Наказанный

После отъезда господина Аррена Виттейль продолжил заниматься с книгами — правда, теперь за конторкой, а не в глубине зала за маленьким столом для помощника. Увлекшись, он невольно принялся вместо переписки читать фолиант о растениях далекой неведомой Иэррии — такие они были причудливые, несхожие с суровыми и одновременно прекрасными цветами фарнских луговин. — Господин Аррен?.. Вы здесь? — Виттейль вскинул голову: в антикварный магазин вошел немолодой богато одетый господин. Виттейль сразу отметил дорогое золотое пенсне и то, что его родовое ожерелье имело два ряда камней: первый говорил, что он женат, имеет троих сыновей и дочь и у него есть внуки, а второй — о том, что человек этот не только богатый землевладелец-аристократ, но еще и имеет несколько степеней, а обучался в Золотой Академии Фарна, месте невероятно закрытом от посторонних и оттого престижном. — Господин Аррен отбыл по неотложному делу, и вернется нескоро. К сожалению, он не предупреждал меня о вашем визите. Но я его..., — Виттейль чуть запнулся, подыскивая подходящее определение. "Друг"? Слишком нагло. "Пленник"? Унизительно. Наконец, найдясь, он солгал, — Заместитель. Быть может, я могу вам помочь? Он не подумал, конечно, что никаких знаний об истории или оценке антиквариата у него нет, но и сказать, что он тут занимается подсобной работой, будто простолюдин, гордость Витту не давала. — Быть может, сможете, господин... — Раэд, меня зовут Виттейль Раэд, — вставил тот. — Так вот: я ищу книгу о растениях Маэвверского королевства. С хорошими иллюстрациями. Она чрезвычайно редка, в мире осталось всего три списка с оригинала 1326 года. Но более точного и полного перечня с ботаническими иллюстрациями не существует и поныне. Есть ли она у вас? — Прошу, присядьте. Если желаете, принесу вам маэрты. А я погляжу по библиотечным карточкам и каталогам, есть ли она у нас или имеется ли информация о возможном местонахождении хотя бы одного уцелевшего экземпляра. Пока посетитель пил маэрту, Виттейль пересматривал каталожные карты. Ах, вот она! В том самом ящике, который Витейль чуть не уронил. Витейль, вспомнив указания господина Аррена, натянул бархатные перчатки и осторожно закрепил экземпляр книги на держателе. — Вот и он, поглядите. Только перелистывайте страницы осторожно, вот этими мягкими щипчиками для старого пергамента. — Нет-нет, я боюсь трогать! Я просто погляжу. Мне итак видно, насколько древняя книга. О… Какие тонкие линии… Господин Раэд, а когда вы сможете сделать копию? Я понимаю: оригинал ни за какие деньги не купить… Но хотя бы быть первым в очереди на список с нее?.. Виттейль не имел ни малейшего понятия, сколько времени нужно на составление копии с такой древней рукописи: он сам либо покупал оригинал, либо охладевал к покупке. При всей любви к ботанике он терпеть не мог ждать. Потому выдал наугад: — Думаю, за три месяца справимся. Иллюстрации ведь очень тонкие. Тут нужны самые лучшие художники-ботаники. — О, а если я оплачу их работу? Тогда вы сможете поставить меня на первое место среди ожидающих? — Да ведь и пергамент аутентичный недешев, — заметил Виттейль, почуяв в клиенте мецената для их лавки. — Это не проблема! Я оплачу все расходы, лишь бы получить самую лучшую и точную копию! — Тогда давайте заключим договор… К счастью, договора Виттейль составлять умел: его семья занималась торговлей элитными сортами роз и его с детства натаскивали в юриспруденции. Таким образом, Виттейль получил договор и задаток от господина Шейфеля — триста тысяч золотых, что равнялось недельному доходу виттейлева наследного имения в прежние времена. Итак, первый же клиент, доверенный господином Арреном ему принес Виттейлю и лавке прибыль. Господин Аррен вернулся через три дня. За это время приходили лишь старые проверенные клиенты, и книги для них владелец лавки отложил заранее — у Виттейля не возникло никаких проблем с продажей. — Ого… Ты заключил просто великолепный контракт, Виттейль! — с восторгом заметил господин Аррен, проглядев договор с господином Шайфелем. — Наверное, я едва бы сумел лучше! Кажется, в тебе пропадает коммерческая жилка! Послушай: что, если мы отправимся в хороший ресторан? Я бы хотел выпить с тобой и угостить. А еще — обговорить твое будущее. Не обижайся, но, сдается мне, даже после снятия печати твои родные едва ли простят тебя и примут. Да и король не говорил о возвращении титула… — Хорошо, господин Аррен. Пусть Виттейль и был юн, он вовсе не был наивен. И понимал: прошлое не вернется. А значит, после снятия печати назад в родовое имение Раэдов дороги нет. И нужно строить свою судьбу самому. Вздохнув, он принялся помогать хозяину закрыть лавку. Будь что будет — какая бы его ни ждала судьба, все, что угодно, лучше сожженного клеймом лица и нищенства!