(not) A Love Story

— Уже три месяца прошло, — комментирует Чанбин, плюхаясь на диван рядом с Минхо и укладывая себе на колени тарелку с пастой песто, которую приготовил старший. По телевизору крутят очередной анимационный фильм, и Минхо слишком занят чтением субтитров, чтобы отвести глаза. — Да. Три месяца, — невозмутимо отвечает Минхо, балансируя уже полупустой тарелкой на коленях, — Так и есть, брат. Время неумолимо утекает. Сначала секунды, потом минуты, часы, дни, наконец, недели, месяцы, годы... — он переводит взгляд на Чанбина, — Ты вообще о чём? Чанбин усмехается и тянется в сторону Минхо, чтобы взять пульт, который лежит по другую сторону от него, а затем убавляет громкость, что автоматически заставляет Минхо нахмуриться. Он откидывает руку Чанбина в сторону. — Я приглашал тебя на приготовленный мной ужин не затем, чтобы ты мешал мне смотреть фильм. Чанбин показательно игнорирует его. — Прошло три месяца, — повторяет он, — Вы с Джисоном познакомились весной, а сейчас уже лето, и практически весь июнь Джисон прожил здесь. Иногда мне кажется, что я застрял во временной петле. По утрам, когда я просыпаюсь, я выхожу из комнаты и застаю его за завтраком, а когда прихожу домой ночью, он уже снова здесь — лежит рядом с тобой на диване, пока вы оба смотрите мульти- — Я бы попросил! Это одна из форм искусства, — обиженно возражает Минхо. Чанбин в ответ только закатывает глаза. — ... А потом, ночью, я слушаю все эти отвратительные пошлые звуки со стороны вашей комнаты. Мне даже пришлось купить наушники с шумоподавлением! — Отличная инвестиция, — снова вставляет Минхо, — Так... На что ты жалуешься-то? — ... А потом, — упрямо игнорирует его Чанбин, — Наступает утро, и — бам — всё чудесным образом повторяется. — Что ты хочешь сказать? — Минхо опускает глаза вниз, лениво накручивая пасту на вилку. — Хочу сказать, что это к чему-то ведёт, нет? — он поигрывает бровями, пихая Минхо в бок. — Мы просто спим, — отвечает Минхо, хватая Чанбина за запястье и одаривая его испепеляющим взглядом. Он будто снова отвечает по сценарию: "Мы просто спим". "Это всего лишь секс". "Приятное времяпрепровождение, не более". — Семь дней в неделю? — продолжает гнуть своё Чанбин, — В течение трёх месяцев? — Он не настолько часто здесь бывает, — возражает Минхо, ослабляя хватку. Чанбин усмехается. — И мы не встречаемся, — добавляет Минхо. — Опять же... Я не видел здесь никого кроме Джисона за последние несколько месяцев. Минхо пожимает плечами. — Ты же знаешь, что я не люблю все эти игры и интрижки. Полный отстой. Намного легче держать его при себе, чем искать на одну ночь кого-то ещё. — А что насчёт него? — В смысле? — Если вы не встречаетесь, тогда он, вполне возможно, спит с кем-то еще? — Я-то откуда знаю?! — отвечает Минхо намного резче, чем планировалось. Чанбин смеётся. — Тогда я отвечу вместо тебя: нет, он больше ни с кем не спит. У него банально нет времени, потому что он постоянно торчит здесь! Минхо пристально смотрит на него. — С чего тебя вдруг стала так заботить моя личная жизнь? — Она меня не заботит! Просто любопытствую, знаешь, как твой сосед по квартире... — Скоро ты не будешь даже им, — прерывает его Минхо. Он впервые встретил Чанбина на последнем курсе университета — их познакомили общие знакомые, которые варились в кругах богатых корейских студентов, обучающихся за границей. Минхо уже практически не поддерживает контакт с большинством из них, но Чанбин каким-то образом зацепил его достаточно сильно для того, чтобы остаться в его жизни. Почти два года назад Чанбин, который родился в ещё более богатой семье, чем Минхо, и которого ждало безмятежное будущее, решил бросить учёбу на полпути к получению степени магистра в области финансов и вместо семейного бизнеса заняться тем, к чему лежала его душа с малых лет. Семья официально отказалась от него, оставив на произвол судьбы, предположительно до тех пор, пока он "не придёт в себя". Тогда Минхо и предложил ему занять свою свободную комнату, попросив лишь покупать продукты и по мере возможностей оплачивать некоторые счета. Сейчас, когда Чанбин уже нашёл своё место в жизни и накопил достаточно средств от своей работы татуировщиком, он вполне способен оплатить депозит за свою собственную квартиру, пусть и в более скромном районе. Что он и собирается сделать. Если честно, Минхо не был бы против, если бы Чанбин и дальше жил с ним, но у его друга, очевидно, есть принципы, и он не может позволить себе и дальше обитать в квартире Минхо практически за бесплатно (Минхо никогда его не понимал). — Я съеду через два месяца, — отмечает Чанбин, — Чтобы успеть отпраздновать с тобой день рождения в качестве соседа, — добавляет он, отвратительно-игриво подмигивая Минхо, — Ну и с Джисоном, если всё так и продолжится. — Не через два, а через месяц с копейками. Через шесть недель ты уже не будешь моим соседом. — Хорошо, тогда в качестве твоего друга, — Чанбин закатывает глаза, игнорируя слова Минхо, — Мне просто интересно! У тебя же не было отношений со времён- — Я и сейчас не в отношениях, — настаивает Минхо, снова перебивая Чанбина, — Так что заткнись, прежде чем вылетишь отсюда раньше времени. — Это ты так показываешь мне, что не хочешь, чтобы я уезжал? — дразняще сверкает глазами Чанбин. Чем зарабатывает в ответ уничтожающий взгляд. — Ладно, всё, всё, молчу, — Чанбин фыркает и поднимает руки вверх, признавая поражение. — К твоему сведению, сегодня он не придёт, — зачем-то упоминает Минхо, — У него запланировано какое-то там рабочее мероприятие. — Или-и, — ухмыляется Чанбин, — Он просто поедет и переспит с кем-то ещё. — Бесишь, — раздражённо отвечает Минхо, больше не сдерживаясь и всаживая щелбан прямо посередине его лба, на что Чанбин морщится от боли. — Эй! В этом доме мы говорим "нет" насилию! — скулит он, потирая больное место, — А что насчёт завтра? Петля возобновится? Минхо пожимает плечами. На его лице легко читается напряжение и раздражение. — Откуда я, блять, знаю, что будет завтра? Я тебе гадалка, или кто? Чанбин удивлённо поднимает бровь. — Почему ты так злишься из-за этого? — Я не злюсь, — губы Минхо сжимаются в тонкую полоску, — Забей, — продолжает он, — Может, закажем что-нибудь? Я очень хочу чего-нибудь китайского. — Ты угощаешь? — Нет, — быстро отвечает Минхо, уже вытащив телефон и открыв приложение доставки, — Что хочешь? Чесночную лапшу? Курицу Кунг Пао? Чанбин смеётся и пренебрежительно отмахивается рукой. — Чесночная лапша и курочка, которую готовишь ты, намного лучше, чем та хрень, которую они привозят. Как и твоя кисло-сладкая свинина... Как и твои спринг-роллы. — Как жаль, что я не в настроении торчать у плиты, — ворчит Минхо. — Пф. Ты всё равно возьмёшь то, что захочешь сам, так что просто удвой свой заказ. — Ты сегодня особенно бесячий, — повторяет Минхо сквозь стиснутые зубы, но всё же добавляет в корзину чуть ли не всё меню, которое может предложить ближайший китайский ресторанчик. — Худшая ложь, которую ты когда-либо говорил? — спрашивает Джисон, выпуская кольцо дыма в воздух. Прошло всего несколько дней после их с Чанбином разговора, и, хотя Минхо категорически отрицает сравнение с так называемой временной петлей, где-то внутри он признаёт, что так оно и есть — их с Джисоном встречи превращаются чуть ли не в ежедневную рутину. У них выработался какой-то странный распорядок: как и говорил Чанбин, Джисон заходит достаточно часто; никто из них особо не любит прелюдии, их общая цель — снять стресс с помощью секса, и они, опустив всё лишнее, справляются с этим на ура. Очень удобно, как уже неоднократно упоминал Минхо. Однако, хоть они и пропускают прелюдии до, у них есть своего рода традиция после: как только они отходят от оргазма и приводят себя в порядок (в основном, по инициативе Минхо — Джисон обычно не запаривается насчёт липкого тела и всего такого, но Минхо всей душой ненавидит лежать испачканным в собственной сперме), они обычно выходят на балкон, закуривают травку и разделяют взаимное ощущение эйфории, а после, когда чувства и эмоции возвращаются в прежнее русло, продолжают мериться худшими действиями и качествами. По мнению Минхо, это только помогает им лишний раз убедиться, что они не захотят отношений друг с другом, после таких-то историй. Секс — это, конечно, хорошо, но кто захочет разделить свою жизнь с поехавшим на голову человеком? Он уверен, что эти долгие разговоры совершенно не означают, что они хотят больше узнать друг о друге. Абсолютно нет. Однако спустя месяц подобных историй, хочет он того или нет, Минхо всё же узнаёт Джисона лучше, чем когда-то ожидал. У Джисона интересные истории, и Минхо хочется узнать подробности, а потом почему-то хочется и рассказать что-то самому. Возможно, он просто воспринимает это в соревновательном духе и не хочет проигрывать. — Два года назад Чанбин начал отращивать маллет, и я сказал, что ему идёт, — говорит Минхо, забирая наполовину выкуренный косяк из рук Джисона. Младший фыркает. — Мне нужны фотографии. — У меня где-то должны быть. Может быть на фейсбуке, но я не уверен, что когда-нибудь вспомню пароль от этой помойки. — Прекрасно, — качает головой Джисон, — Но это не считается. Солгать другу, чтобы не ранить его чувства — не в счёт. — Если бы, но нет, — смеётся Минхо, — Чанбин выглядел реально ужасно, и это меня очень забавляло. Когда я увидел его, он не то чтобы сделал мой день своим видом... Скорее, целую неделю. Я говорил ему, что он отлично выглядит, только чтобы он не сбрил этот чёртов маллет. Чанбин проходил с ним больше двух недель, а потом встретился с сестрой; та ужаснулась и высказала всё, что об этом думает, — качает головой Минхо. Из-за травки в организме он едва контролирует смех, вспоминая образы из того времени, — А у тебя? — Ладно. Засчитано, — хихикает Джисон, а затем его взгляд застывает: по всей видимости, он переворачивает в голове архив историй, пытаясь припомнить что-то похожее, — Когда мы учились в колледже, я сказал Хёнджину, что у меня аллергия на животных. Только потому, что я не хотел быть чёртовой нянькой для его пса. Хотя, я ведь даже не ненавижу собак? — фыркает Джисон, — В детстве у меня была одна, и всё было прекрасно, но вот эта вот его маленькая лохматая чихуахуа с крысиной мордой меня прямо вымораживает, — он чешет нос, и Минхо борется с желанием сделать ему "буп", — Хёнджин до сих пор думает, что у меня аллергия на собак, но зато больше не просит посидеть с его драгоценным Кками. Вместо этого он платит целое состояние за то, чтобы оставлять его в "гостинице" для домашних животных, когда уезжает в командировки. Минхо фыркает. Проходит несколько секунд в молчании, прежде чем он произносит: — Я люблю тебя. Джисон закашливается, поперхнувшись дымом, и Минхо не сдерживает смешок. Его глаза озорно сверкают в темноте, когда он хлопает Джисона по спине. — Ч-Что?! — ловит воздух ртом Джисон. — Худшая ложь, которую я когда-либо говорил, — улыбается Минхо, — Я сказал человеку "Я люблю тебя", хотя такого и близко не было. Джисон поднимает на него взгляд, всё ещё откашливаясь. — Ладно, — хрипит он, — Засчитано. За этим есть какая-то история? Минхо пожимает плечами. — Я не хотел, чтобы он меня бросил, поэтому просто сказал то, что он хотел услышать. Но, тем не менее, этот человек всё же ушёл от меня. Джисон пристально смотрит на него, а затем задумчиво прищуривается, на что Минхо отводит взгляд, потягиваясь и поднимая руки над головой. Ему никогда не нравилось быть объектом такого "изучения", поэтому он просто надеется, что Джисон сложит два и два и сам поймёт, о ком идёт речь. — Ладно, ты выиграл этот раунд, — в конце концов говорит Джисон, туша окурок в пепельнице, стоящей на прикроватной тумбочке. Минхо переворачивается на бок, подпирая голову локтем и игриво ухмыляясь, — Ты думал, что это я тебе признаюсь? Джисон закатывает глаза и хлопает себя по груди. — Отвали, — ворчит он, толкая Минхо в плечо, чтобы тот лёг обратно на спину и Джисон смог забраться на него сверху. — Если, конечно, ты хочешь получить свой приз за лучшую ложь, — уточняет он, расплываясь в очаровательно-дерзкой ухмылке и нависая над Минхо. — За худшую ложь, — поправляет старший, пытаясь сохранить безразличное выражение лица, что оказывается сложным, учитывая, что он чувствует, как Джисон начинает твердеть, прижимаясь к его паху. Что он здесь может поделать? — Мы обсуждали худшие вещи, которые говорили кому-то. — За лучшую худшую ложь, — усмехается Джисон, — Твою победную. Так чтó, приз не нужен? — снова спрашивает он, дразняще вращая бёдрами. — А что, если я скажу "нет"? — фыркает Минхо. Джисон смеётся, прежде чем наклониться к Минхо и прикусить его нижнюю губу — сильно, но не до крови — а затем снова отстраняется. — Тогда я скажу, что это худшая ложь, которую я слышал от тебя за всё то время, когда мы знакомы. — Знаешь, твои намного лучше, — отмечает Джисон, засовывая в рот кусок блинчика. Как и говорил Минхо, время неумолимо движется вперёд. Прошло уже три, четыре, пять месяцев с тех пор, как они встретились впервые, и теперь в их с Джисоном привычную рутину вклиниваются периодические визиты в ближайшую кофейню в паре кварталов от дома. Время от времени, когда старшему не хочется готовить, они заглядывают туда на завтрак, а затем Джисон уезжает на работу. — Ты так говоришь только потому, что я готовлю их тебе бесплатно, — хмыкает Минхо, потягивая рядом с Джисоном тёплый кофе и наблюдая в окно за снующими туда-сюда людьми. — А тут разве не так же? — спрашивает Джисон, ухмыляясь, — Платишь ведь ты. Минхо поворачивается к нему, закатывая глаза. — Мы можем легко это исправить, сыграв в камень-ножницы-бумагу. — Я всегда проигрываю в таких вещах, — хмурится Джисон. — Поэтому и предлагаю. — Пф, — Джисон морщит нос, наливая больше сиропа себе в тарелку, — А я ведь даже не пытался подмазаться, — фыркает он, — Твои блинчики на самом деле достойны ресторанного меню. И не только блинчики. Если бы я не знал тебя, подумал бы, что ты окончил кулинарную школу или что-то в этом роде. Минхо фыркает. — Ну, я какое-то время учился у одного шеф-повара, отмеченного звездой Мишлен, — признаётся он. Джисон практически давится блинчиком, и Минхо смеётся, мягко похлопывая его по спине. — Ты никогда не говорил об этом! — Ты никогда не спрашивал. Джисон закатывает глаза. Минхо не может его винить. В конце концов, всё, что они знают друг о друге — только самые тёмные и неприятные секреты. — А ты не задумывался о том, чтобы открыть свой ресторан? Уверен, у тебя достаточно денег, чтобы вложить их в собственное дело. Да даже если и нет, ты мог бы без проблем найти себе спонсора. Всё, что тебе нужно сделать — это приготовить что-нибудь на пробу. Минхо пожимает плечами. — Иногда бывает. — А? — Иногда в голову закрадываются такие мысли. Дживон, моя подруга-риелтор, говорит, что даже нашла идеальное место, — признаётся Минхо. — Ого! И? Ты правда рассматриваешь такой вариант? А мне можно будет там бесплатно питаться? Минхо фыркает. — Не-а. Я же сказал, что думаю об этом только изредка. В большинстве своём, готовка — это просто моё хобби. Джисон цокает языком. — Какая жалость. Но я всё ещё могу есть твои блинчики, так что не многое теряю. — Сейчас ты получаешь намного больше, чем мог бы в ресторане, — отмечает Минхо, и он прав: Джисон за месяц перепробовал столько приготовленных им блюд, что сбился со счёта. В то же время его слова звучат немного двусмысленно, поэтому Джисон ухмыляется, многозначительно поигрывая бровями. — Не спорю, — комментирует он. — Заткнись и ешь, — говорит Минхо, посмеиваясь, и делая большой глоток кофе. Его уши почему-то краснеют. — Кстати, я, скорее всего, не приеду на этих выходных, — продолжает Джисон, засовывая в рот очередной кусок блинчика приличных размеров. — Почему? Снова мероприятие на работе? — спрашивает Минхо. В последнее время у Джисона их было более чем достаточно. Я не расстроен, говорит он себе, просто интересуюсь. Минхо наблюдает за тем, как Джисон ест, и удивляется, как ему удаётся набивать щёки таким количеством еды. — Не-а. Мне нужно искать квартиру, — объясняет Джисон, отпивая кофе, чтобы протолкнуть еду дальше в желудок, — Мой срок аренды заканчивается. — В следующем месяце? — На следующей неделе. — Что?! — Минхо неверяще вытаращивает глаза. Одной из немногих вещей, которые он узнал о младшем за время их знакомства, стало то, что Джисон не особо серьёзно относится ко взрослой жизни. Он как может избегает таких вещей, как уплата налогов или счетов и даже покупка продуктов, но всё же, каким-то образом, всё нужное приходит к нему само. Минхо не может (да и не собирался) его осуждать, учитывая, откуда у него самого появляются деньги, однако сейчас он удивлён не на шутку. — На следующей неделе?! — Хозяйка приедет в пятницу, и она хочет, чтобы к тому времени я уже забрал все вещи, — объясняет Джисон. — И она просто так сразу вывалила это на тебя? — Минхо пытается не обращать внимания на каплю сиропа, оставшуюся в уголке губ младшего. Джисон пожимает плечами. — Да нет, она сказала мне об этом пару месяцев назад. Минхо бросает на него многозначительный взгляд. — И ты дотянул до последних выходных, чтобы этим заняться? Джисон пожимает плечами. — Это должно быть не так сложно. — При нашей-то экономике? — смеётся Минхо. Джисон хмурится и кладёт столовые приборы поперёк тарелки. — Всё настолько плохо? Минхо цокает языком. Он поворачивается к Джисону и, сам не замечая, целует его в изгиб плеча, а затем укладывает на него подбородок и пристально смотрит на младшего. — Если ты до этого не следил за новостями, то сейчас в этом тем более нет необходимости. Джисон хмурится, но вытягивает шею, чтобы немного повернуться и накрыть губы Минхо своими. Он на вкус как смесь сиропа и кофе, и теперь, когда у Минхо появляется возможность, он, не долго думая, слизывает липкую каплю с уголка губ Джисона. Мило, думает он. — Кстати, что ты там говорил про подругу-риелтора? — спрашивает Джисон. Минхо смеётся. — А что, дать её номерок? — Если она сможет помочь мне найти что-нибудь подходящее, — пожимает плечами Джисон. — Ладно, я дам тебе её контакты, но не уверен, что она сможет помочь тебе найти приличный вариант за такие короткие сроки, как бы она ни была хороша в своей работе, — говорит Минхо, отстраняясь, — А ещё, всё будет зависеть от твоего бюджета. — Но всё же, без её помощи будет ещё хуже. — И то верно, — усмехается Минхо, качая головой, — Удачи, — добавляет он, теперь укладывая на плечо Джисона щёку. Недолго думая, он добавляет: — Если ничего не найдёшь, просто оставайся со мной. Минхо чувствует, как Джисон под ним замирает, и только тогда понимает, что сказал. — Оу, то есть, я... — он снова резко выпрямляется, — В смысле... Чанбин скоро съедет, так что у меня появится пустая комната. — О! — Джисон заметно расслабляется, и Минхо чувствует такое облегчение, будто с груди упал камень, — Ты имеешь в виду, в качестве соседа! — Придурок, — Минхо закатывает глаза, — Что я ещё мог иметь в виду? — он снова чувствует беспокойство, что-то снова начинает сжиматься в груди. Они с Джисоном просто половые партнёры, без всяких обязательств. У Минхо не может быть никаких причин хотеть, чтобы Джисон переехал к нему, кроме той, что так младший будет доступнее для него самого. Удобнее. — Верно, — Джисон делает паузу, — Верно! — повторяет он, не сдерживая смешок, — Я обращусь с этим к тебе, если рынок недвижимости на самом деле окажется таким ужасным, как ты его описал. Подожди... — Джисона озаряет осознание, — Чанбин съезжает? Минхо фыркает. — Да. Надо же, дошло. — Просто уточняю! — смеётся Джисон, — Это значит, что я смогу занять его комнату на тех же условиях? — Каких, тех же? — поднимает бровь Минхо, — Он контролировал арендную плату. — Он контролировал только время, которое я проводил у тебя! И нихрена не платил! — усмехается Джисон. — Я же говорил, он покупает продукты, — хихикает Минхо, — Ты когда-нибудь слышал слово "инфляция"? Цены за аренду растут, покупки продуктов будет уже не достаточно... Джисон усмехается и наклоняется к Минхо, шепча ему на ухо вещи, от которых старший начинает краснеть. — М-м, — он пытается звучать максимально безразлично, — Похоже, такой способ оплаты мне подходит, — бормочет он, сверкая глазами, когда член заинтересованно дёргается в штанах, — Обещай, что не будешь раскидывать свои шмотки и мусор в общих зонах, тогда я подумаю над нашей сделкой. Как и следовало ожидать, спустя неделю Джисон не находит приличную квартиру — да даже студию — в пределах своих финансовых возможностей. Минхо сдержал обещание и помог ему связаться с Дживон, его риэлтором и по совместительству одной из немногих, кого Минхо может назвать близким человеком. Дживон оказывается маленькой, но очень громкой и представительной американкой корейского происхождения, которая, как и говорил Минхо, очень хороша в своём деле. Они с Джисоном сразу же нашли общий язык, но, тем не менее, ни одна из квартир, которые она находила для него, не устроила Джисона: ему либо не нравилось расположение (слишком далеко от работы), либо они были слишком тесными, либо слишком дорогими. Его нельзя осуждать — сложно быть объективным, когда перед тобой буквально на блюдечке лежит роскошная квартира, за которую не нужно платить (если только натурой, пошутил бы Джисон, но на самом деле это было всего лишь приятным дополнением — и он и Минхо знают, что будут спать друг с другом и без всяких договоров недвижимости. Кроме того, в конечном итоге они сошлись на том, что разделят оплату коммунальных услуг, раз уж аренда по-прежнему бесплатна, так как Минхо технически владеет всем этим домом). События развиваются быстро, и в итоге Джисон переезжает ещё до того, как Чанбин полностью освобождает комнату. Перевозка вещей оказывается целым испытанием, но Джисон обращается за помощью к Хёнджину, и им вчетвером удаётся придумывать целый план, чтобы за один день отвезти вещи Чанбина на его новую квартиру и привезти к Минхо все вещи Джисона. — Знаешь... — говорит Чанбин Минхо после того, как тот помогает другу погрузить последний чемодан в грузовик, который они арендовали и для Чанбина, и для Джисона. — Я много чего знаю, — в привычной манере прерывает его Минхо, ухмыляясь. Он невольно переводит взгляд на Джисона, разговаривающего с Хёнджином, который героически взял на себя роль водителя на весь день. Минхо видит этого парня всего лишь второй раз в жизни, и, на самом деле, ещё не успевает сформировать о нём чёткое мнение; однако Чанбин, в тот день увидевший Хёнджина впервые в жизни, кажется сражённым в самое сердце. Ранее, когда они забирали вещи Джисона из его старой квартиры, младший отвёл Минхо в сторону и поделился мыслями: — У меня есть идея, — сказал он, — Давай попросим Хёнджина помочь Чанбину отвезти вещи в новую квартиру без нас. Можем сказать, что ты будешь помогать мне разбирать коробки. Если всё сложится, можно считать, что это будет моим подарком ему на день рождения, — в его улыбке просматривались озорные нотки, и Минхо понял, что эта идея не родилась из чистого альтруизма. — Окей, без проблем, — согласился Минхо, который вообще по жизни за любую движуху. Когда они озвучили свою идею друзьям, ни один из них (на удивление) не возражал; напротив — у Чанбина появился какой-то странный блеск в глазах. Он, вероятно, и сам всё это время думал о том, как бы подступиться к Хёнджину, и кто такой Минхо, чтобы лишать его такой возможности? — Ладно, человек-который-много-всего-знает, — фыркает Чанбин, переводя взгляд на Джисона и Хёнджина, которые мило беседуют, — Я хотел сказать... — Не за что, — снова прерывает Минхо. — Что? — на лице Чанбина появляется замешательство. — За время наедине с Хёнджином, которое мы любезно вам предоставили, — поясняет Минхо. — Я не об... — стонет Чанбин, — Я хотел сказать, что когда спрашивал о том, какие у вас с Джисоном отношения, даже не мог представить, что он переедет к тебе уже через полгода после того, как вы начнёте встречаться. — Мы не встречаемся, — машинально возражает Минхо, — И полгода ещё не прошло. — Да-да, а я — балерина и вообще не заглядываюсь на его друга, — закатывает глаза Чанбин. Минхо фыркает на его прямолинейность. — Не знал, что ты танцевал, — отвечает он, — И ещё раз пожалуйста. — По крайней мере, я могу быть с собой честным, — Чанбин бросает на Минхо многозначительный взгляд, — Не то что некоторые. — Мы не встречаемся, — повторяет Минхо, словно робот, — Мы просто трахаемся, и он, в связи со сложившимися обстоятельствами, переезжает ко мне в качестве нового соседа. Такого же, как и ты. Я так великодушен, не правда ли? Даю кров всяким лохам типа тебя и него, потому что вы не можете оплатить себе нормальное жильё. — Во-первых, это ты говорил, что называть меня соседом по квартире было бы преувеличением, — издевается Чанбин, — Во-вторых, я был на мели, и уж ты, как никто другой, знаешь, почему, — он щурится на Минхо, — Я всегда говорил, что съеду сразу, как только смогу. А что насчёт него? — Чанбин снова бросает взгляд на Джисона, — Это с ним ты спишь на регулярной основе и ходишь на свиданки. — Мы не встречаемся, — продолжает спорить Минхо. — Да-да, конечно, извини, не будем называть ваши утренние завтраки свиданками. — Потому что так и есть, — в груди Минхо что-то колет, и он начинает искренне раздражаться. — Ты ни разу не ходил со мной куда-нибудь позавтракать за всё то время, которое мы прожили вместе. — Потому что ты дрыхнешь до двенадцати, — обороняется Минхо, — Кто, блять, вообще завтракает в то время, когда уже пора обедать?! — Мммм, — со знанием дела ухмыляется Чанбин, — Не знаю. Но догадываюсь. Рад за тебя. — Почему я всё ещё трачу время на разговоры с тобой? — стонет Минхо, решая, что с него достаточно намёков, — Эй, Хёнджин! — кричит он, грубо обрывая разговор, — Все вещи загружены! Кажется, вам уже пора! — Понял! — кричит в ответ Хёнджин, а затем ослепительно улыбается Чанбину. Как Минхо и рассчитывал, после этого Чанбин забывает, что вообще с ним о чём-то разговаривал. — Я не буду скучать, — прямо говорит Минхо, на что Чанбин лишь улыбается и заключает его в крепкие объятия. — Конечно нет, — соглашается Чанбин, — Мы же увидимся завтра... Или послезавтра, — добавляет он, посмеиваясь и сильнее сжимая Минхо в руках, пока тот привычно стоит столбом, закатив глаза и позволяя себя обнимать. После того, как Хёнджин и Чанбин уезжают, Минхо с Джисоном поднимаются в квартиру и оказываются посреди гостиной, заставленной бесчисленными коробками. — Откуда у тебя столько хлама? — спрашивает Минхо, — Это же даже не мебель и не техника, — судя по тому, что рассказывал Джисон, его прошлая квартира была полностью обустроенной на тот момент, когда он туда въехал. Джисон в ответ пожимает плечами. — Я просто никогда ничего не выбрасываю, — отвечает он, плюхаясь на диван вместо того, чтобы начать распаковывать вещи. Минхо открывает рот, чтобы напомнить ему, что у них ещё много работы, но так его и закрывает, решив, что он уже слишком устал, чтобы ворчать. Он подходит к Джисону и толкает его к краю дивана, чтобы освободить себе место. Это происходит на автомате — спустя секунду Джисон оказывается на коленях Минхо, устраиваясь поудобнее. — Эй, папочка, — внезапно выдаёт он. Минхо бледнеет. — Как ты, блять, только что меня назвал? — Папочка, — повторяет Джисон с дразнящей интонацией, слезая обратно, — Разве ты теперь не мой sugar daddy, раз обеспечиваешь меня, позволяя жить в этих хоромах за бесплатно? — Ещё раз скажешь такое, и заставлю платить тройную цену за аренду, — неодобрительно качает головой Минхо, прежде чем на мгновение задуматься, — Подожди-ка... Назови меня так ещё разок. Джисон непонимающе моргает. — Папочка, — повторяет он, изо всех сил пытаясь изобразить томный голос. Минхо наклоняет голову в сторону, на некоторое время задумываясь, прежде чем скривиться в отвращении. — Ладно, нет! Это точно не моё. — Согласен, — фыркает Джисон, — Мне тоже не нравится. Моя шестилетняя племянница так называет моего старшего брата, и я не могу думать ни о ком другом, когда слышу это слово, — он с ужасом вздрагивает, прежде чем перевести взгляд на Минхо и ухмыльнуться, прижимая подушечку правой ступни к внутренней стороне его бедра, — В любом случае, не хочешь помочь мне окрестить новое место? Минхо смеётся. — Твоё новое место — это буквально моё старое. Джисон беззаботно пожимает плечами, скользя ногой вверх и упираясь пяткой прямо в пах Минхо. Его ухмылка при виде того, что тело старшего сразу же отзывается, дико раздражает. — Кстати, я тут вспомнил, что мы никогда ещё не оскверняли комнату Чанбина... Теперь уже мою. Минхо некоторое время смотрит на него, задумавшись, а затем ухмыляется. Наверное, это и правда единственное место в его квартире, до которого они ещё не успели добраться. — Ты отвратительно ненасытный, знал об этом? Самодовольная ухмылка Джисона становится ещё шире. — А ты как будто лучше. Джисон дразнит его, но Минхо, на удивление, относится к вопросу со всей серьёзностью. — Я ненасытен в разумных пределах, — честно отвечает он, и Джисон смеётся в ответ — громко и слишком заражающе. — Врёшь, — констатирует он, наклоняясь к Минхо и утягивая его за собой, когда сам опускается на спину, — Определённо врёшь, — повторяет он. Уши Минхо начинают краснеть, и он не находит ничего лучше, чем заставить его замолчать проверенным способом. Минхо искренне не понимает, как они с Джисоном умудрились пройти весь этот путь, начиная с незнакомцев, продолжая знакомыми-с-привилегиями и каким-то образом заканчивая соседями по квартире, менее чем за шесть месяцев (пять месяцев и две недели, если быть точными, но кто считает? Уж точно не Минхо). Конечно же, Минхо не обременяет себя лишними мыслями по этому поводу. Всё идёт так, как идёт, а он не привык лишний раз задумываться над тем, что просто происходит. Как он уже говорил Чанбину, очень удобно всегда иметь Джисона под рукой, всего в двадцати шагах от своей комнаты. Не то чтобы это имело какое-то значение, ведь Джисон всё равно проводит каждую ночь в кровати Минхо. Они продолжают совокупляться как кролики, после чего Джисону обычно банально не хватает физических сил, чтобы добраться до своей комнаты, даже несмотря на то, что она находится в той же квартире. Кроме того, даже за то недолгое время, которое они знакомы, у них выработался определённый порядок и привычки, от которых они не хотят отказываться. Да им и не за чем. Проживание под одной крышей в сочетании с регулярным сексом заставляет их чувствовать себя как-то до странного по-домашнему, но, разумеется, никто из них не говорит об этом. Это совсем не в их стиле, и Минхо думает, что незачем обсуждать лишний раз то, что не является проблемой до тех пор, пока не скажешь об этом вслух; в этом нет ничего странного, пока им самим так не покажется. Поэтому он лишний раз не задумывается на этот счёт, даже когда они в очередной раз сидят на ультрасовременной кухне Минхо, где он обычно придумывает и воплощает в жизнь новые рецепты. Джисон, как и обычно, сидит на кухонном островке, ожидая момента, когда уже сможет продегустировать новое блюдо, пока старший сосредоточенно отмеряет пропорции. — Мне кажется, что Чанбин и Хёнджин спят, — вдруг говорит он. В этот раз Минхо решил попрактиковаться в выпечке, поэтому сейчас сосредоточен ещё больше обычного, тщательно взвешивая ингредиенты. — Уже? — спрашивает он, ставя мерную чашу на столешницу и поворачиваясь к Джисону, который в ответ пожимает плечами. — Мы переспали через полчаса после того, как познакомились, чему ты удивляешься? — отмечает Джисон. — Это другое. Мы переспали только ради того, чтобы переспать, — парирует Минхо, и Джисон хихикает, не обращая внимания на странную формулировку, — Мы до сих пор это делаем — занимаемся сексом ради секса. Но Чанбину это не свойственно. Он из тех, кто по-настоящему привязывается к партнёру. Тот тип, который хочет стабильности — свиданий, ярлыков, отношений. И он смотрит на Хёнджина так, будто хочет, чтобы у них было всё по-серьёзному. — Хм, — задумывается Джисон, — У Хёнджина был сложный период в университетские времена, но сейчас он определённо готов к чему-то подобному. Буквально не может заткнуться на эту тему с тех пор, как Феликс с Сынмином обручились, — замечает он, качая головой, — Я этого не понимаю. Конечно, за исключением той части, где он хочет обрести человека, который позаботится о его собаке, если вдруг с ним что-то случится... учитывая, что это явно буду не я. Минхо смеётся. — Так... Это просто желание чего-то большего, которое ты пока ещё не способен понять? — Да. У меня уже было такое. У меня были и парни, и девушки, но... Дело в том, что мне всегда нравилось добиваться кого-то, охотиться, но, как только я получал желаемое, у меня резко пропадал интерес. Всегда становилось скучно и тяжело. Мне хотелось выбраться из всего этого уже спустя ровно пару минут после того, как я добивался цели. Как будто бы всё, за что они нравились мне, или за что я хотел их, исчезало ровно в тот самый момент, как я получал от них зелёный свет. — Вот поэтому мы просто спим, — повторяет Минхо, — Отношения — это сплошной геморрой. — Именно, — соглашается Джисон, — Рад, что мы на одной волне. Минхо мычит и снова сосредотачивается на готовке, сваливая все ингредиенты, нужные для печенья, в одну миску. — Самое худшее расставание, которое ты пережил? — спрашивает Джисон. Эти разговоры, которые случались исключительно после секса, постепенно начали появляться в любое время суток — ещё одно последствие их жизни под одной крышей. — Худшее, в смысле, когда я оказался мудаком, или худшее, в смысле, когда меня самого жёстко бросили? Джисон бросает на него удивлёный взгляд. — Тебя когда-то бросали? — спрашивает он так, будто это самая нереальная вещь в мире. — О, ты не поверишь. И такое бывало. Джисон пожимает плечами. — Тогда, как хочешь. Минхо зависает на пару секунд. — Думаю, что ты бы ответил на этот вопрос, упоминая ту измену с лучшим другом твоего парня. Джисон смеётся, но, в конце концов, смущённо опускает голову. — Отличная попытка, ты почти угадал. — Ты делал вещи ещё хуже? — цокает языком Минхо. — Не то чтобы хуже, но... — морщится Джисон, — Ладно. Я, типа, начал встречаться с одной девушкой в университете — у нас с ней был совместный проект "Введение в психологию". Я был жутко влюблён в неё с самого начала семестра, поэтому сразу же приударил за ней, раз уж судьба сложилась так, что преподаватель поставил нас в пару. Спустя несколько свиданий я понял, что не особо-то она мне и нравилась. Я поступил как мудак — в последний день семестра оставил записку о расставании в её учебнике по психологии. — Ты расстался с ней через записку? — Ага, именно. Написал, что у нас ничего не получится, потому что у меня нет к ней чувств. — А в глаза слабо было сказать? — Да... Если бы я мог, стал бы я писать эту сраную записку? Если честно, она была, типа, местной пугающей гром-бабой, такой прям амазонкой... Сначала это казалось мне привлекательным, а потом, когда она пару раз наехала на меня так, что я чуть не наложил в штаны, я всерьёз задумался о значимости своей жизни... Поэтому тогда просто решил оставить записку, чтобы потом никогда не пересекаться с ней лично, если вдруг она захочет меня убить. А знаешь, что стало решающим фактором? — Не знаю, но, думаю, тебе не терпится рассказать. Джисон усмехается. — Она была хороша в постели, но, как я уже говорил, у меня не было к ней никаких чувств. В смысле... Хочет потрахаться? Без проблем, я всегда за. Но я не ожидал, что расставание её не остановит?! Мы провели друг с другом все каникулы, а когда начался новый семестр, просто притворились, что не знакомы друг с другом. К счастью, это помогло — она училась на спортфаке, и её корпус находился в другом конце кампуса. Минхо смеётся, качая головой. — У тебя явные проблемы. — А то я без тебя не знал, — фыркает Джисон. — Проблема номер один: ты ужасен. Джисон кладёт руку на сердце. — Не без этого, конечно. — И ты этим гордишься? — Просто не хочу врать. Честно говоря, мне сложно бросать людей. Легче, когда бросают меня. — Значит, ты просто искусственно создаёшь ситуации, чтобы у людей не осталось другого выбора? Как, например, переспать с лучшим другом своего парня? — Ты меня осуждаешь? — щурится Джисон. Минхо кажется, что между ними начинает появляться напряжение, но он не придаёт этому большого значения. — Нет, — отвечает Минхо. Кто он такой, чтобы его осуждать? За все действия Джисона ответственность несёт только он сам, — Просто констатирую факты, — уточняет он, слегка закатывая глаза, — В любом случае, не волнуйся, на свете существует множество людей и похуже тебя. Например... Один из моих бывших бросил меня через фейсбук. А я ещё зачем-то сходил с ним на несколько свиданий... — Нужно больше факбоев, да? Я начинаю улавливать закономерность! Минхо стонет и бьёт его кухонным полотенцем. — Если честно, он даже не был настолько хорош в постели, так что я уже продумывал, как буду динамить его после того, как мы сходим на благотворительное мероприятие, куда меня пригласили. Я тогда уже заплатил за два билета и не хотел, чтобы деньги пропали даром. Потом, через пару дней, незадолго до самого мероприятия, он просто запостил прямо на моей ёбаной стене, что я мил и прекрасен, но он не уверен, что у нас что-то получится. Типа, чувак... всё нормально, я тоже не хочу иметь с тобой больше ничего общего, но спасибо, блять, что бросил меня в ёбаном интернете на всеобщее обозрение! — Вау, — присвистывает Джисон, — Вот это нихера себе. — И я о том же. Джисон смеётся. — Ещё было время, когда я спал с женатым мужчиной... — Джисон давится воздухом, но Минхо невозмутимо продолжает, — И я даже не знал, что он женат, до тех пор, пока он не расстался со мной, заявив, что хочет дать своей жене второй шанс. Тогда я понял, что он только строит из себя порядочного человека, пользуясь мной, как запасным колесом. — Блять, — шипит Джисон, выпуская воздух сквозь стиснутые зубы, — Милый, мне жаль, — выпаливает он, и ни один из них не замечает неуместного в данной ситуации слова. По крайней мере, они оба делают вид, хоть Минхо и замирает на пару секунд. — И ещё было такое... — продолжает он, — Я расстался с одним человеком, и на следующий день мои родители вдруг решили, что их до смерти интересует моя личная жизнь. — В смысле? — Несколько лет назад я время от времени виделся с парнем... — Очередным факбоем? — дразнит Джисон. Минхо одаривает его уничтожающим взглядом, который, однако, быстро смягчается. — Не. Наоборот. Скорее, он был единственным на моём опыте, кто таким не являлся. Мы познакомились ещё будучи подростками. Наши родители вместе вели бизнес, — семья Минхо владеет огромной сетью супермаркетов в Корее, и он сознательно не лезет в эти дела по многим причинам, в первую очередь, благодаря той песенке его дедушки, — Ну, в общем... Моим родителям он очень нравился. Они всегда говорили, что "раз уж я всё равно вырос геем", то он мог бы вполне стать моей "выгодной партией". Семья этого парня была в то время очень известной и уважаемой. Джисон морщит нос и с отвращением высовывает язык, заставляя Минхо улыбнуться. — Но, даже когда мы начали встречаться, я понимал, что это не было простым совпадением. Когда мы расстались и мои родители узнали об этом, они прилетели сюда и устроили мне персональный ад на Земле, — морщится Минхо, — Ещё месяц после расставания нас пытались свести обратно, хоть у него уже и появился другой. А потом, спустя несколько месяцев, моя мать зарегистрировала меня на одном из сайтов для выгодных браков и всячески пыталась свести меня со всякими девушками, хотя я перестал ими интересоваться ещё в районе восемнадцати. — Подожди-ка, — кажется, Джисона озаряет осознание, — Это был тот самый парень, которому ты признался, соврав? Минхо безразлично пожимает плечами, будто бы отвечая "да, но не заставляй меня подтверждать это вслух". Джисон пристально смотрит на него, пока в голове, скрипя, заводятся шестерёнки. — А я случайно с ним не знаком? Минхо не сдерживает смешок. Бинго. Он ничего не отвечает, позволяя Джисону самому сделать вывод. — Ну, для начала, я и понятия не имел, что Сынмин из супербогатой семьи, — комментирует Джисон, как будто бы это единственное, на что он обратил внимание из всей истории. Минхо снова смеётся, на этот раз более искренне. — Шикарная свадьба не натолкнула тебя ни на какие мысли? Джисон пожимает плечами. — Я думал, что он зарабатывает свои мильёны, работая в какой-то крутой юридической конторе. — Он только второй год работает, и то помощником, Джисон. — Я сейчас должен понять, что это значит? — Думаю, нет, — усмехается Минхо, качая головой и начиная раскладывать бумагу на противень, — Кстати, о моих родителях. — Да? — Они могут приехать в следующем месяце примерно на неделю. — Сюда? — Нет, они, скорее всего, снимут комнату в отеле, но, зная их, они заявятся сюда без предупреждения столько раз, сколько только смогут. — Оу... — Да. Так что я был бы признателен, если бы ты пожил где-то в другом месте на этот период, — просит Минхо почти умоляющим, но в то же время деловым тоном. — Ты не хочешь, чтобы они познакомились с твоим потрясающим соседом? — шутит Джисон, будто бы оскорбляясь, — Бро, чтоб ты знал, я могу стать любимчиком всех родителей, если захочу. — Конечно можешь, — фыркает Минхо, протягивая в его сторону лопатку, — Ещё раз назовёшь меня "бро" и получишь этим по лбу. И не спорь, просто поживи у кого-нибудь ещё, когда придёт время, ладно? — Ладно, ладно! — смеётся Джисон, поднимая руки в знак поражения, — Ты фактически хозяин этой квартиры, и я не могу тебе отказать. Пойду отравлять жизнь Хёнджину и Чанбину. — Чудненько, — ухмыляется Минхо, — Удачи! Джисон фыркает в ответ, по-детски показывая язык.