(not) A Love Story

— Друг жениха? — спрашивает Джисон, подходя к незнакомцу, который стоит у зала мероприятий и прикуривает сигарету. Джисон впервые заприметил его ещё внутри, во время церемонии. Их столики были рядом, и к тому же Джисон — не слепой. Парень сразу зацепил его взгляд точёными чертами лица и большими глазами, обрамлёнными густыми красивыми ресницами. Он без труда привлекал к себе внимание, учитывая, что был без "+1" — это никак не могло ускользнуть от Джисона. Он попробовал узнать о парне у Феликса, на что друг лишь поморщился и предупреждающе покачал головой: "Бывший Сынмина, абсолютно худший в мире". Феликс был категоричен в выражениях, но те не произвели на Джисона должного эффекта; он никогда бы не стал называть кого-то "худшим человеком в мире" без причины, так что это лишь подогрело интерес Джисона. Однако, в его защиту стоит сказать, что Феликс знает его наизусть и должен был догадаться заранее, что подобное послужит для Джисона скорее мотивацией, чем предостережением. — Разве не все мы здесь друзья жениха? — невозмутимо отвечает незнакомец, лениво выпуская дым изо рта, — Они же оба парни. Джисон смеётся. — Действительно. — Он делает паузу, поворачивая голову, чтобы изучить профиль собеседника, и понимает, что вблизи его нос кажется ещё более нереальным. Незнакомец не только соответствует планке Джисона, но и прилично её превышает (на самом деле, не то чтобы она была очень высокой). Джисон в принципе пришёл на эту свадьбу, чтобы найти объект для жаркой ночки, и решил для себя, что не будет выставлять для него особых требований (конечно, если только он не окажется каким-то троглодитом). В понимании Джисона, главный смысл свадеб — это новые знакомства. — Ты со стороны Сынмина? Я это имел в виду, — уточняет он, — Ну, его друг? — Друг — слишком громко сказано. — А как тогда сказать? Парень пожимает плечами. Джисон фыркает, потому что уже знает ответ. — Ты его бывший, — прямо заявляет он, — Сынмин встречался с тобой несколько лет, прежде чем явился Феликс на своём белом коне и сбил его с ног. Минхо. Так же тебя зовут, верно? Минхо фыркает. — Зачем спрашивать, если и так знаешь? Джисон пожимает плечами. — Для приличия. — Правила приличия нужны далеко не везде. — И то верно. Минхо, наконец, поворачивается, чтобы взглянуть на него как следует. Он осматривает Джисона с головы до ног проницательным взглядом, словно пытаясь на глаз определить, стоит ли тот его времени. Джисон ухмыляется, вздёргивая подбородок и встречая острый взгляд. Он вполне уверен в себе, потому что знает, что выглядит идеально в своём самом дорогом костюме и с волосами, зачёсанными назад. Настолько идеально, что аж сам периодически возвращается к зеркалу, чтобы посмотреть на себя ещё раз. Что тут ещё сказать... Он знает себе цену и знает, когда выглядит лучше всего. Минхо приподнимает бровь, явно забавляясь. Он выбрасывает почти докуренную сигарету, тушит её ботинком и достаёт из кармана скомканную полупустую пачку, вытаскивая ещё одну и протягивая пачку Джисону. — Если не возражаете, — кивает Джисон, принимая предложение. Минхо прикуривает себе, ему, а затем оба молчат, наблюдая за сигаретным дымом, клубящимся вокруг. — А что насчёт тебя? — наконец спрашивает Минхо, — Друг жениха? Джисон смеётся, чувствуя ответный удар. — Да, я жил в одной комнате с Феликсом два года, когда мы учились в колледже. — Мило, — нахально усмехается Минхо, — Знаем мы, чем занимаются соседи по комнате... Немного потянуть здесь, погладить там... Возможно, если бы Джисон был другим человеком, внезапный сексуальный контекст заставил бы его поперхнуться дымом в ту же секунду, но так уж вышло, что Минхо недалеко ушёл от правды. — Разве не все таким занимаются, пока учатся в университете? — О, как скажете, — тон Минхо не выдаёт никаких эмоций, когда он, делая очередную затяжку, переводит взгляд на Джисона. — Я заметил, что ты подходил к Сынмину, чтобы пригласить его на танец, — говорит Джисон, — Он, кажется, был готов задушить тебя прямо на месте. Раздражённое выражение лица Сынмина после того, как Минхо оставил его одного посреди танцпола, послужило причиной тому, что Джисон вообще обратил внимание на их взаимодействие. — Что ты ему сказал? Минхо фыркает. — Сказал, что секс в браке скучен и переоценён... И что после того, как мой язык побывал в его заднице, он в жизни не найдёт ничего лучше. Джисон неверяще смотрит на него пару секунд, а затем закатывается громким смехом, хрипя и кашляя, когда случайно давится дымом в процессе. Он понимает, что Минхо не шутит — он абсолютно точно сказал это Сынмину, скорее всего даже теми же самыми словами и тем же самым тоном. Минхо впервые за их разговор расплывается в ухмылке, будто гордясь тем, что смог рассмешить Джисона. — Дай угадаю, ты пришёл сюда, чтобы сказать ему это в качестве напутственного слова, да? — фыркает Джисон. Минхо даже более интересен, чем он мог представить. — Эй, вообще-то я не просил этого грёбаного приглашения. Но мне его прислали, и я согласился. Это всё они, — пожимает плечами Минхо, — Но да, я знал, что вкус Сынмина в еде меня не разочарует. — Не удивительно, что Феликс зовёт тебя худшим человеком в мире, — смеётся Джисон. — А? Феликс говорил обо мне? Что он ещё сказал? — Только то, что ты уже знаешь. Что ты — бывший Сынмина и худший из тех, кого только можно придумать. — Приму за честь, — подмигивает Минхо. — Именно так бы и сказал тот худший человек. — И? — И? — смеётся Джисон, — Что ты там говорил о своём языке в его заднице, после которого лучше не найти? Теперь смеётся Минхо. — А что? Хочешь пробную версию? — спрашивает он, выкидывая окурок, прежде чем повернуться к Джисону и одарить его двусмысленным взглядом. — Я уж думал, ты не спросишь. Не проходит и пяти минут, как Джисон оказывается на заднем сидении машины Минхо — навороченного Рэндж Ровера, где не приходится переживать о нехватке места для того, чем они собираются заняться, так что Джисон даже не заикается о своей старенькой Тойоте Камри. Он забирается на колени Минхо, с энтузиазмом обмениваясь с ним слюной и всё ещё не веря, что каким-то образом смог подцепить человека, который настолько хорош. Джисон проезжается вперёд по его бёдрам, и Минхо стонет, стягивая пиджак с его плеч. Он, видимо, не отличается большим терпением — так что просто разрывает классическую рубашку Джисона, отчего пуговицы рассыпаются на коврики. — Что ты... — Джисон отстраняется, упираясь в (очень приятную для потрогать) грудь Минхо и щурясь, — Чувак, это вообще-то была дорогая рубашка! Минхо лишь смеётся в ответ, и его глаза сверкают в тёмном салоне машины. — Я куплю тебе новую, — пожимает он плечами, зарываясь носом в шею Джисона и осыпая её поцелуями. — Подожди, ты что, решил мне в папочки заделаться? — шутит Джисон. — Нет, — смеётся Минхо, щекоча его кожу губами, — Но это дело принципа — когда я что-то порчу, я это компенсирую. — Оу, тогда, может, испортишь меня? — поигрывает бровями Джисон, наполовину в шутку, наполовину серьёзно. — Подумаю, если твой миленький ротик прикроется хотя бы ненадолго, — усмехается Минхо. — Ну, может, тогда ты начнёшь раздеваться? Немного несправедливо, что я уже почти полуголый, а на тебе всё ещё три слоя одежды, — бубнит Джисон. Минхо, отстраняясь, смеётся, и Джисон в ту же секунду начинает скучать по ощущению его губ на своей шее. Но потом Минхо бесцеремонно сталкивает его со своих колен и- — Эй! — возмущается Джисон, разочарованно хмурясь. — Остальное сам, я пока тоже разденусь, — пропевает Минхо, уже сбрасывая пиджак и снимая туфли, — Всё во имя продуктивности, детка, — смеётся он, — И чтобы ты не ныл, если я вдруг порву в процессе что-нибудь ещё, — добавляет ещё спустя пару секунд. Джисон почти закатывает глаза, но не спорит, потому что этот костюм и правда прожёг приличную дыру в его кошельке. Он бы был рад надеть его снова ещё хотя бы несколько раз. Они раздеваются торопливо и неуклюже; Джисон готов петь оды этой машине за просторное заднее сидение. В конце концов, когда на них не остаётся ничего кроме нижнего белья, их руки снова находят друг друга. Джисон оказывается на спине, Минхо нависает над ним, и первым инстинктом Джисона является схватить Минхо за шею, притягивая к себе и вовлекая в жадный поцелуй, пока тот пробирается рукой в пространство между ними и прижимает основание ладони к члену Джисона, что уже начинает ощутимо твердеть, натягивая тонкую ткань нижнего белья. Давление заставляет Джисона застонать в поцелуй, и он чувствует, как Минхо в ответ улыбается, явно гордясь собой. Это только подстёгивает Джисона, который не собирается проигрывать. Он с силой прикусывает нижнюю губу Минхо, выбивая из того слабый стон, а затем спускается руками вниз по его спине (широкой и крепкой, одобрительно отмечает Джисон). Он царапает кожу Минхо тупыми ногтями — легко, но достаточно, чтобы услышать в ответ тихое ворчание, прежде чем скользнуть ладонями под кромку боксеров, сжимая его ягодицы. Они не особо круглые и упругие, но достаточно широкие, чтобы было за что схватиться. Действия Джисона вызывают желаемый эффект: Минхо вжимается в него бёдрами, проходясь по паху Джисона своим. — Тц, — цокает языком Минхо и отстраняется, опираясь рукой на грудь Джисона и прижимая его к кожаному сидению, — Лежи смирно, — приказывает он, отчего Джисон начинает ёрзать ещё больше, но Минхо оказывается достаточно силён, и у него не остаётся другого выбора, кроме как смириться. Тем временем вторая рука Минхо тянет кромку белья вниз, выпуская эрекцию Джисона на волю. Ощущение холодного, спёртого воздуха в машине заставляет чувствительный член вздрогнуть, на что Минхо ухмыляется. — Мило, — пропевает он, дразняще слабо обхватывая основание Джисона, и тот сразу же пытается толкнуться бёдрами навстречу, будто какой-то тринадцатилетний подросток, который только научился мастурбировать. Ему не тринадцать, и это не его рука, но он всё ещё не имеет над собой абсолютно никакого контроля. — У меня есть смазка и презервативы, — выдыхает Джисон; конечно же, он пришёл хорошо подготовленным, — В кармане пиджака. Минхо хихикает. — Понял. А затем его другая рука, та, что до этого упиралась в грудь Джисона, перемещается на бедро, с силой сжимая. Джисону, наконец, удаётся немного приподняться на локтях (трагикомично соскальзывая с края сидения), чтобы иметь возможность наблюдать за тем, как Минхо опускается на него. Он целует кончик члена Джисона, обхватывает губами и начинает посасывать, словно леденец, кружа языком вокруг головки, а затем дразняще проводя сбоку по всей длине. Этого оказывается достаточно для Джисона, чтобы не сдержать тихий стон. Он ожидает, что за этим последует что-то ещё, но Минхо лишь оставляет поцелуй на внутренней поверхности бедра, слегка прикусывает её и поднимает ноги Джисона вверх, укладывая их на свои плечи, а затем спускается ладонями вниз, сжимая круглые и упругие ягодицы Джисона, которыми тот, кстати, очень гордится. Джисон чувствует, как большой палец Минхо скользит по колечку мышц, и задерживает дыхание, потому что — оу — кажется, сейчас он получит то, что ему обещали. Минхо дразнит его, едва погружая палец внутрь — ровно настолько, чтобы заставить захотеть большего — до тех пор, пока Джисон, наконец, не чувствует влажный язык, прижимающийся ко входу. Джисон неосознанно сжимается, сдавливая ногами голову Минхо. Минхо смеётся, что одновременно и щекочет кожу ягодиц Джисона и расслабляет его, потому так он убеждается, что старшему там внизу есть чем дышать. Пальцы Минхо держат Джисона раскрытым, когда его язык проникает внутрь. Джисон вздрагивает, но ему удаётся контролировать себя, по крайней мере поначалу; а затем Минхо повторяет движение раз, два, с каждым разом входя всё глубже, и Джисон уже не может не извиваться, на автомате протягивая руку вниз, чтобы коснуться себя. Минхо останавливается, обдавая его тёплым и влажным дыханием. Джисон замечает, что тот смотрит на него снизу вверх, пока он лениво и сухо поглаживает свою эрекцию. — Тск, — цокает Минхо. Он не отрывает взгляд от Джисона, вслепую нащупывая брошенный на пол пиджак Джисона и доставая оттуда его "дорожную" смазку, — Ледяная мята? — щурясь, читает он, прежде чем бросить тюбик Джисону. — Люблю чувствовать себя свежим, знаешь ли, — защищаясь, комментирует младший. — Я предпочитаю клубничную, — невозмутимо бормочет Минхо, прежде чем снова нырнуть вниз и продолжить творить языком вещи, которые с Джисоном никто раньше не делал. Тем временем Джисон выдавливает прохладный гель на ладони, растирая и согревая его, прежде чем снова прикоснётся к себе, но, как только он собирается продолжить начатое, чувствует, что к языку Минхо добавляются пальцы, исследующие его внутри до тех пор, пока не задевают нужное место. Бёдра Джисона вздрагивают от неожиданности. Он слышит смешок Минхо, чья голова поднимается так, что теперь они могут встретиться взглядами, как раз в тот момент, когда он добавляет ещё один палец. Теперь он знает, куда нужно целиться, и не упускает ни единого шанса. С каждым касанием к простате Джисон извивается и чувствует, как удовольствие накатывает всё больше, приближая его к краю. Такими темпами Минхо мог бы довести Джисона до оргазма, не прикасаясь к нему, но Минхо не пользуется этим шансом. Или, может быть, он просто щедрый любовник, — Джисону уже всё равно. Его уже ничего не заботит в тот момент, когда Минхо наклоняется вниз и вновь обхватывает губами его член. Ощущение влажного тепла, звуки, которые издаёт Минхо в сочетании с продолжающимся насилием над его простатой — это слишком сильная стимуляция всего сразу, поэтому вскоре, без предупреждения (если не считать его ледяных смазанных рук, накрывающих уши Минхо) Джисон бьётся в конвульсиях и с громким стоном изливается в его горло. — Блять, — шепчет он, задыхаясь и хватая ртом воздух, пока грудь тяжело вздымается. Минхо подползает вверх и затягивает его в поцелуй, плавно проникая языком в приоткрытый рот и проталкивая внутрь шарик слюны. Когда Джисон чувствует солёный привкус, до него доходит, что это не слюна вовсе, а его собственная сперма. Глаза расширяются от осознания, но он всё же сглатывает. Минхо укладывает подбородок на грудь Джисона, самодовольно улыбаясь. На уголках его распухших губ поблескивает белая жидкость. — Ты только что заставил меня проглотить мою собственную, блять, сперму? Минхо смеётся. — А что? Только не говори, что не делал этого раньше. Джисон моргает и задумчиво смотрит на него. Дело не в том, что вкус спермы ему незнаком; он много раз глотал чужую, но свою — никогда. Его мозг по какой-то причине характеризует это как нечто странное. — Это всё равно вышло из тебя, — безразлично пожимает плечами Минхо, — Вот, возвращаю. — Придурок, — бормочет Джисон. — Я почти уверен, что Сынмин прислал мне приглашение, чтобы меня задеть, — заявляет Минхо, дожёвывая кусок пиццы. В конце концов они оказались дома у Минхо — начав слепо трогать друг друга и срывать ненужную одежду ещё до того, как переступили порог. Затем у них, очевидно, был ещё один раунд, после которого Джисон ощущал себя кучей желе — когда тело уже вымотано, но часть мозга, отвечающая за удовольствие, всё ещё требует большего. Минхо предложил восполнить энергию, особо не дожидаясь согласия Джисона, прежде чем открыть приложение доставки и заказать пиццу. Однако, стоит отдать ему должное — он, по крайней мере, спросил Джисона о его вкусовых предпочтениях — они удивительно быстро сошлись на всех видах мяса и грибах, потому что Минхо хотелось того же. Теперь, после двух кусочков, размякший мозг Джисона вернулся в достаточно рабочее состояние, чтобы беззаботно сплетничать с Минхо об их общих знакомых-молодожёнах. — Очевидно, это сработало, нет? Ты пошёл, — спрашивает Джисон, вслепую протягивая руку за очередным куском пиццы. Они растянулись на огромной кровати Минхо — Джисон всё ещё полностью обнажённый, а Минхо (к сожалению) в боксерах, которые надел, чтобы забрать у курьера доставку. Между ними лежит открытая коробка из-под пиццы, а на тумбочках по обе стороны от кровати стоят наполовину опустошённые пивные банки. Минхо несколько раз толкает Джисона стопой в голень, словно пытаясь донести до него какую-то мысль. — Я пошел туда, чтобы задеть его, — раздражённо бормочет он, — И вот это сработало. Джисон усмехается. — Чувак, ты же знаешь, что это нормально, если ты его всё ещё не забыл. Я не осуждаю. Минхо морщится. — Не забыть его — означало бы быть ниже него. — Я думал, вы были вместе около двух лет? — Это была обычная договорённость, если уж на то пошло. У нас обоих были некоторые потребности, так что мы пользовались друг другом каждый в своих целях. Джисон почему-то не хочет верить, что их отношения строились именно так, но, на самом-то деле, откуда ему знать? Он не любопытствует лишний раз, потому что его не особо интересует интимная жизнь Сынмина. Джисону этот парень всегда казался той ещё занозой в заднице. — В любом случае, — говорит он, обводя рукой комнату вокруг них, — Как ты можешь позволить себе такие апартаменты? Судя по тому, что говорил Ликс, ты бездельник, который только и делает, что целыми днями пинает воздух. Минхо живёт в просторном пентхаусе, на десятом этаже полукоммерческого, полужилого здания в элитном районе, и Джисон поначалу не задавал никаких вопросов, слишком увлечённый другими делами, чтобы думать о чём-то ещё. Однако сейчас, когда он вспоминает всё, начиная с машины, квартиры, и заканчивая явно дорогими простынями под ним, он приходит к выводу, что Минхо очевидно не бедствует. — Он не соврал, — пожимает плечами Минхо, откладывая наполовину съеденный кусок обратно на коробку и делая большой глоток пива, прежде чем продолжить, — На самом деле, я не работаю. Я получаю гонорары за детскую песню, которую когда-то написал мой дедушка. И ещё, это здание принадлежит мне, так что технически я — арендодатель. — Подожди... Ты владеешь этим зданием?! — Джисон может сказать, что впервые за эту ночь он действительно удивлён. Минхо пожимает плечами. — Это была своего рода инвестиция. Купил на деньги с гонораров. У меня есть ещё несколько по городу. — Охренеть. Что это за песня такая, что она может окупить несколько зданий? — "Little Rabbit Friend", может знаешь такую. Судя по всему, она очень популярна в Корее и по сей день. Её даже перевели на 112 языков, как минимум для такого же количества стран. Или что-то в этом роде. — А? Это та, которая... — Джисон напевает четверостишие одной из своих любимых песенок из детства, и Минхо кивает. — Когда я был маленьким, она была так же вездесуща, как долбаная Baby Shark, — семья Джисона жила в Инчоне, недалеко от Сеула, пока ему не исполнилось девять. Тогда мать ушла от них, а отец собрал всё, что осталось от их семьи — Джисона и его старшего брата — и переехал с ними в США, чтобы начать всё с чистого листа. — Её до сих пор часто используют в детских шоу. Так она и оплачивает мою жизнь, — пожимает плечами Минхо. — Вау, — фыркает Джисон, — Знаешь, мне никогда не приходило в голову, что какой-то конкретный человек пишет детские песни. — А что приходило? Что они просто с неба падают? — Примерно, — смеётся Джисон. Чем больше он думает об этом, тем сильнее его прорывает на смех. Особенно забавно, что он допустил такую глупость, учитывая, чем сам зарабатывает на жизнь. Минхо фыркает, слегка качая головой, и Джисон смеётся ещё громче. — Что смешного? — спрашивает Минхо, но его плечи тоже начинают подрагивать: смех Джисона слишком заразителен. — С чёртового дерева, — хрипит Джисон, — Представь, если бы можно было выращивать деревья и просто, блять, собирать с них песни! Минхо закатывается так, будто услышал самую смешную шутку в мире, и Джисон не может не признать, что это отдаёт прямо в низ его живота. Минхо, хохочущий как поехавший идиот из-за какого-то бреда, который выдал Джисон, оказывается, может возбудить его до чёртиков. — Я пишу песни, — признаётся он, забираясь на бёдра Минхо и нависая над ним, — Тоже сочиняю музыку, чтобы заработать на жизнь, но почему-то всё ещё не могу позволить себе ёбаный Range Rover или квартиру типа этой. Мне срочно нужно это дерево. Руки Минхо автоматически ложатся на талию Джисона. Его прикосновения настолько осторожны, что если бы Джисон не знал Минхо, то бы мог подумать, что старший очарован её миниатюрностью. Хотя, он ведь и вправду его не знает — когда их взгляды встречаются, Джисон понимает, что может оказаться прав. Он ухмыляется, устраиваясь поудобнее, чтобы их полутвёрдые члены соприкасались друг с другом, и двигает бёдрами вперёд. Минхо тихо шипит, усиливая хватку и глядя на Джисона снизу вверх. — И что же я должен сделать? Дедушка, к сожалению, не оставил мне никаких волшебных семян. Джисон хмыкает. — Думаю, просто вытрахать из меня всю зависть. Ты уже знаешь, что меня нелегко утомить. Минхо два раза повторять не нужно: он тут же переворачивает Джисона, меняя их местами, чтобы взять младшего, распластанного по постели, в позе орла. Они не успели доесть пиццу, отвлекшись на разговоры, и Джисон вспоминает об этом только сейчас, когда недоеденный кусок расплющивается прямо под ним — но у него нет ни времени, ни желания беспокоиться об этом, когда Минхо вбивается в него так жестко и глубоко, гонясь за своим энным оргазмом за ночь. Который накрывает их одновременно: бёдра Минхо хаотично вздрагивают, и он вжимается в младшего, тяжело дыша. Джисон видит перед глазами только белые пятна, где-то на периферии сознания улавливая тихие нотки песни дедушки Минхо. Какой, блять, странный оргазм, думает он, но не жалуется, даже когда детские стишки сами собой начинают напеваться в его голове. — Примем душ сейчас, или ожидается ещё один раунд? — невозмутимо спрашивает Минхо спустя несколько минут, когда восстанавливает дыхание и плюхается рядом. Джисон открывает глаза и пожимает плечами. Он просовывает руку под себя, чувствуя, как угол коробки из-под пиццы впивается в поясницу, и заодно вытаскивает недоеденный ломтик, который, не особо раздумывая, откусывает. Кашевидный в данный момент мозг одобрительно подмечает тот факт, что он ещё тёплый, и Джисон откусывает снова. — Какого хера? — морщится Минхо. Джисон, всё ещё вцепившийся зубами в пиццу, поворачивается к нему и встречает шокированный осуждающий взгляд, — Ты раздавил её своей же задницей несколько минут назад! Джисон смотрит на еду, а затем снова на Минхо. — По крайней мере, это была моя задница, — отмечает он как ни в чём не бывало, прежде чем приняться за оставшуюся часть куска, — Тем более, если ожидается ещё один раунд, мне нужно хорошо подкрепиться. Минхо фыркает и качает головой. — Ты отвратителен. — Не отвратительнее тебя, — насмешливо отвечает Джисон, — Это не мой рот сегодня побывал буквально на всех частях моего тела! — Это касается секса, — возражает Минхо, — Совсем другой контекст. — Всё то же самое, детка, — усмехается Джисон и собирает последние силы, чтобы театрально подмигнуть Минхо. Старший закатывает глаза и в отместку беззлобно шлёпает его по руке. Джисону либо кажется, либо он замечает, как уши Минхо краснеют. Спустя несколько секунд Минхо нарушает тишину, начиная что-то напевать себе под нос, и его голос успокаивает настолько, что глаза Джисона начинают закрываться сами собой. Но затем резко распахиваются, когда он осознаёт, что мотив совпадает с тем, что крутится в голове у него самого. — Ты серьёзно сейчас поёшь Little Rabbit Friend? — хихикает он, — Детскую песню твоего дедушки?! Минхо резко останавливается. — Это не я, она сама пришла мне в голову! — фыркает он, оправдываясь. Джисон хихикает. — Пять маленьких кроликов растут в пещере, — начинает он. Голос, чуть охрипший после глубокого минета, которым он одарил Минхо около часа назад, ожидаемо даёт петуха на высоких нотах. Минхо фыркает и затыкает ладонью его рот. — Забудь! — пищит он, — Это странно, ты прав. Он поворачивается на бок, и Джисон делает то же самое, чтобы оказаться к Минхо лицом. — Вот, держи, — усмехается Джисон и пытается накормить его ещё одним куском пиццы, который нашёл под собой. Минхо снова смотрит на него с отвращением. — Он был под твоей задницей! — И что? Мы это уже обсудили! — хихикает Джисон, — Твой язык был внутри неё, и ты особо не жаловался! Минхо одаривает его тяжёлым, почти раздражённым взглядом, но затем выдыхает, сдаваясь и наклоняясь ближе, чтобы откусить от предложенного ломтика. — Ещё тёплый, — комментирует он. — Человеческие тела лучше любых микроволновок, — философски пожимает плечами Джисон. Минхо смеётся, а затем наклоняется снова, целуя младшего в плечо. Этот жест кажется Джисону немного странным, может быть даже слишком интимным; но в то же время крайне приятным, поэтому он решает не заострять на этом внимание. Вместо этого Джисон спрашивает первое, что приходит на ум. — Итак, — начинает он, — Назови самую странную вещь, которую ты делал во время секса. — Ел кусок пиццы, на котором мы им занимались, и на который, возможно, могла попасть чья-то сперма. Джисон фыркает. — Хорошая пицца никогда не должна пропадать даром, — отвечает он, закатывая глаза и доедая то, что осталось от куска, который он всё ещё держит в руках, — И это скорее пост-секс, чем секс, — он делает паузу и поигрывает бровями, зарабатывая в ответ ещё один шлепок по плечу и смех Минхо, — Просто говорю! — А тебе нравится говорить, да? Джисон пожимает плечами. — Конечно. Мне всегда есть, что рассказать! Например... — он мычит, а затем хихикает, когда вспоминает что-то, чем можно поделиться, — Однажды я спал с парнем, который ну очень любил фуд-порно. Типа, настоящее фуд-порно, а не еду, которая выглядит как гениталии или что-то такое. — Любил фуд-плэй, ты имеешь в виду? — поправляет его Минхо. — Да, именно. Это я и хотел сказать! — усмехается Джисон, — Слушай, мне немного трудно подбирать слова, когда мой мозг напоминает кашу, и кто в этом виноват, а? Минхо смеётся и жестом побуждает Джисона продолжить. — В любом случае, как я уже говорил, — продолжает Джисон, надувшись, — Он намазал мой член клубничным джемом и арахисовым маслом, а потом слизывал с него всё это АМД так, будто от этого зависела его жизнь. — АМС, — говорит Минхо, — Или АМДС... — А? — Арахисовое масло, джем и сливки, — хихикает Минхо, разъясняя, — Из этого можно получить вкус, напоминающий пончики. Теперь настаёт очередь Джисона, смеясь, ударить Минхо в грудь. — Извращенец. Твоя очередь! — Хмм, — Минхо лениво потягивается, напоминая большого кота, и задумывается на несколько секунд, прежде чем усмехнуться, явно о чём-то вспомнив, — Ладно. Как-то раз я уехал из клуба с одним факбоем — от него разило этим ослепительным развязным свэгом, ну знаешь, как будто бы он потом обязательно похвастается всем друзьям, как расколол чей-то орех- — Подожди, — прерывает Джисон, — Ты уехал с таким парнем? — Ну с тобой же я тоже уехал, нет? — Эй! — взвизгивает Джисон, — Я вообще-то не такой! Минхо фыркает. — Ну-ну... Короче! Он был мил, я был возбуждён. И вот мы добираемся до его дома, да? Я ожидаю, что меня сейчас безжалостно раскатают по матрасу, судя по этим вайбам, которые от него исходили, и- — Стоп, — снова прерывает Джисон, — Ты бываешь снизу? Минхо пожимает плечами. — Время от времени, когда в голову стукнет. Джисон смотрит на него лучшими щенячьими глазками, которые только может состроить. — Тогда, возможно, я тоже могу тебя- Минхо раздражённо вздыхает. — Может быть, если как минимум позволишь мне договорить! Джисон хихикает. — Окей, я запомнил. Так что произошло? — Как я и говорил, мы приехали к нему, и как только дело начало принимать жаркие обороты, он внезапно остановился, — Минхо тоже делает паузу, посмеиваясь, что только разжигает любопытство Джисона, — А потом подошёл к своему шкафу, достал набор мантий и долбаную шляпу волшебника. Типа, собрался косплеить Ученика Чародея? Или этого... Пацана в очках и со шрамом, как его там... — Гарри Поттера? — щурится Джисон. Какая-то его часть чувствует себя оскорблённой тем, что Минхо посмел забыть имя Мальчика-который-выжил, но пока он решает не обращать на это внимания. — Да, да! — с энтузиазмом кивает Минхо, — Он самый! Джисон снова заливается смехом. — Ты хочешь сказать, что у этого факбоя был кинк на ролевые игры с волшебниками?! — Да. Он хотел, чтобы я надел шляпу и мантию, пока мы будем заниматься сексом... И дал мне несколько фраз заклинаний, чтобы я кричал их в процессе. Джисон всё ещё не может успокоиться. — Серьёзно? Он, типа, хотел поднять твой член с помощью вингардиум-левиосы? — Что? — Минхо выглядит совершенно сбитым с толку, что заставляет его рассмеяться ещё сильнее. — Чёрт, но... — задумчиво замолкает Джисон, — Думаю, я немного его понимаю. Минхо с недоверием смотрит на него, на что Джисон пожимает плечами. — Да ладно тебе, — ухмыляется он, медленно наклоняясь к Минхо и укладывая руку на его талию, — Просто позволь мне оталохоморить твою задницу. Остаток выходных проходит где-то в пелене секса — ленивого, грубого, животного, аскетичного, и много какого ещё, учитывая все позиции и поверхности очень просторной квартиры Минхо, которые они опробовали. Однажды они даже невольно устраивают шоу для трёх котов Минхо: Джисону поначалу было странно видеть на себе взгляд шести кошачьих глаз, но Минхо, похоже, это не особо заботило, поэтому и Джисон тоже со временем привык. И всё это произошло за сорок восемь часов. Он привык быть здесь настолько, что ему уже не казалось странным, что один из котов забрался на кровать и лёг между ними после того, как они наконец заснули той первой ночью; или что ему пришлось проснуться от того, что пушистый хвост лениво щекочет его рот. К счастью, он всегда питал слабость к котам. Изначально Джисон предполагал, что уедет домой к утру после свадьбы, но он также был не из тех, кто сбежит раньше времени, учитывая, что секс был слишком хорош, и Минхо, вроде как, тоже не спешил его выгонять. Удивительно, но они ещё и успевают разговаривать. В промежутках между бесконечными раундами они периодически расслабляются — как узнаёт Джисон, в запасах Минхо имеется недурная травка; что ещё лучше — коты, наконец, оставляют их в покое, ретируясь, когда чувствуют дым. Вот тогда, когда они курят, они говорят, говорят и говорят... Не о чём-то глубоком или важном, но не суть: Джисон любит просто поговорить, и узнаёт, что Минхо может быть одним из лучших собеседников в его жизни, особенно когда его накроет. — Худшая вещь, которую ты когда-либо делал? — спрашивает Джисон, когда они, полуобнажённые, растянувшись лежат на диване Минхо. На телевизоре мелькают кадры аниме, которое он сам выбрал. — Соврал, сказав что мне нравится эта анимированная херня, потому что я только что разделал неплохой орешек, и пока ещё доволен жизнью, — невозмутимо говорит Минхо, засовывая в рот горсть чипсов. Несмотря на его слова, глаза Минхо сосредоточены на экране, и он явно заинтересован в том, как повернётся сюжет. — Неплохой? — усмехается Джисон, тыкая Минхо ногой в подмышку, — Худшее, что ты сделал — это соврал секунду назад. Ты явно в восторге от этой истории. Минхо фыркает. — Ладно, может быть. Но только потому, что у этой девушки есть коты. Этот Барон довольно обходителен и сексуален. — Обходителен и... — Джисон чуть не давится чипсами, — Это ты так намекаешь мне о своих извращенских наклонностях относительно животных? Прости, но я не уверен, что смогу составить тебе компанию в таких вещах. — Нет, я просто констатирую факты, — Минхо шлёпает Джисона по ноге, прежде чем тот успевает ткнуть его в бок пальцем, — Если честно, я не смотрел мультики со школьных времён. Джисон фыркает. — Мультики? Это вообще-то произведение искусства, и ты об этом знаешь! Минхо смеётся. — Ты слишком увлёкся. Худшая вещь, которую ты делал? Джисон делает паузу, прежде чем решить, быть ему честным, или же отшутиться. Открываться Минхо до странного легко — может быть потому, что они оба под кайфом, а может и потому, что между ними нет никаких обязательств. В любом случае, Джисон не особо беспокоится о том, что его могут осудить. В компании Минхо он чувствует себя так, будто ему нечего бояться. Это чувство поистине прекрасно. — Я однажды изменил парню с его лучшим другом, — признаётся он. В ответ лишь тишина, достаточно долгая для того, чтобы Джисон оторвал взгляд от телевизора и перевёл его на Минхо, чтобы оценить реакцию. Он ненароком задаётся вопросом, не затронул ли слишком серьёзные темы для того, чтобы продолжать диалог в комфортной атмосфере. — Правда? — спрашивает Минхо. Джисон пожимает плечами. Он всегда испытывает проблемы с контролем, когда дело доходит до секса, по крайней мере так говорят ему Феликс и (особенно часто) Хёнджин, не говоря уже о его психологе. Он не может с ними не согласиться, но в то же время не может найти достаточно вескую причину, чтобы с этим бороться. — Правда. Мой психолог говорит, что это как-то связано с травмами детства, оставшимися от матери — она ушла от нас, когда я был ребёнком. Поэтому я подсознательно ищу любви и привязанности, но потом обрываю все связи, прежде чем смогу по-настоящему подпустить кого-то к себе. Типа того. Минхо поднимает бровь, будто побуждая Джисона продолжить; он, по-видимому, сбит с толку тем, что Джисон внезапно всё это выдал, но эта тема обсуждалась на сеансах столько раз, что ему надоело анализировать её в сотый раз подряд. — Не волнуйся, — пренебрежительно отмахивается Джисон, — Это не так важно. В любом случае, вывод один: я очень плох в отношениях, — объясняет он, — Дело всегда заканчивается тем, что я просто их обрываю, и именно поэтому теперь я больше не пытаюсь их завести. Минхо фыркает и качает головой. — Вот из-за таких, как ты, я и не верю в отношения, — говорит он, бросая Джисону в рот чипсину, которая, к его сожалению, не долетает и приземляется на живот, — Но наверное, если бы я сходил к психологу, то тоже узнал бы о чём-то, связанном с проблемами из детства. Разве не с них всё начинается? — Это ты так даёшь мне понять, что нам не светит ничего дальше этих выходных? — дразнит Джисон, хватая Минхо за ногу и лениво массируя его лодыжку. — Ты сам это начал, со своими историями из разряда "Я изменил своему парню с его лучшим другом"! — возражает Минхо, — Разве не в этом была вся суть? Дать мне понять, что ты никак не годишься на роль бойфренда, и всё такое. — Ладно, может так оно и было, — пожимает плечами Джисон. Может быть, это был своеобразный способ дать Минхо понять, что он думает о подобных вещах. Способ убедиться, что их приключения не закончатся ничем большим. По крайней мере, это более лояльная тактика, чем гипотетически переспать с лучшим другом Минхо, — Рад, что мы на одной волне. Минхо смеётся. — Ну-ну, — он прерывается, делая вид, что возвращается к аниме, которое всё ещё мелькает на телевизоре, прежде чем заговорить ещё через пару секунд, — Однажды я чуть не сжёг школу, потому что хотел уйти с урока физкультуры. А я ведь даже не ненавидел этот предмет! Просто настроение в тот день было не очень. Джисон перестаёт массировать ногу Минхо, глядя на него сверху вниз. — Что? — Худшее, что я когда-либо делал, — поясняет Минхо. Он возвращается к чипсам и просмотру телевизора, ведя себя так невозмутимо, будто они разговаривают о погоде, а не о худших сторонах себя. — То есть, ты просто взял и включил пожарную сигнализацию, верно? — переспрашивает Джисон из любопытства. — Ну... да? Можно и так выразиться, если хочешь, — отвечает Минхо, сверкая взглядом в сторону Джисона и игриво ухмыляясь. Джисон смеётся. — Господи, да ты реально поехавший... Минхо поднимает бровь и бросает на Джисона взгляд, который, кажется, мог бы даже прорезать стекло, но от этого Джисон лишь смеётся ещё сильнее. — И мне это дико нравится, — томно добавляет он, начиная ёрзать на месте. — Притормози, Ромео, — говорит Минхо, лениво похлопывая Джисона по промежности и заставляя его вздрогнуть, — Давай сначала досмотрим аниме. Мне интересно, останется ли она кошкой навсегда. Джисон ухмыляется. — Видишь! Я же говорил, что ты втянулся! Вот и зачем было врать? Мы никого не осуждаем в этом доме! — Господи, — Минхо бьёт его декоративной подушкой, не сдерживая смех, — Заткнись ты уже! К наступлению понедельника Джисон настолько измучен, что его тело ощущается, как расплавленная слизь. Он отказывается открывать глаза и боится признать, что новый день уже начался. У него появляется большой соблазн отпроситься с работы, но в этом нет смысла — даже если Джисон пропустит смену, ему всё равно придётся двигаться. Он не может позволить себе оставаться и дальше в постели Минхо, даже несмотря на то, что провёл там уже целые выходные. Он заставляет себя открыть глаза, и это уже огромный шаг на пути к тому, чтобы нормально проснуться и, наконец, вытащить себя из постели (и вообще из квартиры Минхо). Но, когда Джисон замечает пустоту на другой стороне кровати, он не может не почувствовать странное разочарование. Возможно, он предвкушал быстрый утренний перепихон чуть больше, чем мог себе представить, иначе откуда бы взялось это тоскливое ощущение в его груди? Он наспех одевается — как попало натягивает боксеры, которые поднимает с пола, и накидывает рубашку, которую Минхо одолжил ему накануне. Джисон выходит из комнаты и сразу же чувствует восхитительный аромат шипящего на сковороде бекона, за которым следует на кухню. Однако, когда Джисон добирается до места, первым он видит не Минхо, а совершенно незнакомого человека — парня примерно его роста, но крепче телосложением, примерно шириной с холодильник. Он облокачивается бедром на кухонную стойку, издалека наблюдая за Минхо, который стоит у плиты. Бекон, как предполагает по запаху Джисон, прилагается к стопке блинов, уже выложенных на тарелку. — Доброе утро? — сонно здоровается он, будучи немного напряжённым из-за незнакомого человека. Минхо мычит в ответ, всё ещё стоя к нему спиной. Тем временем, незнакомец переводит на него взгляд и усмехается. — Доброе утро! — весело возвращает он. У него грубый и немного хриплый голос — в такую рань он звучит подобно скрежету гвоздей по доске — и Джисон невольно вздрагивает, — Я не знал, что у Минхо тут гость, — незнакомец бросает многозначительный взгляд на хозяина квартиры, который, наконец, оборачивается, чтобы кивнуть и улыбнуться Джисону в знак приветствия. Он отворачивается от плиты и быстро перекладывает хрустящий бекон со сковороды на тарелку, представляя их друг другу. — Это Чанбин, — говорит он, предположительно обращаясь к Джисону, потому что Чанбин и так знает, что он Чанбин. — Просто сосед по квартире, — зачем-то добавляет вышеупомянутый Чанбин, — Не переживай. — Не переживай?... — Джисон понятия не имеет, почему он должен. Тем не менее, он не знал, что Минхо живёт не один. Он не выходил из этой квартиры два дня и две ночи, и только сейчас узнаёт, что у него есть сосед. — Я ездил к семье на выходные, — объясняет Чанбин, будто бы читая его мысли. Повернувшись в сторону Минхо, он добавляет: — И теперь мне стало ясно, почему я застал тебя у плиты, когда вернулся. Джисон рассеянно кивает. Ноги сами несут его ближе к еде, когда Минхо протягивает ему тарелку, на которой уже лежит небольшая стопка блинчиков, ложка масла сверху и бекон. — Если захочешь ещё, бери, не стесняйся, — говорит ему Минхо. — Ты готовишь? — спрашивает Джисон, потому что озарение снисходит на него только сейчас, — Почему мы все выходные не ели ничего кроме еды на вынос, если ты умеешь готовить? — Я был занят другими делами, — отвечает Минхо, передавая ему бутылку кленового сиропа. Ладно, признаёт Джисон, справедливо. — Я думаю, он имеет в виду, что был занят тем, что готовил тебя в постели, — дразняще вмешивается Чанбин, хихикая и засовывая в рот кусок бекона. Минхо от души шлёпает его по заднице кухонным полотенцем. — А может, это я его — бормочет Джисон, поливая блины сиропом, прежде чем передать бутылку Чанбину. — Ах, вот оно как, — фыркает Чанбин, — А зовут тебя... — Джисон, — отвечает он, понимая, что Минхо его так и не представил. — Приятно познакомиться, Джисон. Ну, я пошёл к себе, — усмехается Чанбин и берёт свою тарелку, игриво салютуя Джисону и молча кивая Минхо, прежде чем ретироваться с кухни. Джисон набивает рот блинчиками, пока не слышится глухой хлопок двери, а затем поворачивается к Минхо. — Ты живёшь не один?! Минхо беззаботно пожимает плечами. — Скорее, он иногда тут появляется. Не могу полноценно назвать его соседом, потому что он не оплачивает аренду и коммуналку. Джисон фыркает. — Значит он, типа, сидит у тебя на шее? — Он покупает продукты, — пожимает плечами Минхо. К тому моменту он уже оказывается позади Джисона, обвивая руками его талию. Джисон чувствует полутвёрдый член, прижимающийся к нему сзади, и не может не ухмыльнуться, дожёвывая блин. — Ещё разок на дорожку? — спрашивает Минхо, оставляя на шее Джисона поцелуй, от которого тому, как обычно, становится щекотно. — Разве ты не хочешь, чтобы я сначала съел весь этот стол, который ты для меня наготовил? Минхо пожимает плечами. — На самом деле, это было для Чанбина. Ты просто вовремя зашёл. Джисон смеётся. — Кажется, твой сосед думает иначе. — Чанбин иногда сам не знает, что говорит, — отвечает Минхо, спускаясь поцелуями по шее к плечу, что невероятно отвлекает Джисона. — Очень вкусно, — бормочет младший. — Как думаешь, повар заслуживает награды? — намекает Минхо, и Джисон смеётся в ответ. Он правда устал, но когда Минхо спрашивает так, кто он такой, чтобы отказаться? — Оно живое! Джисон вздрагивает от громкого вопля Хёнджина, когда возвращается домой с утра в понедельник. В итоге он отпросился с работы и каким-то образом заставил себя наконец выбраться из квартиры Минхо и вернуться домой. — Какого хрена ты тут делаешь? — ворчит он, испугавшись, когда незваный гость приветствует его в его же квартире. Он отталкивает друга и протискивается на кухню, наливая себе стакан воды и плюхаясь на диван. — Ну, ты пропал с радаров на все выходные, — отмечает Хёнджин, следуя за Джисоном по пятам, — Мы вообще-то волновались. — Мы? — спрашивает Джисон, подняв бровь. — Ладно, я. Ты же знаешь, что у тебя не так много друзей, а уж особенно тех, которые правда будут беспокоиться о тебе. И я сомневаюсь, что Феликс волновался о твоём местоположении, учитывая, что у него была брачная ночь, и всё такое. — Ты испортил такое хорошее утро, придурок, — отвечает Джисон Хёнджину, который нависает над ним тенью — буквально — пряча его глаза от солнца, — Повторюсь. Что ты тут забыл? — Я тоже повторюсь — ты свалил в туман на целые выходные! Просто исчез посреди свадьбы Феликса, не сказав ни слова. Где ты был? Трахался с кем-то все выходные? В голову назойливо лезут картинки из прошлых дней — в HD качестве и ярких цветах — и Джисон не может сдержать глупую ухмылку, расползающуюся по губам, — Мне надо в душ, — объявляет он, с трудом пытаясь встать. — Господи, серьёзно? — вместо того, чтобы помочь, Хёнджин толкает его обратно на диван, усаживаясь рядом. — С кем на этот раз? Джисон каким-то образом завёл двух друзей, пока учился в университете — Феликса, который был его соседом по комнате на первых двух курсах, и Хёнджина, который жил напротив и первым получал приглашения на все крутые вечеринки в кампусе. Они втроём пережили всё, что можно и нельзя на пике своей молодости в университетские годы. К сожалению, со временем Феликс становился всё более ответственным и менее общительным, особенно после того, как начал встречаться со своим нынешним мужем, а Хёнджин, как любит выражаться Джисон, ударился в карьеру, получив работу в большой корпорации сразу после выпуска. Тем не менее, он всё ещё искренне интересуется похождениями Джисона, всегда заставляя его пересказывать события до мельчайших деталей. Обычно Джисон более чем счастлив об этом поговорить, но по какой-то причине сейчас не считает нужным. Почему-то он хочет оставить Минхо при себе, хотя бы ещё ненадолго. Он поворачивается к другу. — А ты как думаешь? Хёнджин пожимает плечами. — Я знаю, что ты хотел найти кого-то на свадьбе, но, если честно, думал, что в итоге ты опять сорвался к Минхёку. Только он может заставить тебя всё бросить. Джисон вздрагивает. Ли Минхёк, или, как его зовут в индустрии, Huta, является старшим продюсером, с которым он работает на постоянной основе. Минхёк — абсолютно идеальный вариант для секса без обязательств, поэтому Джисон возвращается к нему снова и снова. Если хорошенько напоить Джисона, он, вероятно, даже признается, что был без ума от Минхёка на тот момент, когда они только начали общаться. Он потянулся к Минхёку первым, хоть тот и был на десять лет старше, а потом несказанно гордился тем, что ему удалось охмурить такого красавчика. Кроме того, Минхёк не хотел с ним отношений, что тем более позволило Джисону рассматривать его как идеальную кандидатуру; ему никогда не было скучно со старшим, тот никогда не ограничивал его, и, может быть, именно поэтому Джисон каждый раз возвращался к нему, чего никогда не случалось с другими любовниками. Просто потому, сказал бы Джисон, что он не создан для отношений. Это проверялось на практике уже слишком много раз. — Не-а, — качает головой Джисон, — Я был с Ли Минхо. Хёнджин неверяще смотрит на него. — Я, вроде как, должен пошутить о том, что ты не далеко ушёл — от Ли Минхёка к Ли Минхо — но.... Бывший Сынмина?! Джисон кивает. — Бывший Сынмина, который сейчас муж Феликса?! Джисон закатывает глаза, но кивает снова. — Разве Ликс не ненавидит его? — Думаю, он ненавидит его просто из солидарности, — отвечает Джисон, — Он же даже не знает Минхо... И вообще, Ликс не способен кого-то ненавидеть всерьёз! — Ликс назвал его абсолютно худшим человеком в мире. Джисон пожимает плечами. — "Абсолютно" — слишком громкое слово. Кроме того, он абсолютно не худший в постели, если ты понимаешь, о чём я. Хёнджин смеётся. — Ты ужасен. Но, по-видимому, выходные выдались отличными? — Ух, — вздыхает Джисон и растекается по дивану, расслабляясь, — Как ты думаешь, почему я сегодня не пошёл на работу? Хёнджин фыркает. — Ты находил и более незначительные причины, чтобы попросить отгул. — Верно. Но в этот раз меня серьёзно затрахали до полусмерти всеми известными миру способами, — многозначительно поигрывает бровями Джисон. — Оооооооу, — у Хёнджина определённо пробуждается интерес, — А теперь поподробнее! — Не хочу, — ухмыляется Джисон, самодовольно складывая руки на груди. Хёнджин хмурится и хлопает его по колену. — Давай же, не испытывай моё терпение! Джисон стонет, отбрасывая руку Хёнджина. — Может, в другой раз. Мой мозг всё ещё не способен выдавать длинную связную речь после таких приключений. Хёнджин усмехается. — Ты невыносим. — Так займись своей интимной жизнью и перестань жить моей, — ворчит Джисон. — Да-да, — закатывает глаза Хёнджин, — Когда вы увидитесь в следующий раз? — Что? — смеётся Джисон, чувствуя, как жар поднимается к шее, покалывая что-то под кожей, — Как будто ты меня не знаешь! Это была разовая акция. — Кажется, у вас было намного больше одного раза, — дразнит Хёнджин. — Одни выходные, — раздражённо уточняет Джисон. — Один уик-энд и готово. Тем более, Ликс убьёт меня, если узнает. И я не завожу отношения, ты же знаешь. Хёнджин хмыкает. — Ну, раз уж ты так настаиваешь... Сам, вообще-то, сказал, что Ликс не способен кого-то ненавидеть! И я, вообще-то, даже не заикнулся об отношениях. — Да, настаиваю! — отвечает Джисон. — У меня уже есть "экстренный вызов" для снятия напряжения, — говорит он, имея в виду Минхёка, — И одного мне более чем достаточно. С Минхо это было на один раз, так что теперь всё кончено.