Покоривший сад

— Я нашел для тебя хорошие упражнения. Раз ты не хочешь ходить на общие занятия с другими людьми, то стоит делать их хотя бы дома. Я уже заказал коврик и гимнастический мяч. — Алло? Я тебя плохо слышу, — Тэхен комкает бумагу в динамик телефона, создавая помехи, и слышит тяжелый вздох мужчины на другом конце. — Я знаю, что тебе становится сложнее, но не стоит пренебрегать здоровьем. У тебя болит поясница, а еще устают ноги, поэтому давай заниматься вместе? Будет весело. Тэхен очень ценит старания Чонгука, но иногда он бывает таким настырным, что хочется спрятаться. — Я стесняюсь, — говорит правду, переписывая уравнения из черновика в чистовик. — А еще через несколько дней экзамен по математике. Думаешь, у меня есть время вставать в позу кошки и махать ногами? — Это поможет тебе немного расслабиться и отвлечься от подобных проблем. Просто попробуй и если не понравится, я отстану, хорошо? — Вот блин… — говорит тихо и качает головой, откладывая ручку в сторону. — И как у тебя каждый раз это получается? — Убедить тебя в моей правоте? — Заставлять меня делать то, что я не хочу, — кладет руку на слегка выпуклый живот, легкими движениями поглаживая его. — Ты знаешь, что это хорошая идея. Просто из-за усталости и большой нагрузки ничего не хочешь делать, — Чонгук замолкает на некоторое время. Тэхен слышит, как где-то недалеко деревянная лопатка стучит о края сковородки. — Я тут…решил приготовить вкусненького. Придешь? А потом прогуляемся в парке. Как тебе? — Холодно, — говорит с неохотой, потому что глаза уже устали от клетчатой тетради и мелкого шрифта распечатанных в школе листов. — Дать мой свитер? — Заедешь за мной? Так ноги болят… — Конечно. Минут через сорок буду, ты успеешь доделать подготовительный тест. Чонгук быстро скидывает звонок и Тэхен некоторое время наблюдает за погасшим экраном телефона. Даже такие короткие, наполненные бессмысленностью разговоры помогают ему расслабиться и отвлечься хотя бы на минутку от школы. Последние месяцы учебы даются очень сложно: нужно следить за успеваемостью, сдавать сочинения, писать диктанты, мелкие контрольные, посещать дополнительные и подготовительные курсы, за которые родители отдают неплохие деньги, лишь бы их чадо сдал все экзамены минимум на девяносто. Ко всему прочему прибавляется посещения врача, осмотры, сдача анализов. Голова уже кругом идет. Жить стало немного сложнее со всеми этими заботами и простым желанием хоть немного отдохнуть, полежать или просто посмотреть смешной сериал или боевик. И даже мысль о том, что все это скоро закончится, не успокаивает, потому что не в таком уж и далеком будущем будут другие, более серьезные, наполненные эмоциональной и физической усталостью, трудности. — Еще как-то надо родителям сказать об этом…не могу же я просто уйти из дома, — размышляет тихо в слух, почесывая затылок. — Тэхен? Папа, как всегда, стучится в комнату, совсем не пугает. Мальчишка натягивает ниже толстовку, чтобы закрыть живот и придвигается ближе к столу. — Да? Я делаю уроки. — Я хотел поговорить, — мужчина закрывает за собой дверь тихо, будто боязно, и садится на пуфик рядом с сыном. — Мне кажется, в последнее время ты стал странно себя вести. — Что ты имеешь ввиду? — настороженно спрашивает, наклоняя голову ниже к тетради. — Не знаю, но что-то изменилось. — Почему тебя это волнует? Я думал, вам с отцом больше интересна моя успеваемость, чем мое самочувствие, — звучит более укоризненно, чем хотел Тэхен, но он не специально. Просто так получилось. — Прости, не знаю, почему наши отношения такие, но я бы хотел все исправить. — Почему только сейчас? — выгибает бровь, совершенно не веря в благоразумность папы. — Что-то случилось? — Мы с твоим отцом поссорились и некоторое время он ночевал в зале. Я думал о многом, вспоминал. Мне хочется стать к тебе ближе. — Собираетесь развестись? — Что? Нет, — пытается непринужденно рассмеяться, бегая глазами, — Вовсе нет. Думаю, мое поведение и слишком завышенные требования к тебе отдалили нас. — Ну, если ругань и беспрекословное принуждение к идеальной учебе как-то тронули тебя, то можешь расслабиться. Я, может быть, даже благодарен, меня ждет не такое уж и расстраивающее будущее из-за отличной успеваемости. От собственных слов, сказанных в таком ключе, наверняка задевающих родителя, Тэхен почувствовал себя дурно. Голова начала резко болеть, буквально стрелять в висок и затылок, от чего он зажмурился, не в силах справиться с подобным недугом. Такое стало происходить довольно часто и потихоньку это начинает беспокоить. На языке привычная таблетка от головной боли. Скоро должно пройти, ему ведь еще идти к Чонгуку, тот ведь так робко предлагал прийти на ужин, что отказываться совсем не хотелось. Тэхен очень хочет пойти, ощутить себя в безопасности и тишине. — У тебя болит голова? Как часто? — мужчина немного хмурит брови, положив ладонь сыну на спину. — Это вторая пачка за две недели. Не беспокойся, думаю, это из-за учебы. У меня стресс, — заключает уже менее живо, чем парой минут ранее, продолжая усердно делать записи. — Тэхен… — в каком-то испуге говорит папа, прикрывая рот ладонью. — У тебя кровь… А еще дрожат руки и комната в глазах вдруг закружилась. Парень пытается держаться за стол, чтобы не упасть, но ему резко становится до ужаса плохо. Будто все тело находится в агонии, сердце стучит прямо в ушах, а тошнота, такая уже привычная, комом встала в горле. — Сокхен! Быстрее сюда, ну же! Настолько напуганного голоса Тэхен у папы еще ни разу не слышал, но у него совершенно не хватает сил, чтобы успокоить его и заверить, что, наверное, скоро все пройдет и ему стоит немного полежать и отдохнуть. Тело становится совсем слабым, почти ватным, когда отец попытался поднять сына на ноги. — Позвони… — тяжело дышит, упираясь лбом в плечо родителя. — Доктор Ким… В искреннем страхе наблюдая за медленно закатившим глаза Тэхеном, глава семьи положил его быстро на кровать, чтобы пальцами нащупать пульс. В соседней комнате, плача, муж звонит тому самому врачу с телефона сына, пугая мужчину на другом конце трубки. Скорая частной клиники приезжает к ним быстро, два медбрата по просьбе начальника забирают пациента без лишних вопросов и записи документации, закрывая двери машины. Внутрь пустили только одного родителя, папа поехал следом, старясь усмирить дрожь собственных рук. Телефон ребенка, брошенный на соседнее сиденье, играет спокойной мелодией, но берут трубку не с первого раза. — Тэхен, все хорошо? Я подъехал к твоему дому, — незнакомый голос с легким волнением говорит быстро. — Это…это его папа. Кто вы? — Здравствуйте, я его…друг. Что с Тэхеном? — уже более беспокойно интересуется кто-то. — Он…мы едем в больницу, ему стало нехорошо. Пожалуйста, позвоните завтра. Звонок завершают быстро, даже не услышав просьбу не заканчивать разговор. Разве сейчас есть силы на что-то, что не касается его ребенка?

***

Чонгук смотрит на погасший экран, где всего пару секунд назад на него смотрел улыбающийся Тэхен. В миг теряя всю уверенность в сегодняшнем и завтрашнем дне, мужчина звонит личному доктору своего мальчика, с которым познакомился всего пару недель назад и от него не узнает совершенно ничего полезного. Тэхена еще не довезли, но палата для него уже готовится. Радует одно — едут туда, куда надо и не придется обзванивать каждую клинику или поликлинику, чтобы убедиться, что там Тэхена нет. Чонгук не слушает ещё одну просьбу позвонить завтра и не волноваться. Ключ зажигает мотор, от резкости колеса скрипят, пугая стариков на скамейках, пальцы нервно стучат по рулю, пока горит красный на перекрестке и, скорее всего, завтра придёт штраф за слишком быструю езду, но мужчину это ни капли не волнует, пока он лично не услышит, что с Тэхеном все хорошо, что так бывает и не стоит волноваться. В больнице медицинский регистратор направляет его на верхние этажи и совсем мизерное облегчение опускается на плечи, когда оказывается, что это не хирургия и не реанимация. Просто лечебная палата, у которой сидят родители Тэхена. Его папа держит платок у носа, продолжая плакать, а отец прижимает его к своему плечи. Их лица бледные, наполненные страхом и какой-то странной безжизненностью, тревожат мужчину еще больше, хотя казалось, что предел был достигнут уже давно. — Здравствуйте, — низко кланяется, выражая такое ненужное сейчас уважение. — Я…я говорил с вами недавно по телефону. Что с Тэхеном? Врач уже вышел из палаты? Что он сказал? Старший смотрит на него пустым взглядом, седые волосы кажутся мокрыми, кое-где у глаз видны морщины. Он дышит тяжело, наверное, очень сильно напуган. — Ещё нет. Ты друг Тэхена? — Я… — трет лицо отчаянно, присаживаясь рядом, — Да, его друг. Чонгук. Не расскажите, что случилось? Я звонил ему в семь, по голосу все было хорошо. Прижатый к плечу мужа мужчина начинает рыдать сильнее, чуть ли не задыхаясь. Его всего трясет, поэтому они решают отойти недалеко, чтобы не тревожить ещё сильнее своим разговором. — Тэун сказал, что у него сначала болела голова, выпил какую-то таблетку, потом пошла кровь из носа. Я зашёл в комнату, когда он уже терял сознание, — мужчина трет лоб, смотря себе под ноги. Кажется, у него совсем нет сил справляться со всем этим, но он очень хорошо старается. — Пока ехали сюда, медбрат сказал, что у него повышенное давление и сердце слишком быстро стучит. Я не знаю, что это. — Сокхен! — доносится из-за спины. Они оба оборачивается, наблюдая вышедшего врача из палаты. Его лоб сильно нахмурен, по вискам течёт пот. Он явно устал за сегодняшнюю смену или, также как и все, переволновался за Тэхена. — Вы родители? — в ответ лишь кивок. Чонгук стоит немного позади, но слушает внимательно, ловя на себя взгляд доктора Кима. — Мы поставили ему капельницу и подключили к датчику, который будет показывать ритм сердца и давление. Сейчас оно повышено, мы дали ему один препарат, так что он более чем устал. Надеюсь ему полегчает быстро. Привезите сменные вещи, пожалуйста, думаю, Тэхен здесь на неделю, пока не придёт в себя и мы не проведём лабораторную диагностику. Завтра сдача анализов и если у него хватит сил, сразу же пройдем инструментальную, — мужчина делает записи в бланке, отходя в сторону, когда медбратья вывозят лишний аппарат из палаты. — Я проверил плод, с ним все в порядке. Вы вовремя успели и у него не случилась асфиксия. Скажите, пожалуйста, у вас есть проблемы с давлением? Может слабая щитовидная железа? Я должен провести аналогию между вами и вашим ребёнком, чтобы понять, может ли на фоне беременности у него обостриться что-то хроническое. — Что вы сказали? — Тэун перестает всхлипывать, когда его руки опускаются вдоль тела. — Беременный? — Что ни смена, то праздник какой-то… — доктор Ким качает головой и снова бросает взгляд на Чонгука. — Тэхен на двадцать пятой неделе беременности. До сегодняшнего дня его анализы и осмотры были хорошими или, в меньшинстве случаев, более менее нормальными. Если он правильно принимал лекарства и витамины, которые я ему выписывал, то процентный риск потери ребёнка и пациента снижается. Мы проверим его почки и сделаем УЗИ сердца, чтобы дать себе больше гарантий. — Сейчас у него экзамены. Тэхен сказал, что чувствует себя более напряженно, чем в декабре, — уточняет Чонгук, потому что понимает - родители Тэхен не знают о его состоянии. — Не знаю, смогу ли дать ему разрешение на дальнейшую сдачу. Вы понимаете, о чем я. — Подождите, — качаете головой Тэун, пока его муж безжизненно смотрит перед собой. — В смысле? О какой беременности идёт речь? — он почти кричит, хватая врача за больничный халат. — Успокойтесь пожалуйста, вам не стоит так волноваться об этом. Главное, что вы успели вовремя и они оба остались живы, — отцепляет чужие руки, делая шаг назад. — Если вы обратите внимание, то заметите, что находитесь в гинекологическом отделении с рожениками. Я боялся, что у него могут случиться преждевременные роды или что-то хуже, но все обошлось. Езжайте домой, на сегодня посещения запрещены и мне нужно поговорить с отцом ребёнка. — Я уже говорил, что ничего не знаю, — отвечает Сокхен, отрицательно качая головой. — Не с вами. Чонгук, давайте пройдем в мой кабинет, мне нужно задать вам пару вопросов. — Конечно, — он делает шаг назад, снова низко поклонившись. — Простите. Оставляя ошеломленных людей, Чонгук быстро идёт за врачом, буквально прячась в его кабинете. Мужчина даже выдыхает облегчённо, больше не ощущая пронзающий насквозь взгляд, и снова трет лицо ладонями, снимая тревожность. Ему нужен трезвый взгляд и вся имеющаяся собранность, чтобы помочь Тэхену быстро восстановиться. — Вы, конечно, не первая такая пара на моей памяти, но я надеялся на благоразумность Тэхена. — Я вас прекрасно понимаю. У них не совсем хорошие семейные отношения, думаю, он бы им сказал в феврале, — Чонгук чувствует себя отчитываемым школьником, когда сжимает ладони между бедер. — Ладно, это не моё дело. Как он себя чувствовал последние две недели? Тэхен звонил мне и говорил, что постарается прийти после экзамена, потому что слишком нагружен из-за школы. — Он много волновался и жаловался на головную боль. В аптеке купили таблетки, фармацевт сказал, что их можно пить во время беременности, — Чонгук протягивает упаковку, которую на всякий случай всегда носил с собой. — Больше ни о чем не говорил… Вы уже знаете, что с ним? — У меня есть предположения, но пока что ничего не буду говорить. Надейтесь на лучшее. Езжайте домой… — мужчина открывает журнал и делает в нем неизвестные записи, пока Чонгук, тяжело вздыхая, встаёт на ноги. — Но мне кажется, Тэхен хотел бы вас видеть, когда проснётся. В палате есть небольшой диван. Чонгук думает, что это благодать. Доктор Ким слишком понимающий мужчина, явно пренебрегающий своими обязанностями во благо пациентов. Чон ему благодарен, спешно покидает кабинет и очень боязно направляется обратно по коридору к палате. Родителей Тэхена нет, наверное, в расстроенных и растерянных чувствах они решили поехать домой, чтобы постараться прийти в себя. Это к лучшему, им не стоило знакомиться сегодня. В таких обстоятельства тем более. Заходя в палату, Чонгук тихо ставит стул рядом с койкой и берет ладонь Тэхена в свою, целуя холодные костяшки. Его давление все ещё повышенное, но сердечный ритм немного успокоился, возвращаясь в норму. Это лучше, чем ничего. — Ты меня так напугал, — шепчет, прикрыв глаза. Реснички на любимом лице совсем не дрожат, губы кажутся бледными в этой вечерней, наполненной страхом, тишине. Мужчина кладет руку на живот парня, желая ощутить хоть что-нибудь, но наверное, ребёнок в стрессе тоже. Совсем там тихо находится, не пинается. Чонгук кладет голову на кровать, не отпуская руки, засыпает беспокойно и часто просыпается, желая увидеть палату в свете солнца и получить ответы на все свои вопросы. Его будят лёгкие поглаживания по голове. Он еле как выпрямляется, шея стреляет резкой болью, затекла, а ему все равно. Внимание на одного Тэхена. Такого потерянного, разбитого, с виноватым взглядом. Он ничего не говорит, но его глаза совсем немного слезятся. — Плакал? — слегка улыбаясь, Чонгук целует его ладонь. — Наверное, не так ты хотел рассказать о ребёнке родителям. Безобидная шутка вызывает еле заметную ответную улыбку. — С ним все хорошо? — опускает взгляд вниз. — Да. Тебя вовремя привезли, — нажимает на кнопку вызова медбрата. — У тебя сегодня тяжёлый день. Мне остаться с тобой? Или съездить домой и что-нибудь привезти для тебя? — Съезди, но не оставляй меня одного, пожалуйста. Чонгук уезжает только тогда, когда доктор Ким заходит в палату. Тэхен начинает бояться, но его никто не ругает, лишь просят пересесть в кресло-каталку и возят по кабинетам до самого обеда, все время интересуясь самочувствием. И о чем он только думал все то время, пока понимал, что с ним что-то не так, но упорно это игнорировал? Пренебрег здоровьем, чуть не загубил собственного ребёнка, все время волнуясь из-за выпускных экзаменов и засиживаясь за уроками допоздна. Тэхен не готов заплатить такую большую цену, его сын не стоит и грамма волнения о школе. Жаль, что он понимал это не в той мере, в которой стоило бы, надеясь продержаться этот месяц, чтобы оставить проблемы позади. Всего каких-то жалких четыре недели и так невовремя возникшие проблемы. Руки все еще легко подрагивают, когда Тэхену наконец-то разрешают поесть и он вспоминает, с каким страхом ложился на плановый утренний осмотр в кабинете узи и слушал сердечко сына. Бьется в том же ритме, что и две недели назад. Только сам прячется, не хочет показывать личико, наверное, тоже вчера был напуган. Доктор Ким говорит, что такое бывает и об этом не стоит волноваться, все самое страшное уже позади, осталось лишь полежать в больнице недолго на сохранении и можно будет ехать домой… Родители, наверное, вчера на пару лет от страха постарели точно. Тэхен ничего не помнит после того, как папа зашел к нему в комнату. Перед глазами черный туман и непроглядная толща воды. — У тебя такое лицо, будто ты много думаешь. Голос Чонгука пугает его довольно сильно, Тэхен даже подскакивает на кровати, уронив палочки на поднос, и с ужасом смотрит на мужчину, вошедшего с портфелем и небольшим пакетом. Его куртка немного намокла от снега, а лицо озарено привычно-беспокойной улыбкой. — Принес тебе немного фруктов и, — подходит ближе и прячет небольшой пакет в тумбочку, — Твоих любимых конфет. Тэхен смеется. Улыбается тепло, не смотря на все страхи, что вмиг его окружили, кладет ладонь на щеку мужчины, чтобы притянуть к себе и поцеловать холодные после улицы губы. От морозной свежести приятно кружится голова и очень сильно хочется выйти на прогулку, подышать свежим воздухом. — Уже что-нибудь известно? — Где ты был? — Тэхен решает отвлечься немного от мыслей о больнице, продолжая дальше есть. Сегодня у него звериный аппетит. — Ну… — смущенно чешет затылок, — Мне нужно немного поднять тебе настроение, правда? — улыбается, благодарно принимая кусочек мяса. — Проходил собеседование. Вроде удачно, сказали, что отправят мне через пару дней направление на медкомиссию. Подумал, что стоит сменить школьное преподавание на вуз, там и зарплата больше и не надо составлять план-конспект на каждый день. Годового учебного плана хватит. Смена сферы деятельности, все дела. — Это шутка? — Подумал, выпущу тебя и сразу уйду. Уже написал заявление на увольнение. «Ого» — единственно, что говорит Тэхен, находясь в довольно большом смятении. Слова совершенно не хотят выходить из него, пока он внимательно слушает мужчину. Чонгук очень светло улыбается, рассказывая, что университет находится недалеко от дома, он большой и наполненный молодыми ребятами, которые явно имеют интересные мысли на счет философии и, если удастся, Чонгук в первый же год сможет взять кураторство, все же опыт работы у него есть и это добавляет ему дополнительных плюсов перед деканом. Переполненный надеждами на хорошее будущее, мужчина не сразу замечает с какой расстроенной улыбкой на него смотрит любимый. — Ну чего ты, — двигается ближе и кладет голову на колени Тэхена, чтобы упереться носом в живот. — Такой грустный…я думал, обрадуешься. — Я не смогу поступить в этом году, не уверен, что даже школу закончу… — Университет — не то место, из-за которого стоит расстраиваться. Поступишь через пару лет и точно будешь знать, чего хочешь. А школа…я поговорю с врачом, спрошу, что можно будет сделать и если его прогнозы не будут утешительными, напишем заявление и сдашь в следующем году. — Ты так говоришь, как будто все легко и просто. Я два года готовился, чтобы все потерять? — перебирает пальцами темные волосы. — Ты ничего не теряешь. Время…оно всегда идет. Имеет значение лишь то, придаешь ли ты его уходу смысл или искренне веришь, что оно идет просто потому что идет. Секунды, часы, дни — просто цифры, — бубнит в живот, ощущая носом слабый толчок. — С ним и правда все в порядке. Я немного спокоен. — Доктор Ким сказал, что у меня подозрение на гипертензию. Это повышенное давление. С ребенком и моим сердцем все хорошо. Завтра будут проверять почки и придут результаты анализов. — Боишься? Чонгук садится на кушетку и прижимает к себе Тэхена. Нос ощущает привычный запах его тела и лёгкий шлейф больничной жизни, который совсем не хотелось чувствовать. Было столько надежд на благоприятную беременность, осталось не так уж и много времени до родов, а они оба трясутся в страхе за собственные жизни. Тэхен, потому что боится не проснуться и никогда не увидеть сына, Чонгук за них обоих. И это не плохо, все испытывают страх, но мужчина всегда надеется на лучшее, даже когда папа Тэхена хочет наброситься на него с кулаками, чуть ли не проклинает, говоря такие слова… Чонгук и сам таких за всю свою жизнь еще ни разу не слышал. — Да успокойся ты уже, — Сокхен крепко прижимает мужа к себе, не подпуская его к молодому человеку. — Дело уже сделано, ты пытаешься вернуть невозвратное! — Ты вообще в своем уме? Тебе совсем плевать на нашего сына?! — Тэун дергается в руках супруга. — Этот…извращенец полез к нему и теперь… Да я на него в суд подам! Будешь гнить в самой дальней мокрой тюрьме! Да чтоб крысы обгладывали твое еле живущее тело! — Да закрой ты уже свой рот! — повышает голос и что есть мочи сдавливает талию мужа. Тэхена поддержка отдаленного от него отца удивляет. Он снова роняет палочки на поднос, слушая страшную брань, и рассыпает рис по постели. С одиноко текущей слезой встает с кровати и прижимается к Чонгуку со спины, крепко обняв его. — Не слушай его, — шепчет, — Ты хороший человек. С опущенной головой и закушенной изнутри губой, Чонгук слушает все и кивает иногда головой на все оскорбления, пока медицинские работники не уводят родителей из палаты, потому что они забыли, что уже вечер и в больнице нужно вести себя тихо и спокойно. — Мне ждать повестки в суд? Твой папа выглядел очень страшным. Мне кажется, у меня трясутся коленки, — и он не врет. Тэхен держит его крепко за руку, когда тянет на диван. — Не так я себе это представлял… — Все будет хорошо. Не думай пока что об этом, ладно? В любом случае без моего согласия на обвинение тебе ничего не сделают. Думаю, если что, судья поверит в твои благие намерения и мое счастливое лицо. Все-таки мы ждем ребенка, это никакие не шутки. Тем более, присяжные всегда доверяют жертве больше, чем обвинителю. Чонгук тяжело вздыхает, но отвечает кивком, отправляя Тэхена доедать ужин. Сам убирает варенную крупу с одеяла и приносит ягодный чай из автомата, чтобы Тэхен мог спокойно съесть десерт. Его организм обезвожен, так что он очень много пьет, врач сказал, что это нормально. Тэхену приходится пробыть в больнице больше обещанной недели, но это идет на пользу не только ему, но и ребенку. Его болезнь была выявлена на ранних сроках, хоть и из-за таких резких припадков напугала не мало людей, но, как говорит Чонгук, лучше поздно, чем никогда. Помогая надеть пальто парню, Чонгук берет в руки все сумки с вещами и они вместе покидают больницу. На улице уже растаял снег и стало намного теплее. Почки готовы полопаться и выпустить наружу новые, совсем еще молодые листья. — Ты такой колобок, — улыбается мужчина, придерживая Тэхена за руку, когда помогает ему сесть в машину. — Ты что, самый умный? Приклей к себе пятилитровую канистру или арбуз. Вот тогда я посмеюсь над тобой, — ворчит и кривит лицо. Ну правда, остряк нашелся. — Давай быстрее, я хочу киви. — Да, конечно, любимый, спешу. — Что? Любимый? — пыхтит, пытаясь скрыть смущенную улыбку. — Немыслимо…позволил ему позаботиться всего раз, а уже такими словами разбрасывается… — Просто прими то, что я тебя люблю. — Ага, — мычит небрежено, будто ему совершенно нет до этого признания дела. Тэхен спешит отвернуться к окну, поправляет волосы, все время трогая один и тот же локон, пока Чонгук бросает на него мимолетные взгляды и улыбается, — думает, что должен сделать Чимину очень большой подарок за то, что позволил им быть счастливыми.