Sex, Drugs & Rock-N-roll

1974 год. Сан-Хосе, Калифорния

Субботний июльский вечер. Солнце уже не палит вовсю, а термометр не показывает аномально жаркую температуру, что наконец даёт силы выйти из дома, не боясь свариться в собственном поту. Саске лениво перебирал пластинки в небольшом музыкальном магазинчике на оживленной улице: яркие обложки, самые разные группы и жанры. Вообще, в его доме категорически запрещалось слушать такую музыку: отец боялся, что Саске последует примеру Итачи, который со своей группой «Акацуки» давно колесил по Америке после выхода их первого успешного сингла. О жизни брата Саске, к сожалению, узнавал только лишь из редких статей в газетах, где, в прочем то, группу с самого начала не особо воспринимали всерьез, несмотря даже на первые успехи. Критикам нравилось разносить в пух и прах подобных им ребят, называя тексты песен тривиальными, а музыку простой и скучной в техническом плане. Тем не менее, недавно вышел второй альбом «Акацуки», который обрёл большой успех в Японии, но американской публикой был воспринят весьма посредственно, пусть и лучше, чем прошлый. Тем не менее это означало, что группу ждёт тур именно по Японии, которая, помимо всего, являлась родиной Итачи: он родился там за 4 года до того, как их семья переехала в Америку, родину Микото, матери Саске и Итачи. — Эй, смотри, Саске, — привлек его внимание Наруто и подозвал к себе, махнув рукой, — это же новая пластинка «Акацуки»! — кивнул он на обложку, где на чёрном фоне было изображено красное облако в стиле какой-то японской живописи, Саске взял ее из рук друга и повертел в руках, заострив внимание на рисунке, который обвел по контуру аккуратным движением пальца. Он точно когда-то уже видел что-то подобное. — Ты уже слушал? — как бы невзначай спросил он, не поднимая взгляд на друга, боясь, что выдаст так свою искреннюю заинтересованность. — Ага. Мне даже понравилась одна песня, как она там?.. — замялся, пытаясь отыскать название на обратной стороне обложки, — вот! — ткнул он пальцем в песню под названием «Аматерасу», — это же что-то на японском? Там вроде даже припев полностью на японском. Неудивительно, что они там так популярны, — усмехнулся Наруто. — Нет, Наруто, в Японии они всем нравятся потому, что тут они — очередные отбросы глэм-рока, — угрюмо бросил он, откладывая пластинку обратно. В «Акацуки» все носили длинные волосы, выступали на семнадцати-сантиметровых каблуках в готическом шмотье и красили глаза. Саске в первое время было непривычно наблюдать брата в таком виде по телевизору и в газетах, он будто попросту пропустил тот момент, когда Итачи стал таким: раньше он просто хорошо учился в школе, серьезно занимался бейсболом. Играл, конечно, на гитаре, но никогда не красил ресницы и не отращивал волосы как девчонка. Но после того, как прошёл прослушивание в своей первой группе, Итачи все реже стал появляться дома, то зависая на репетициях, то выступая не в самых злачных местах, забивая при этом порой на колледж, обучение в котором он так и не закончил, а после вообще укатил в Лос-Анджелес. Именно тогда отец окончательно от него отвернулся и, вместе с тем, решил, что Саске уж точно не станет «отбросом», как его брат, что предпочел нормальной жизни бросить семью и колледж, скитаясь из одной группы в другую и выступая в задрипанных клубах. Саске ощущал, что ему стоит винить брата в том, что отец отправил его в христианскую школу, настрого запретил интересоваться музыкой и бил за любые оплошности, но ему будто и не хотелось: он всё ещё видел в Итачи заботливого и ласкового старшего брата, пусть тот и перестал иногда находить время для него. И даже когда отец кричал, хлестал в порыве гнева Саске ремнем за то, что находил в его комнате вырезки из газет про группу Итачи, ему трудно было думать что-то плохое о брате. Он долго и упорно всячески защищал Итачи мысленно, пусть и был иногда обижен на него, но всё так же преданно ждал, когда брат вернётся домой и все будет как прежде. Но понимание того, что это никогда не произойдет, пришло к Саске окончательно в тот день, когда ему исполнилось тринадцать лет: Итачи не вернулся домой чтобы поздравить его. Даже не позвонил. Это была первая серьезная обида, абсолютное непонимание: почему Итачи выбрал этот путь вместо нормальной жизни, нормальных отношениям с семьёй, и, в конце концов, вместо своего брата? Со временем все надежды начали угасать, а Саске лишь оставалось жить в тени собственного брата, что долго и со скрежетом, но уверенно поднимался вверх, отказавшись от своего прошлого. — Почему ты о них такого плохого мнения? Итачи же твой брат, как никак! — с искренним непониманием спросил Наруто. — Да тихо ты! — Саске кивнул на группу подростков, что стояли неподалеку и могли их услышать, — не хватало ещё, чтобы все, твою мать, об этом узнали, — раздражённо фыркнул он, направляясь к выходу. — Но это же очевидно, — друг все же перешёл на более спокойный тон, — вы похожи, да и фамилия одинаковая, — пожал он плечами. Они покинули магазин, оказавшись на оживлённой улице. — Мне он не брат, — скандировал Саске, ускорив шаг. — Ладно, забей, — Наруто поспешил за ним, — хочешь я тебе покажу, как я играю на гитаре? — Как кретин, — усмехнулся Саске. — Эй! — обиженно протянул светловолосый. — Да ладно тебе, ты же все делаешь как кретин, — Саске уже рассмеялся в голос, — ну да ладно. Если мне понравится, то ты станешь моим учителем. — Чего? Ты что, хочешь быть как Итачи? — округлил свои синие глаза Наруто, удивлённо уставившись на друга, что раздражённо закатил глаза. — Не как Итачи, а лучше него, ты же знаешь, их музыка полное говно! — развел он руками, победно ухмыляясь. — Не зазнавайся! Сам бы попробовал хоть что-нибудь толковое сделать, — показал ему язык Наруто. — А ты-то что их защищаешь? Что, самому не терпится губки накрасить и пойти на сцену? — Саске поднялся на носки, будто стоял на высоких каблуках, надул губы и взял в руки воображаемую гитару, тем самым пародируя Итачи на сцене. Наруто громко рассмеялся, схватившись за живот и тыкая пальцем в Саске желая обратить внимание всех вокруг на это зрелище. — У тебя это получится гораздо лучше!

***

— Ну что, готов? — ухмыльнулся Наруто, подключая к усилителю гитару, ради которых Наруто все лето пыхтел на разных подработках, помогал отцу на работе и откладывал деньги, что ему давали на карманные расходы и дни рождения. Он играл от силы пару месяцев и Саске не особо верилось, что неугомонный Наруто смог бы в этом продвинуться, ему ведь всегда было сложно даже усидеть на одном месте, не то что часами натирать о струны мозоли на пальцах. Наруто зажал меж пальцев медиатор и взял первый аккорд. Звук полился резкой громкой волной, а пальцы начали шустро скользить по ладам. Пусть технически все было очень просто и ограничивалось несколькими аккордами, но это с лихвой покрывалось скоростью и напором, с которыми парень играл. А ещё движения. Они были… странными, будто бы он бил по струнам только лишь по направлению вниз. Саске никогда не видел чтобы Итачи, либо кто-либо ещё делали так. — Ну, как? — с азартом в глазах обратился к нему светловолосый, потряхивая рукой, что очевидно устала от резкой и напористой игры. — Ну... я раньше такого не видел, — он сложил руки, задумчиво подняв взгляд наверх. — Слышал про Ramones? Мой знакомый видел их в Нью-Йорке, он мне рассказал короче, как он видел, как их гитарист так делает! И он мне сказал, что тот парень играет охренеть как быстро и вообще он крутой! — с энтузиазмом рассказывал Наруто, двигая рукой в воздухе точно так же, как он играл до этого на гитаре. — Ну да, неплохо, — пожал плечами Саске, — а теперь покажи мне ещё раз, как ты это делаешь.