Призраки не могут лгать

      Это была не первая школа, которую сменил Хан Джисон, но после домашнего обучения длиной в два года, ему было странно возвращаться в общество сверстников. Теперь ему было 16 и он не знал чем занимались, о чем разговаривали, чем интересовались молодые люди его возраста. Все его знания ограничивались подростковыми сериалами Netflix, которые, как он сам понимал, мало чем походили на реальность и интернет друзьями, которые были скорее похожи на Хана — социально изолированные. Он немного ерзал и нервно разминал пальцы рук на переднем сидении маминой машины.       Но это было не единственным поводом его беспокойства. Дело в том, что школа, в которую он едет была не совсем обычной. Частная школа-интернат для мальчиков Кроунбай имела двухвековую историю и гордилась несколькими представителями королевской династии, которые выпустились во второй половине прошлого века. Информация о них красовалась на официальном сайте и во всех буклетах школы. Конечно, они являлись очень дальними родственниками королевской семьи, но об этом умалчивали. Правда с тех пор в ней не учился ни один представитель знати. Теперь слава школы держалась только на ее прошлом и на данный момент она имела большой пробел в финансировании.       В общем, Джисон не только был не социализирован среди парней его возраста, но и был не «их круга». Подбадривания его мамы только подливали масла в огонь. Она сразу поняла его волнение и заполняла все пространство машины болтовней о разных мелочах, надеясь что это отвлечет Джисона. Однако, это имело обратный эффект. Дело в том, что Хан сам выбрал школу и долгое время убеждал маму, что ему просто необходимо учиться в этой школе. Сейчас же его паника могла натолкнуть маму на мысль, что была тайная причина поступления в Кроунбай. Иногда Хан думал, что его мама была чертовым экстрасенсом, она знала абсолютно все о нем, даже если не говорила этого. Но сейчас она кажется списала его состояние на «начало новой главы жизни.»       — Ханни, милый, не волнуйся, ты всех очаруешь, — говорила она в сотый раз, не отрывая глаз от дороги, — просто будь собой и ты найдешь комфортное окружение.       Как наивно. Иногда Хану казалось, что его мама была ребенком в теле взрослого и все проблемы для нее решались как в диснеевских мультиках.       Машина тем временем выехала с лесной дороги на огромную равнину и школа предстала перед ними во всей красе. Огромное красно-белое здание постройки 19 века было всего три этажа в высоту, но охватывало просто огромную прощадь. За ним выглядывали простые жилые корпуса видимо более ранней постройки. Перед основным зданием был пруд и круглая поъездная дорожка.       Документы на зачисление они подавали по электронной почте, поэтому сейчас оба видели школу впервые и впечатление она точно производила.       — Боже, Ханни, твоя школа как сказочный замок. Нам стоит включить ост из «Храброй сердцем» для антуража, — сказала мама, улыбаясь одним уголком губ.       — Блин, ты серьезно?! — протянул Хан, когда она и в самом деле нашла трек и прибавила громкость до максимума.       Зазвучала скрипка, ритм все ускорялся, начался куплет. Долго дуться у него не получилось, он сдался на первом же припеве. Они пели до самых ворот школы. Джисон на самом деле приободрился.       «Она всегда знает как поднять настроение».       Его мама всегда была такой. Если у нее и была теневая сторона, Хан ее никогда не видел. Она все принимала как должное и плохое, и хорошее и всегда улыбалась своей очаровывающей все живое улыбкой.       «Если бы все люди были как она, то психотерапевтам мира пришлось бы голодать " — думал Хан.       Когда они подъехали к воротам школы, Хан почти чувствовал себя средневековой принцессой, которая отправляется навстречу судьбе. Вышел сторож — огромный широкоплечий мужчина и не сказав ни слова отворил одну дверцу. Он проводил машину пристальным взглядом и закрыл ворота. Вблизи здание выглядело намного хуже, как декорации для хоррора, даже при ярком солнечном свете. Красный кирпич хоть и выглядел достойно, но впечатление от здания портила раскрошившаяся краска, которой были побелены некоторые декоративные элементы. Фасад был украшен барельефами со сценами охоты. Они подъехали к главному входу, было тихо, наверное, они приехали одними из первых. Только небольшие компании учеников с вещами сидели на ступеньках.       — Ханни, ты можешь ездить домой каждые выходные, если хочешь. Звони, если что-то случится. Милый, ты ведь знаешь, что уйти, если тебе будет не комфортно, не стыдно? — тут она внимательно посмотрела на Хана и отвела взгляд только тогда, когда он кивнул, — Заведи друзей и хорошенько развлекись, милый.       Да, так наставлять сына могла только его мама. Любая другая сказала бы прилежно учиться, слушаться учителей, не искать неприятностей. В этом была вся она и Хан жаловаться не собирался. Она могла казаться слишком мягкой, но только со стороны. Она давала Хану свободу и уважала любой его выбор, но давала понять, что если он ошибётся, то она всегда будет для него опорой и убежищем. Хоть они и были совсем разные, но Хан любил свою маму больше всего на свете.       — Ханни, пообещай что будешь заботиться о себе, твое здоровье это самое важное, — сказала она серьезным тоном.       Хан просто кивнул.       — Милый скажи словами.       — Хорошо, я обещаю.       Она тут же заключила его в очень крепкие объятия. Это было слишком эмоционально, но Хан бы соврал, если сказал, что ему не понравилось. Поцеловав его в обе щеки, она пересчитала, чтобы у него было достаточно таблеток для сердца.       — Мам, мне пора. Езжай домой, — Джисон наконец решил прервать слишком долгое прощание.       — Хорошо милый, не шали, — она улыбнулась своей восхитительной игривой улыбкой и выехала, больше не обернувшись.       «Черт, если бы у меня была такая же улыбка, моя жизнь стала бы в разы лучше.»       Хан выдвинул ручку чемодана и направился в здание. Проходя по лестнице мимо группы учеников помладше, краем уха он услышал что-то типа: «Так трогательно, сейчас заплачу». Он сделал вид, что не слышал. У него есть цель и ему нужно как можно дольше оставаться в этой школе, насколько бы невыносимо ни было. Хан собирался быть как можно незаметнее и игнорировать любые нападки. Он был готов к худшему.       Дальше он прошел стандартную процедуру любого новоприбывшего: поговорил с директрисой, был представлен медсестре, ведь ученики с «проблемами» должны знать куда обращаться в случае чего. И конечно же каждый уважающий себя работник этой школы должен был рассказать Хану о том, как ему повезло учиться в такой великолепной школе и конечно же каждый второй рассказывал про этих знатных господ, которые соизволили закончить эту школу 50 лет назад. В такие моменты Хан жалел, что его вырастили вежливым мальчиком.       Потом староста по общежитию старших курсов показал Джисону его комнату. Простая, но аккуратная, ничего лишнего. Кровать, шкаф, окно с широким подоконником, письменный стол.       Пока он осматривал комнату, староста рассказывал общие правила: распорядок дня, занятия, режим работы столовой, дресс-код и прочее. Хан не был особенно заинтересован, ведь уже ознакомился с ними, но не перебивал, может быть и важная для него информация.       Он начал раскладывать вещи на столе, когда увидел выцарапанные на столе буквы: h.h.       — Что такое h.h? — спросил Хан, прерывая речь старосты.       — Мм? — то ли не расслышал, то ли не понял староста.       — Тут кто-то нацарапал буквы.       — Если хочешь, схожу к завхозу и попрошу поменять тебе стол, — сказал староста.       — Нет, не стоит беспокойства.       — Что ж, — подытожил староста, — меня зовут Бан Чан. Можешь обращаться в любое время в комнату 309. Тогда увидимся на ужине.       — Да, спасибо, — коротко ответил Хан. Чан сверкнул вежливой улыбкой и его белая макушка скрылась за дверью. Энергичность этого парня немного сбивала с толку, но он был очень вежлив.       «Нельзя обнадеживать себя раньше времени, все они дружелюбные на первый взгляд.» Сериальный опыт подсказывал (а другого опыта у Джи не было), что так легко не стоит доверять.       Разложив вещи, Джисон переоделся и направился в столовую к ужину. Школа выглядела мрачно и изысканно одновременно, длиннющие коридоры через все здание, винтовые лестницы, потолки, на которых идет вечная война людей и животных. Все комнаты были либо зеленые, либо голубые, но не цвета летней травы и неба, а скорее цвета болота и гравия в ночном свете. В столовой ему издалека помахал Чан, но Джисон сделал вид, что его не заметил, для него хватит знакомств.       Он выбрал пустой столик в конце зала. Подойдя ближе, Хан заметил, что столик все же был занят. Этот парень, скорее всего старшекурсник, уткнулся в книгу и похоже вообще ничего вокруг не замечал. Он даже не поднял взгляд на Хана, когда тот прошел мимо и сел.       «Идеально» — подумал Джи.       Даже с такого уединённого места были слышны разговоры Чана и его компании. Всего их было пятеро и они казались на самом деле близкими.       Не то чтобы Хан был социофобом или любил одиночество, совсем наоборот, но сейчас на него все свалилось в один день. Новые знакомства, новая обстановка, новые правила и ему нужно время, чтобы из старого Хан Джисона сделать нового Хан Джисона, который сможет жить в такой среде.       По пути в общежитие он избежал все потенциальные препятствия в лице Чана и его друзей, зашёл в комнату и плашмя лег на кровать. Хан лежал так пару часов, пока не решил сходить в душ.       «Ты обязательно привыкнешь.»       Он снял футболку и встал перед зеркалом. Длинный аккуратный шрам шел ровно между ребрами. Он стал светлее, но все так же заметен. Джисон не то чтобы стеснялся его, но эта тема была слишком личной для него. Иногда он просто залипал на шрам и думал.       И именно в этот момент он поворачивается к двери и видит парня, который в какой-то момент зашел в его комнату, даже не постучав. Джи тупо смотрит на него. Высокий длинноволосый парень также тупо смотрит на Хана, но и не думает отвернуться или опустить взгляд.       — Какого черта, чувак? — просто говорит Хан.       Незнакомец после недолгого молчания вдруг хлопнул в ладоши и широко улыбнулся.       — Отлично. У тебя есть секрет и я его не выдам, если позволишь покурить у тебя.       Он прошел, по-хозяйски сел на подоконник и открыл окно. Положив сигарету в зубы, он небрежно продолжил:       — Так ты новенький? Я и не думал, что кого-то поселят в эту комнату. Это моя база знаешь ли. Как звать?       — Хан Джисон. Но с чего ты взял, что это для меня секрет? — спросил Джи, уже одев чистую футболку. Злиться на этого парня почему-то не хотелось.       — Я Хван Хенджин, — сказал он, сделав затяжку, — Знаешь, у нас тут такая обстановка, свои слабости лучше держать при себе. Дружи со всеми, но если что случится, над тобой только поиздеваются.       — Ладно-ладно, нет сил спорить, делай что хочешь. Я пойду в душ.       Хан собрал все для душа и собрался выйти, как его окликнул Хенджин:       — Эй, Ханни! Откуда шрам?       — Мне пересадили сердце