно, как мужчина смотрит на Ухена с улыбкой, какую Тэхен еще ни разу не видел, как бережно касается своим носом совсем маленькой кнопки сына — очень ценно. У него даже слезятся глаза и ощущение полного счастья легко ложится на плечи. Будто бы он наконец-то на своем месте, рядом с мужчиной и совершенно неожиданным ребенком, о котором не мог и мечтать. Слишком рано, конечно, для такого юного человека, как он, но судьба, Тэхен это понял давно, вершит свои правила и сама решает, что кому и когда дать. Если раньше он и жалел о своем поступке, о той слабости, которой позволил проявиться в кабинет учителя Чона, то сейчас его совершенно это не трогает, потому что, то необдуманное правильно решение подарило ему больше, чем то, на что он мог надеяться в этой жизни. Будучи весьма свободным в своих решениях, Тэхен занимается воспитанием ребенка, делает домашние дела и потихоньку готовится к поступлению в вуз. Чонгук был прав, когда говорил, что об этом не стоит волноваться, потому что он станет старше и будет знать, чего хочет. По началу в это не верилось, но сейчас Тэхен понимает, что не теряет свое время в пустую на ту учебу, в которой не хотел бы принимать участия. То, что для него когда-то выбирали родители, — ничего из этого не стало ему интересным даже спустя столько времени. И лишь Чонгук смог направить так, как нужно: всегда поддерживал, сидел вечерами за ноутбуком, вместе просматривал плюсы и минусы ошибочно выбранных профессий и никогда не говорил, что какая-то из них плохая или непристижная. Тэхен ему за это благодарен, очень сильно. — Я в своей тарелке, — неожиданно говорит Тэхен за ужином. Он вытирает рот сыну полотенчиком и просит его быть немного аккуратнее. — Я не лезу в твою тарелку. Парнишка застывает, совершенно не понимая, о чем говорит Чонгук, но когда до него доходит, смеется и качает головой. — Я говорю, что чувствую себя на своём месте. Мне с вами очень хорошо. — Оу, — мужчина пару раз быстро моргает и выпрямляет спину. Чувствует себя слишком ответственным. — Это ведь, хорошо, да? Я тоже очень рад, что вы у меня есть. Чонгук гладит сына по голове, пока тот старательно ест самостоятельно ложкой суп. Проливает бульон и крошит хлеб на столик и делает очень большие глаза, когда открывает рот. Такой забавный. — Давай будем вместе до конца, хорошо? Обещать такое, конечно, может быть слишком поспешным, но…я так тебя люблю, дорогой, — сжимает крепко руку Чонгука и улыбается легко, очень свободно. — Я уже говорил, что не смогу полюбить кого-то ещё, если ты меня оставишь. Так что давай до конца, ладно? Тем более, у меня ещё не выполнен семейный план. Тебе нельзя уходить. — Да, я помню про лесной поход и желание научить сына плавать. Не волнуйся, я с тобой минимум лет на пять точно. Я ведь не могу тебя предать. Тэхен с умным лицом кивает на свои слова, а потом снова ласково улыбается, когда мужчина выпячивает губу вперед и смотрит весьма обижено. — Думаю, мне придётся стать домашним тираном. В конце концов, я привяжу тебя к батарее и ты не сможешь сбежать. — Совести не хватит, — Тэхен усмехается и кладет ладонь в протянутую руку Чонгука. — Тогда мне стоит стать самым лучшим, — тонкое серебряное колечко холодит безымянный палец, красиво поблескивая в свете домашних ламп. — Ты же знаешь, для тебя я всегда готов стараться. Лёгкая паника сковывает грудь. Тэхен ощущает, как у него начинет дрожать живот и его немного тошнит от волнения, когда он трогает подушечками пальцев металл, ни разу не бывавший на его руке. Такое нежное, скромное и очень красиво. — Как ты угадал размер? — вытирает уголки глаз, почувствовав, что они неприятно намокли. — Папе твоему позвонил. Было страшно. Думал, не возьмёт трубку. Все ещё недолюбливает меня. В голосе слышна грусть и безнадежность, но Тэхен не хочет позволять Чонгуку чувствовать это снова. Они оба так сильно устали от этого взрослого человека, который не упускает возможности сказать что-нибудь неприятное в сторону Чонгука, что стараются, как можно реже с ним разговаривать. Любая встреча становится утомительной и очень обидной, даже если Тэун хорошо относится к их ребёнку, он продолжает обвинять обоих в совершенной ошибке, упущенном успешном будущем и вообще…пожелал в следующей жизни им никогда не встречаться. Тэхен не может этого понять. Точнее, с одной стороны, наверное, он может принять на свой счёт некое разочарование своего родителя, потому что в его воспитание и образование было вложено много сил и средств, а с другой стороны в голове не укладывается подобная ситуация. То, что у него теперь есть ребёнок и любящий мужчина…разве не этого хотят все родители для своих детей? Благополучие, стабильность и счастье, — вроде как основа, о которой мечтают все? Тэун продолжает из раза в раз напоминать, что Чонгук преступник, совративший его сына. Тэхен намеренно запрещает им друг с другом разговаривать и делает это всегда только из-за мужчины. Его печальные глаза — ножом по сердцу, хоть он и старается проглотить это и пропустить мимо ушей. Выходит плохо. Тэхен замечает его эмоции постоянно. — Поедем в отпуск? — садится к нему на колени и прижимается лбом к виску. От Чонгука приятно пахнет гелем для душа, что слегка кружится голова. — Мне одобрили отпуск с начала лета, так что мы можем поехать все вместе куда захочешь, — мужчина оставляет лёгкий поцелуй на шее Тэхена, прижимая его к себе. Такой тёплый, даже после холодной улицы. — Первый отпуск нашего Ухена…думаешь, ему понравится? Что если он расстроится? Вдруг он испугается моря? Или песка? В детстве, я боялся идти дальше травы, так что папе приходилось носить меня на руках. — Чонгук, ему полтора года, — хмыкает Тэхен, повернув голову на сына. — Думаю, единственное, что его будет волновать, это море, похожее на самую большую ванну в его жизни. — Он так любит купаться. Мужчина улыбается и думает, что они могут поехать куда угодно и делать что угодно, лишь бы только вместе. Не расставаясь. Не исчезая из виду. Тэхен думает, что было бы не плохо купить ребёнку плавки и специальные ботинки, чтобы он мог спокойно и безопасно плескаться на берегу, пока они с Чонгукому чистят для него киви и банан. А еще думает, что было бы неплохо все же заглянуть к будущему мужу на работу, потому что вываливающиеся из рабочего чемодана стикеры с номерами телефонов и сердечками его порядком утомили. Пора показать всем, что Чонгук занят. Занят так сильно, что ни у одного из этих молоденьких мальчиков нет даже мизерного шанса на какое-то внимание. Тэхен заберет его всего. Чонгук не будет против.