(not) A Love Story

— Твоё худшее пьяное воспоминание? — спрашивает Джисон после того, как выходит из душа, заканчивает приготовления ко сну и ложится в кровать. — Не думаю, что у меня есть такие, — отвечает Минхо, не отрывая взгляда от книги, — Потому что, если уж я напивался, то сразу в хлам. Если я дохожу до этой кондиции, то уже ничего и не помню, хотя могу принимать вполне логичные и осознанные решения на пути к ней. Ну… Нет, это не то, — усмехается он, наконец откладывая книгу, — Если точнее, я не принимаю решений, о которых мог бы пожалеть на трезвую голову. До тех пор, пока не ужрусь в нулину. — И сколько тебе нужно, чтобы дойти до этой кондиции? — Ммм, меня может прилично прикрыть с бутылки вина, но не до такой степени. Может быть, рюмок десять текилы? — смеётся Минхо, — Я никогда не достигал своего предела с пивом, но если говорить о коктейлях, тут вообще другая ситуация. Эти вкусные и с виду безобидные черти могут прибить тебя ещё до того, как ты успеешь заметить. — И правда, — соглашается Джисон. — Это убийцы под прикрытием. Недавно Хёнджин с Феликсом напомнили мне об истории, когда я напился на одной из вечеринок и начал петь прямо перед их домом, поставив перед собой шляпу, будто выступал в переходе. Я даже не помню, откуда достал гитару — Феликс утверждает, что помог мне спереть её у одного из присутствующих, — смеётся он, — А утром я проснулся в позе морской звезды на лужайке перед домом, но зато стал богаче на несколько сотен баксов. — Серьёзно? — хихикает Минхо, — Подобные воспоминания скорее нужно записывать в лучшие, чем в худшие. — И то верно, — фыркает Джисон, — Если бы у меня в тот момент не был нарисован на лбу член перманентным маркером. Мне понадобилось несколько дней, чтобы его до конца смыть, но, по крайней мере, я хотя бы заработал немного денег. Я потратил их на новые наушники студийного качества, так что ни о чём не жалею. — Ну, значит, это тем более не то. Какое у тебя на самом деле худшее воспоминание? Джисон пожимает плечами и ненадолго задумывается. — Однажды я попал в одну очень жестокую драку в баре. Из-за чего-то нелепого и тривиального, как это обычно бывает — тогда кто-то назвал Тейлор Свифт выпендрёжницей. — Что? — хихикает Минхо? — Так ты из Свифтис? — Нет, — фыркает Джисон, — Точнее, не совсем! Но у неё ведь классные песни! Думаю, я становлюсь её фанатом, когда подопью. Минхо продолжает смеяться. — Я даже не могу представить тебя дерущимся с кем-то. — Ты бы удивился. Я увлекался рукопашным боем в старших классах, — смеётся Джисон, — Но потом, уже учась в университете, отошёл от этого… До тех пор, пока мне не пришлось защищать честь Тейлор, разумеется. Моё лицо превратили в такое месиво, что оно потом заживало несколько месяцев. Минхо фыркает и внимательно смотрит на него. — Не знаю, как насчёт того Джисона… Но я не уверен, что твоё лицо хоть когда-нибудь выглядело прилично. — Ну-ну, — закатывает глаза Джисон, но в его голосе всё равно остаётся намёк на нежность. Или что-то отдалённо похожее. Он теребит край одеяла, прежде чем натянуть его на грудь, — Кстати, сегодня я рассказал Феликсу, — как ни в чём ни бывало объявляет он. — О чём? — спрашивает Минхо, внезапно почувствовав, что что-то упускает. Джисон закатывает глаза. — О нас с тобой. — А что о нас рассказывать? Джисон усмехается. — Что мы теперь встречаемся. И как бы живём вместе. — Подожди… Он не знал? С того момента, как они встретились на свадьбе Феликса, прошло уже около восьми или девяти месяцев; пять месяцев с тех пор, как Джисон переехал к Минхо, и чуть больше двух с тех пор, как они решили связать себя узами отношений. Минхо даже не задумывался о том, что лучший друг Джисона всё это время ни о чём не знал. — Ну, теперь знает, — смеётся Джисон, — Это главное! Минхо моргает. — А где, он думает, ты жил все эти полгода? На улице? Джисон смеётся. — В моей старой квартире. Я так и не решился рассказать ему, что переехал. В мою защиту, я сам узнал, что мне придётся, всего лишь за неделю до. — Не уверен, что это как-то тебя оправдывает, — говорит ему Минхо. — Ладно, но всё же… Я только на днях увидел Ликса лично после его свадьбы. Мой бро теперь вращается в нескольких кругах — у них с Сынмином есть скучные друзья-парочки, с которыми они проводят время, удваивая всё это своё безудержное веселье. Минхо фыркает. — Ладно, справедливо. Но я думал, что вы всё это время хотя бы переписывались. — Ну да, — пожимает плечами Джисон, — Преимущественно перекидывались мемами. — Ах, вон оно как, — кивает Минхо, будто теперь всё резко обрело смысл. — Для справки, они с Сынмином тоже, по-видимому, переехали в другую квартиру, месяц назад или около того, но он только сегодня сказал нам об этом. Теперь они живут в чёртовом пригороде. Нет, ну ты можешь в это поверить? В каком-то тихом и изолированном посёлке. Минхо смеётся. — Вообще, да, могу. Это вполне похоже на Сынмина. — Ну, хотя, ты прав, — усмехается Джисон, — Возможно, они даже несколько раз упоминали о своих планах переехать туда и при мне, но я, по-видимому, думал о чём-то другом, в эти моменты. Я даже не могу представить, насколько это пиздецки монотонно и скучно. — Держу пари, это подходит им как нельзя лучше. — Ты сейчас так назвал их скучными? Минхо сдерживает смех, пожимая плечами. Джисон в ответ тихо хихикает, шлёпая старшего по руке. — Но зато сейчас он выглядит действительно счастливым. Может быть, скука того стоит. — Жизнь в скукоте и постоянстве — худшее, что может случиться с человеком, — задумчиво говорит Минхо. — Не волнуйся, я уверен, что наши отношения скорее скатятся в ебеня, чем мы дойдём до такого, — шутит Джисон. — Естественно, — соглашается Минхо, наклоняясь и целуя его в щёку, — Так что он сказал? — Насчёт? — Насчёт того, что ты со мной. — Он был в шоке, — снова смеётся Джисон, — И сказал, что ты прыгнул выше головы, — он подталкивает Минхо, который, в свою очередь, нечитаемо смотрит на него в ответ. — Ну, он твой друг. А друзья всегда говорят друзьям такие вещи, чтобы те не чувствовали себя совсем ущербными. — Эй! — фыркает Джисон, снова ударяя Минхо по руке, — Если честно, он был вроде удивлен… а вроде и нет? Он сказал, — заговорщически понижает голос Джисон, — «Мне не стоило говорить тебе, что он мудак. Я должен был предугадать, что ты в ту же секунду заинтересуешься и захочешь убедиться в этом лично». Минхо смеётся. — Да, ему правда не стоило. Как будто он тебя не знает! Джисон согласно мычит. — Ещё он сказал, что ты был мудаком по отношению к Сынмину и его использовал. — Ты уже знал об этом, — Минхо делает паузу, — И что ты ответил? Джисон пожимает плечами. — Сказал, что я не Сынмин. Минхо улыбается. — Совершенно нет. — Я сказал ему, что мы оба понимаем, что делаем, — продолжает Джисон, — И что нам более чем комфортно в обществе друг друга — так что мы просто будем наслаждаться моментом до тех пор, пока дерьмо не ударит по вентилятору. Минхо усмехается, немного удивляясь формулировке, но всё ещё соглашаясь с мнением Джисона. — А Феликс что ответил? — Сказал, что не понял, о чём я, — отвечает Джисон. Минхо фыркает. — Вот! Именно поэтому они с Сынмином и подходят друг другу. Им обоим нужна стабильность и уверенность. Они не понимают, как можно вступать в отношения, зная, что они заведомо обречены на провал. Джисон смеётся и целует Минхо в изгиб плеча, прежде чем положить на него подбородок и внимательно посмотреть на профиль старшего. — Что? — спрашивает Минхо, чувствуя, как уши начинают нагреваться от переизбытка внимания. — Ничего, — улыбка Джисона становится всё шире, — Просто разглядываю тебя. — Хватит, — теперь к его горящим ушам добавляются покрасневшие щёки. — Почему? — Это раздражает, — говорит он, убирая книгу на тумбочку и поворачиваясь к Джисону, который, сияя, сразу же тянется к нему за поцелуем. Минхо чувствует, как его внутренности делают агрессивное сальто в животе. — Кстати говоря, — продолжает он, пытаясь сосредоточиться, — Помнишь, я говорил тебе о том, что мои родители собираются приехать? Джисон на секунду теряется, но затем вспоминает, что Минхо и правда это упоминал. — А. Да, вроде? — медленно кивает он, — Я уже успел забыть. Разве ты не говорил об этом несколько месяцев назад? Такое ощущение, что с тех пор прошла уже целая жизнь. Минхо смеётся, но думает о том же. — Да. Они должны были прилететь в конце прошлого года, но в итоге отложили поездку из-за работы, — объясняет Минхо, — Но сейчас они правда собираются приехать. Билеты уже куплены, гостиница забронирована… В общем, они приедут в следующем месяце, на неделе после лунного нового года. — Хорошо, — кивает Джисон, — Я запомню. — Я о том… Ты же сможешь пожить у Хёнджина на этой неделе, в случае чего? — А? — Джисон кажется сбитым с толку, и Минхо вздрагивает. — Ну. Помнишь? Я просил тебя… Пожить где-то ещё на то время, пока они будут в городе. — А… Да? — несмотря на то, что Джисон уже понял, о чём речь, он всё ещё выглядит растерянным, — Я думал, что это… Что ты просил меня об этом, когда мы ещё не были… Пока ещё не прояснили, что между нами, — пока мы ещё не состояли в отношениях, хочет сказать Джисон. — Да, но… Это не меняет сути, если дело касается моих родителей, понимаешь? — Минхо и сам ёжится от собственных слов. Обычно он хладнокровен и прямолинеен; обычно он не боится озвучить то, что побоялись бы произнести вслух другие, но, как только дело доходит до его семьи, он чувствует себя так, будто ему отрезали язык. — Ну… Эм. Сейчас ты мой парень, но это не отменяет того, что они остаются всё теми же консервативными душнилами, которыми всегда и были. Джисон поджимает губы. — Так ты думаешь, что я им не понравлюсь, — осторожно заявляет он. — Я знаю, что ты им не понравишься, — честно отвечает Минхо. — Ауч, — Джисон усмехается, но оттенок искренней боли всё же появляется на его лице. Минхо чувствует особую потребность наклониться и поцеловать его в надутые губы. — Это никак не относится к тебе, Джисон. Всё дело в том, что они из себя представляют. Скучные, надутые и богатые снобы, к тому же, пусть и сдержанные, но гомофобы. Я просто не хочу заставлять тебя сталкиваться с этим. Джисон щурится, пытаясь взглядом выискать что-то ещё, что Минхо не договаривает. Минхо поджимает губы, затаив дыхание и пытаясь изобразить ободряющую улыбку — но ему всё же не удаётся. В конце концов, Джисон вздыхает и просто кивает. — Звучит как кошмар. — Они и есть кошмар, — соглашается Минхо. Он правда не любит говорить о своих родителях, поэтому редко поднимает эту тему, в основном, наоборот, стараясь её избегать. — Я-то с трудом их терплю, а ты не смог бы и подавно. Они пробудут в городе всего неделю — в основном будут решать всякие деловые вопросы, но обязательно заедут ко мне, когда им приспичит. Всего на несколько дней, пожалуйста. Джисон. — Да, конечно. Без проблем! Мне уже давно пора познакомиться с диваном Хёнджина и хотя бы сделать попытку подружиться с этой крысочихуахуа. Этим и займусь, пока твои родители будут в городе. Минхо усмехается, изо всех сил пытаясь скрыть облегчение, которое чувствует. Он снова целует Джисона. — Спасибо тебе. — Минхо-яяяя, да ты набрал вес, не так ли? — это первое, что Минхо слышит из уст своей матери в аэропорту, ещё до того, как она успевает его обнять. В этих объятиях нет практически ничего материнского; они не холодны, но в то же время и не особо искренни. Её слова — тоже просто формальность, чтобы дать знать, что она помнит, каким он был в их последнюю встречу, и сделать вид, что она на самом деле скучала. В её объятиях Минхо чувствует себя крошечным, но с другой стороны, всё было так же, когда он был ребёнком, разве нет? Возможно, она просто хочет напомнить Минхо о том периоде его жизни. — Это мышцы, омоним, — бормочет Минхо, — Я тренируюсь. — Привет, сынок, — приветствует его отец. Такой типичный, азиатский отец, который избегает физических проявлений привязанности. Он хлопает Минхо по плечу, на что тот кланяется. — Я забронировал для вас номер в том же самом отеле, как и в прошлый раз, — говорит он, помогая везти тележку с багажом. — Я до сих пор не понимаю, почему ты просто не приютишь нас у себя, — ворчит его мать; каждый раз, когда бы они ни приезжали к Минхо в гости, она поднимает эту тему. Особенно после того, как он обзавёлся собственными апартаментами. Когда он только переехал в пентхаус и родители впервые приехали к нему в гости, он разместил их у себя — в своей шикарной спальне — а сам временно обосновался в гостевой комнате. Но даже тогда его мать не прекращала жаловаться: тут он не так спроектировал квартиру, там поставил не ту арку… Минхо никогда особо не перечил родителям, поэтому тогда, в конце концов, сдался и купил себе дополнительную мебель, исходя из рекомендаций матери. А потом ещё целый год жил в доме, который из-за этого не казался ему своим. — Знаешь, омма, сейчас у меня есть сосед по квартире. А вторая свободная комната обустроена под спортзал, — тихо возражает он, — Как я уже сказал, я начал тренироваться. К тому же, вам и самим будет удобнее остановиться в отеле. Там есть шведский стол и безупречное обслуживание номеров. — Да, да, ты прав. Но это всё ещё пустая трата денег. Которую ты вполне можешь себе позволить, почти вырывается у Минхо, но он прикусывает язык. — Я всё оплачу, — бормочет он себе под нос. Минхо всегда говорит громко и чётко, но что-то в его голосе ломается каждый раз, когда он оказывается наедине с родителями. — В самом-то деле, — мать щиплет его за щеку, и Минхо вздрагивает. Каждый раз, когда к нему приезжают родители, он чувствует себя так, будто ему всё ещё шестнадцать, даже несмотря на то, что в свои восемнадцать, целое десятилетие назад, он уже начал жить самостоятельно в другой стране, имея в распоряжении гонорары своего деда. — Не осуждай маму, сынок, — вмешивается его отец, — Ты же знаешь, что она скучает по тебе, и просто хочет побыть рядом, тем более, когда мы все находимся в одном городе. Минхо натягивает на лицо улыбку. — Что ж, на эту неделю я полностью в вашем распоряжении, — уверяет он. Это глупо, потому что он знает, что если бы и захотел провести с ними время, всё равно остался бы ни с чем, учитывая количество их запланированных деловых встреч. Он говорит это только потому, что знает, что они ожидают это услышать. — Ладно, ладно, — благосклонно отвечает его мать, — Куда пойдём на ужин? Мы с твоим отцом проголодались. — Я подумал, что сегодня мы можем поужинать в ресторане отеля, — предлагает Минхо, — Мне кажется, так будет удобнее, особенно если учесть, что вы устали с дороги. — Верно, — соглашается его отец, — Хорошая мысль. Минхо почему-то чувствует гордость от мимолётного комплимента, в то же время ненавидя себя за это. Первые три дня пребывания его родителей в городе проходят гладко. В дневное время они заняты бесконечными встречами — как с текущими деловыми партнёрами, так и со старыми, которые уже давно перешли в разряд друзей. По вечерам, по просьбе родителей, Минхо водит их на ужин в рестораны, каждый раз угощая. Периодически они берут с собой кого-то из коллег. Конечно, его мать также попыталась заручиться его услугами в качестве личного шофёра — чего он и ожидал, поэтому уже имел в запасе целый букет готовых отмазок, чтобы избежать этой участи. Во время всех их ужинов Минхо обычно напоминает робота, отвечая на вопросы родителей односложно и незаинтересованно. Он видится с ними раз или максимум два в год, но даже близко не может сказать, что искренне радуется встречам с ними. Дело даже не в том, что он ненавидит своих родителей, как он намекнул Джисону. Просто… С ними тяжело находиться рядом; в основном потому, что в такие моменты Минхо чувствует себя так, будто теряет контроль над своей собственной реальностью. Он ненавидит себя за то, каким человеком становится рядом с ними. Однако Минхо давно к этому привык, и его родители, кажется, тоже — потому что даже не обращают внимания на то, что он ведёт себя как зомби. На четвёртый день всё катится к чертям. Минхо приезжает домой и ещё снаружи слышит голоса, доносящиеся из квартиры. Это заставляет его начать нервничать, и, конечно же, когда он переступает порог квартиры, он застаёт на кухне своих родителей… Разговаривающих с Джисоном за обеденным столом. — Мама, папа, что вы здесь делаете? — спрашивает он, хотя и так уже знает. Они всегда так делают — как минимум раз во время своего пребывания в городе внезапно, без предупреждения заглядывают к нему домой. Это даёт им прекрасную возможность покритиковать его образ жизни под видом того, что они просто волнуются. Более удивительно то, что Джисон тоже там — в это время он должен быть на работе, не говоря уже о том, что с тех пор, как родители Минхо приехали, он, как и обещал, жил у Хёнджина. Минхо следовало бы лучше изучить логистику передвижения родителей по городу. — Мы просто решили заглянуть. Хотели посмотреть, не поменял ли ты тут что-нибудь с тех пор, когда мы были здесь в последний раз, — объясняет его мать. Она, похоже, так и не отошла от того раза, когда Минхо сделал ремонт, разом избавившись от всей мебели и дизайнерских решений, которые она так старательно ему навязывала. — Мы знаем, что тебе негде больше быть, ты же не работаешь, в конце концов, — вот оно. Не прошло ещё пяти минут, а они уже успели ткнуть Минхо в его статус, — Мы не знали, что ты сменил соседа по комнате. — А, да. Чанбин переехал в другую часть города, — бормочет он. — Понятно. Джисон тут развлекал нас своими историями, пока тебя не было, — объясняют они. Минхо переводит вгляд на Джисона, слегка паникуя, когда задаётся вопросом, что за истории он там мог им рассказать. — Он рассказал, что родился в Инчоне, но вырос в Калифорнии, — добавляет его мать, и Минхо не может понять по её тону, одобряет она это или нет; не то чтобы корни Джисона вообще нуждались в одобрении. Джисон невинно улыбается Минхо и, вместо того, чтобы добавить что-то к словам его матери, машет рукой человеку, который вошёл в квартиру вместе с Минхо и теперь неловко сжимается позади него. — Привет, Дживон. Дживон смотрит на Минхо, слегка паникуя из-за того, что её присутствие, наконец, заметили, но всё же выходит из-за его спины, с улыбкой махая в ответ Джисону и кланяясь его родителям. — Мистер и миссис Ли, — приветствует она, — Не ожидала увидеться с вами так быстро, но очень рада встрече, — продолжает она вежливо и формально; идеальный образ девушки, которую обычно приводят знакомиться с родителями. Потому что да, в каком-то смысле так оно и есть — Минхо никогда не упоминал об этом Джисону, но Дживон, та самая подруга-риелтор, которая помогала Джисону с поисками квартиры, уже год как изображала перед родителями Минхо его девушку. Он снова смотрит на Джисона, но тот не выглядит удивлённым или смущённым её поведением и вообще присутствием. Вместо этого он непринуждённо улыбается, и от этого Минхо становится ещё страшнее. Он предполагает, что родители уже успели что-то сказать Джисону по этому поводу. Вот блять. — Мы хотели поужинать вместе сегодня вечером, — начинает мать Минхо, и он уже знает, что последует дальше, — И подумали, что могли бы приготовить домашнюю еду вместо того, чтобы снова тратиться на ресторан, — она переводит взгляд на Дживон и улыбается девушке, — Я до сих пор не могу забыть то блюдо, которое ты приготовила для нас в прошлый раз, дорогая. Не могла бы ты порадовать нас ещё чем-нибудь сегодня вечером? — Эм, я, — она в панике смотрит на Минхо. Весь тот стол блюд, которыми она якобы накормила их, на самом деле был приготовлен самим Минхо; он хотел хоть раз получить комплимент от родителей в отношении своих кулинарных навыков, но те были слишком консервативны для этого, всегда называя хобби Минхо «баловством на кухне» и говоря, что таким должна заниматься женщина. Поэтому он выставил всё так, будто всю еду для них приготовила Дживон, которая, на самом деле, едва ли в состоянии приготовить съедобное рагу. — Мы знаем, что это внезапно, дорогая, и мы, наверное, ведём себя немного нагло, — продолжает его мать со сладкой улыбкой, — Но Джисон заверил нас, что ваша кладовка забита продуктами. При упоминании Джисона Минхо автоматически переводит взгляд в его сторону и обнаруживает, что тот уже пристально смотрит на него. Их взгляды встречаются, и Минхо почти вздрагивает: выражение его лица нечитаемо, но что-то в его глазах даёт понять, что ему не очень-то весело. Минхо боится, что видит в них разочарование. — Вообще, у нас нет мяса, — объясняет Минхо. Он сознательно не упоминает о кусках стейка в нижней морозилке, — Но я могу быстро сбегать в магазин, и- — Я схожу с тобой, — ровным тоном предлагает Джисон, — Если Дживон-нуна, конечно, не против. Мне всё равно тоже нужно закупиться по мелочи. — Ээ, — Дживон смотрит на Минхо в поисках помощи, и он просто пожимает плечами, кивая. Пятиминутная поездка до ближайшего супермаркета проходит в тишине. Крайне напряжённой. Им обоим явно хочется что-то сказать, но ни один из них не хочет быть первым. Минхо знает, что он, наверное, должен взять это на себя, но на самом деле не хочет начинать разговор. Не помогает и то, что он слегка раздражён тем фактом, что Джисон почему-то оказался дома, хотя обещал там не появляться. Если бы он не пришёл, никто из них не оказался бы сейчас в этой неловкой ситуации. — Скажи что-нибудь, — наконец произносит Минхо, когда они добираются до магазина и берут по корзинке на входе. — Что-нибудь, — отвечает Джисон. Невозмутимо и бездушно, что совсем не похоже на него. Минхо вздыхает. — Я могу объяснить. — Оу, да? Дай-ка я сначала сам попробую, — Джисон сознательно не смотрит на него, вместо этого оглядывая полки всю дорогу, пока они направляются к холодильникам в дальней части магазина, — Дживон притворяется твоей девушкой, потому что тебе надоело, что родители постоянно пытаются свести тебя с кем-то. — Оу… — Минхо моргает, удивляясь тому, насколько Джисон попал в точку. Это говорит о том, насколько хорошо Джисон его на самом деле знает, — Да. Для них существует только два варианта — либо я снова пытаюсь наладить отношения с золотым мальчиком Сынмином, либо встречаюсь с девушками. Джисон вздыхает. Минхо чувствует, как разочарование младшего становится всё сильнее. — Тебя вообще хоть когда-нибудь в жизни привлекали девушки? — Когда я был моложе, я считал, что Анджелина Джоли была довольно горяча в том фильме про расхитительницу гробниц. И до сих пор так думаю, — пожимает он плечами. Джисон усмехается. — Считать кого-то привлекательным и испытывать влечение к кому-то — это две разные вещи, Минхо. Минхо ничего не говорит в ответ. Они уже подошли к прилавку с мясом, так что он просто решает сосредоточиться на том, чтобы пристать к продавщице с вопросами про конкретные нарезки, прежде чем выбрать одну из них. Когда сотрудница уходит взвешивать и упаковывать заказ, между ними снова повисает тишина, на этот раз даже ещё более тяжёлая, чем до этого. — Чего ты ожидал от меня? — Минхо ловит себя на мысли, что бессознательно шепчет это вслух. Он надеется, что Джисон не услышит — или, по крайней мере, сделает вид. Джисон усмехается, не оставляя его надеждам никаких шансов. — Ничего, — бесцветно отвечает он, — Я ничего не ожидал. — Но ты разочарован. — Нет, — уверяет его Джисон сквозь стиснутые зубы, — Я просто думаю, что этот нелепый косплей — полный бред. Минхо глубоко втягивает воздух. — Ты не понимаешь, что за люди мои родители, Джисон. Всю мою жизнь они чего-то ожидали и требовали от меня. И всю свою жизнь я не оправдывал их ожиданий. Именно поэтому я сбежал от них так скоро, как только смог. — И всё же, где мы сейчас — ты всё ещё стелешься перед ними и потакаешь каждой их прихоти — или, по крайней мере, заставляешь их так думать. Даже не знаю, что из этого лучше, а что хуже. Минхо хмурится. — Это длится всего лишь несколько дней в году. В остальное время я живу так, как хочу. Джисон, они мои родители. Семья. Может, они и не лучшие люди в мире, но они и не монстры. Они дали мне жизнь, и я не могу просто так выкинуть их из неё. Взгляд Джисона темнеет, и он вздыхает, качая головой. Смутно припоминая то, что Джисон рассказывал о своей матери, Минхо понимает, что мог задеть его своими словами, но гордость зачем-то удерживает его от извинений. — Знаешь что? Давай закроем тему. Я правда не хочу продолжать говорить об этом, — бормочет Джисон, когда продавщица возвращается с их заказом. Минхо знает, что это не так. Он уверен, что Джисону есть что сказать, но Минхо и сам устал — он не видит смысла и дальше мусолить эту тему, поэтому не спорит. Когда они возвращаются домой, Минхо сразу же направляется на кухню, чтобы «помочь» Дживон — то есть, по факту, сделать всё за неё, чтобы ужин не закончился катастрофой. Джисон тем временем, несмотря на ощутимое напряжение между ними, подыгрывает всему этому фарсу и берёт на себя ответственность развлекать его родителей. Минхо не уверен, делает ли это Джисон потому, что хочет помочь, или потому, что не хочет находиться с ним в одном пространстве. — У вас всё в порядке? — спрашивает Дживон, тщательно чистя картошку — это одна из немногих вещей, которую ей можно спокойно доверить на кухне. Минхо решил приготовить гамджа-тан, тушёную свиную спинку, потому что знает, что хорошо приготовленное традиционное корейское блюдо принесёт Дживон дополнительные баллы в глазах его родителей. Чем больше им понравится его фальшивая девушка, тем быстрее они от него отстанут. — Ну…да? — уклончиво пожимает плечами Минхо. — Может, мне нужно было просто по-быстрому уйти сразу после того, как мы приехали, — размышляет Дживон почти шёпотом, чтобы быть уверенной, что её слова не услышит никто в гостиной, — Ты мог бы рассказать им правду про вас с Джисоном. Объяснить, что вы вместе. Минхо корчится. — Ни за что, — шипит он, — Нам просто нужно пережить этот ужин и вообще эту неделю. После этого всё будет хорошо. — И Джисона это устраивает? Минхо вздыхает. — Прямо сейчас у него нет выбора, — бормочет он. Дживон предостерегающе смотрит на него. — Минхо, — начинает она, явно собираясь прочитать ему своего рода лекцию. Из всех людей, которых Минхо считает близкими, только она всегда продолжает пытаться достучаться до него, даже если он закрывается. — Дживон, — перебивает он; время от времени Дживон действительно удаётся вывести Минхо на разговор, но не в этот раз, — Пожалуйста, просто порежь картошку. С точки зрения еды ужин заканчивается успехом. Оба родителя Минхо нахваливают приготовленное блюдо, и Дживон смущённо улыбается, легко входя в роль идеальной девушки и умудряясь одновременно изображать скромность и гордость — забавно смотреть на это, учитывая, что на самом деле всё, что есть на столе, приготовил Минхо. Джисон всё ещё в основном молчит, а Минхо ковыряется вилкой в тарелке, двигая еду туда-сюда. Они оба подают голос только тогда, когда их о чём-то спрашивают, и им очень повезло в том плане, что Дживон — тот самый яркий экстраверт, который знает, как оживить разговор даже в напряжённой атмосфере. — Мы на днях ужинали с Кимами, — внезапно говорит мать Минхо посреди ужина, и Минхо сразу же чувствует, как его напряжение удваивается. Он обменивается взглядами с Джисоном, который выглядит растерянным, а затем с Дживон, которая выглядит так же неловко, как и он сам. — Сынмин сейчас готовится открыть свою юридическую фирму, — говорит отец Минхо, — Этот парень всегда был сосредоточен, всегда знал, чего хочет добиться в жизни. Минхо откладывает палочки для еды в сторону. — Да, — бормочет он, — Сынмин всегда был таким. — Они рассказали нам и о том, что Сынмин женился, — делится его мать, — А ты даже и не упомянул об этом! — Удивительно, что вы сами не узнали об этом из фейсбука или откуда-нибудь ещё, — ворчит Минхо. — Что это сейчас было, сын? — жестким тоном спрашивает его отец. — Он женился на моём друге, — вмешивается Джисон, улыбаясь в попытках смягчить атмосферу, — Его зовут Феликс, мы вместе учились. — Ох, как же мир тесен! — мать Минхо кажется радостной, — Он ведь IT-специалист? Джисон кивает. — Что-то вроде того. Он работает в сфере IT, но больше с уклоном в менеджмент. — Что ж, это очень хорошо для Сынмина. Он живёт очень стабильной жизнью, да ещё и с тем, кто устраивает его родителей, — комментирует отец Минхо. Мать Минхо смеётся. Она звучит непринуждённо, и, кажется, ни она, ни её муж не понимают, насколько неловкой становится атмосфера за столом благодаря той теме, которую они подняли. — Мы какое-то время думали, что наш Минхо так и останется с Сынмином, — делится она с задумчивой улыбкой, — Обе наши семьи были так рады, когда узнали, что они начали встречаться. Мы часто разговаривали об этом с Кимами — задавались вопросом, поженитесь ли вы и захотите ли, возможно, усыновить ребёнка. Джисон давится едой, кашляя, и Минхо вздрагивает. Дживон нервно ёрзает на своём месте, но мать Минхо продолжает говорить. — Я думаю, что в итоге всё вышло так, как нужно, — говорит она, глядя на Дживон и благосклонно улыбаясь ей, — У Минхо теперь есть наша Дживон, и теперь всё кажется правильным — более приемлемым. Вам даже не придётся никого усыновлять. Она говорит это так, будто это является для неё предметом гордости; Дживон начинает кашлять, поперхнувшись застрявшим в горле куском мяса. Тем временем, Минхо просто в ужасе. Он вообще не хочет иметь детей, а уж тем более от Дживон. Джисон берёт со стола стакан воды, вцепившись в него до побелевших костяшек, и, к счастью, сразу же передавая Дживон — Минхо уверен, что спустя пару секунд он бы треснул, учитывая, с какой силой сжимал его Джисон. — Более приемлемо? — эхом повторяет он слова женщины. Его тон резок, и это заставляет Минхо занервничать. — Потому что Дживон — девушка? Потому что они могут завести детей, не прибегая к посторонней помощи? — Ну, да, — мать Минхо, кажется, не смущает дерзкий тон Джисона, — Это естественный порядок вещей. Минхо пытается поймать взгляд Джисона, мысленно умоляя его закрыть эту тему, но Джисон не обращает на него никакого внимания. — То есть, вы уверены, что ваш сын хочет иметь детей, да? В частности от Дживон, — язвит он. — Извини? — в тоне матери Минхо, наконец, появляется обида, — Почему бы он не должен хотеть детей от своей девушки? Может быть не сейчас, но в будущем так точно. Минхо съёживается, и Джисон насмешливо фыркает. В этот момент отец Минхо хлопает ладонью по столу; не слишком сильно, но достаточно громко, чтобы привлечь к себе внимание всех присутствующих. — Сынок, — говорит он, обращаясь к Джисону, — Наш Минхо достаточно нагулялся, когда был моложе, но сейчас у него наконец-то всё хорошо. Он, наконец, пересмотрел свои приоритеты в правильную сторону, и мы гордимся им за это. То, что ты думаешь об этом и то, что можешь знать о его прошлых наклонностях, сейчас не имеет никакого значения. — Прошлых накл-… — Джисон качает головой, — То есть вы говорите, что начать встречаться с девушкой — это поменять свои приоритеты в правильную сторону? — У каждого человека случается в юности что-то, из чего он потом вырастает, — настаивает отец Минхо, — В конце концов, естественный порядок вещей берёт своё. — Естественный порядок, — усмехается Джисон, — Кстати, если что, мне нравятся мужчины. Просто говорю, — внезапно заявляет он, — Они всё ещё нравятся мне в том возрасте, в котором я сейчас. Это делает меня незрелым или неестественным? Я всего на два года младше Минхо — мне стоит ждать того, что через пару лет я решу забыть об этом и обзавестись девушкой? На самом деле, девушки нравятся Джисону в той же мере, как и парни, но в данном контексте он решает умолчать об этом. Сейчас родители Минхо думают, что Джисон гей, а Минхо — бисексуал, хотя в реальности всё совершенно наоборот. Минхо почти хочется смеяться. — Ну, это твоя жизнь, — говорит мать Минхо Джисону. Она улыбается, но и во взгляде и в голосе её чувствуется фальшь. Сейчас она выглядит точно так же, как и всегда, когда ей приходится иметь дело с родственниками по линии отца Минхо — своими свёкром и свекровью. Ему уже с самого начала было понятно, что вся эта вежливость и формальность — не больше чем обычная показуха. — Ага, — кивает Джисон, — Это моя жизнь, и я распоряжаюсь ей так, как хочу. Но… — он смотрит на Минхо с болезненным, но мстительным выражением в глазах, — Знаете ли вы на самом деле хоть что-то о жизни своего сына? Минхо чувствует нарастающую панику в груди, и она усиливается вдвойне, когда он видит замешательство на лице своей матери. — Джисон… — начинает он предупреждающим тоном. — Знаете ли вы, что на самом деле это Минхо приготовил всю эту еду? — фыркает Джисон, обводя рукой стол. Минхо сразу же переводит взгляд на родителей; замешательство на их лицах говорит о том, что они даже не догадывались, — Ваш сын отлично готовит, и он приготовил всё это для вас, учитывая ваши предпочтения. Он засыпал продавщицу вопросами, когда покупал это мясо, потому что хотел выбрать для вас лучший кусок. И всё же, ему приходится притворяться, что это всё приготовил для вас кто-то другой, потому что он знает, что вам не нравится, когда он проводит слишком много времени на кухне, — он качает головой, — Мы что, в 19 веке? А знаете, что ещё? — на его губах появляется ухмылка, и Минхо чувствует, как кровь стынет в жилах. Он догадывается, что последует за этим, — Это я — тот человек, с которым засыпает ваш сын. Каждый день, потому что, к удивлению, его противоестественные наклонности не остались в прошлом. И никогда не останутся, потому что- — Джисон! — шипит Минхо, изо всех сил пытаясь прервать его тираду. В этот момент его родители, наконец, сбрасывают маску вежливости; его мать открыто усмехается, глядя на Джисона, но тому нет до этого дела — он продолжает, не обращая никакого внимания на Минхо. — … Потому что вашего сына не привлекают девушки. Вообще, — заявляет Джисон, — Никогда не привлекали, и, вероятно, никогда не будут, так что у него, скорее всего и не будет детей от секса с ними, — фыркает он, — А возможно и не будет их вообще, потому что последнее, что я от него слышал — это то, что он их не хочет, — он делает глубокий вдох, наконец, встречаясь глазами с Минхо, — И знаете, что? Вы ведёте себя так, будто бы были вынуждены смириться с тем фактом, что ему нравятся парни, потому что знали, что он со временем «исправится». Вы делаете вид, будто принимаете те немногие вещи, что знаете об его жизни, — фыркает он, отводя взгляд от Минхо и переводя его на его родителей, — И, наверное, это не должно быть сюрпризом, но, если честно, вы выглядите так, будто можете по-настоящему принять только друг друга. С такими родителями, неудивительно, что Минхо не хочет иметь собственных детей. Мать Минхо задыхается от злости, в то время как его отец сжимает руки в кулаки. Он выглядит так, будто может взорваться, если Минхо не предпримет что-то сейчас же. — Джисон! — кричит Минхо, на этот раз более решительно, снова пытаясь заставить своего парня остановиться. — Я просто не понимаю, — продолжает Джисон, уже спокойнее и холоднее, без эмоций и намёка на теплоту, снова переводя взгляд на Минхо, — Почему ты позволяешь им проезжаться по твоей личности бульдозером, когда тебе по жизни всё равно, что о тебе думают другие? Когда ты сам не сдерживаешься и не выбираешь выражений, говоря людям в глаза всё, что о них думаешь. Минхо прикусывает нижнюю губу. Он думает, что то, что сказал сейчас Джисон — это сильное преувеличение. Он столько раз сдерживался прежде — практически каждый день — в итоге ни разу так и не сказав Джисону, насколько он в действительности его ценит. Не говорит и сейчас. Он оправдывает себя тем, что чувства отличаются от мыслей, и может быть поэтому он так и ведёт себя со своими родителями — Легко быть прямолинейным и честным, высказывая свои мысли, но только в том случае, пока они остаются только мыслями, без примеси чувств и эмоций. — Ты весь день вёл себя как человек, с которым я не знаком, — говорит Джисон, и в этот момент его голос слабеет, превращаясь из дерзкого в побеждённый, — Простите, — он смотрит на Дживон, а затем на родителей Минхо, — Простите меня за эту вспыльчивость, но я должен был сказать это. Я, пожалуй, пойду. Он резко отодвигает стул, громко и противно скрепя ножками по кафельному полу, а затем встаёт. Минхо дёргается, чтобы пойти за ним, но отец бросает на него испепеляющий взгляд, заставляя колебаться. — Я сейчас, — бормочет Минхо, отводя взгляд от родителей, прежде чем пойти вслед за Джисоном в коридор, где тот уже надевает свои любимые мартинсы. — Что это было? — шипит Минхо. — Реальность, — холодно отвечает Джисон. — Ты оскорбил отношения моих родителей, Джисон. — Может и так, но разве я соврал? Минхо плотно сжимает губы. Он не может поспорить с тем, что Джисон прав. — Нет, но ты ещё и, блять, подставил меня, раскрыв мою ориентацию! — рычит он. Джисон усмехается. — Ты сам её раскрыл, Минхо. Но потом зачем-то позволил родителям затолкать её в тебя обратно. Они звучали так, будто искренне верили, что твоя гомосексуальность магическим образом излечилась только потому, что ты начал встречаться с девушкой. И знаешь, даже если бы ты и правда начал — в чём я сомневаюсь — это бы всё равно сделало бы тебя бисексуалом, а не гетеро. Но какая разница, если тебя просто устраивает, что они считают тебя таковым, не правда ли? Что теперь у тебя всё в порядке и ты вернулся в своё натуральное русло, — горько смеётся он, — Каламбур, блять, очень в тему. — Джисон… — вздыхает Минхо. Слова, брошенные младшим, ранят его, но он очень устал и очень не хочет разбираться с этим прямо сейчас. Джисон смотрит на него, будто бы ожидая объяснений или дальнейшего спора, но Минхо только стоит, молча опустив глаза в пол. Поэтому младший просто вздыхает и без лишних слов выходит из квартиры. Минхо в тишине возвращается на кухню, где никому уже не до еды. Его родители и Дживон в напряжённом молчании сидят за столом, не произнося ни слова. Минхо присоединяется к ним, опускаясь на стул и глядя на недоеденное мясо. — Твой новый сосед — очень грубый молодой человек, — нарушает молчание его отец, — Тот парень, Чанбин, тоже был не сахар, но, по крайней мере, он всегда был вежлив. Минхо, тебе стоит хорошенько подумать над своим окружением. Их разочарование очевидно, но они не говорят об этом вслух, что делает ситуацию ещё тяжелее. Может быть, если бы его родители что-то сказали по этому поводу, Минхо бы тоже не сдержался — сорвался, разразившись гневной тирадой и высказав всё, что думает, как это сделал Джисон. Он мог бы вывести их на эмоции; спросить, понимают ли они хоть немного, каково это — быть загнанным в угол так далеко, чтобы решить притворяться другим человеком несколько недель в год, утопая во лжи, вместо того, чтобы просто быть собой, просто потому что слишком устал от скандалов. Но его родители отточили это спокойствие до мелочей — они никогда не показывают ему никаких эмоций кроме разочарования в глазах. Им даже не нужно говорить об этом вслух — Минхо и так знает, о чём они думают. Только они почему-то не знают, что творится в его голове, и что он чувствует. — Минхо, — мягко окликает его мать, — Вызовешь нам такси? Мы хотели бы вернуться в отель. — Да, — коротко кивает Минхо, — Хорошо, — он тянется к своему телефону и открывает приложение, вводя адрес. Он благодарен за то, что машина находится практически сразу, но последующие пять минут ожидания оказываются самыми долгими в его жизни. Проводив родителей до машины, он возвращается в квартиру, где Дживон убирает со стола. — Тебе не обязательно это делать, — мягко говорит он. Дживон улыбается и пожимает плечами. — Это меньшее, что я могу для тебя сделать в качестве фальшивой девушки. Минхо фыркает. — Думаю, это значит, что на этом все твои одолжения для меня должны закончиться, — говорит он, плюхаясь на стул. Тело чувствуется тяжёлым, и какая-то часть Минхо хочет, чтобы он просто выплакался, но проблема в том, что в последний раз он плакал, когда ему было двадцать, с тех пор борясь со всем в одиночку. — Эй, — говорит Дживон, убрав все тарелки в раковину и вернувшись к нему, чтобы сесть рядом, — Ты в порядке? Минхо пожимает плечами. — Ну, как сказать. — Джисон вернётся. Вы обо всём поговорите, — утверждает Дживон. Она ничего не говорит о его родителях. — Дживон-а, — шепчет он, — Я так пиздецки ужасен в отношениях. Может, я даже не заслуживаю того, чтобы в них находиться. Знаешь, Джисон был прав. Абсолютно во всём. Дживон хмурится. — Может, всё же, не во всём? — Моих родителей и правда не заботит ничего кроме друг друга, — делится Минхо, — Но я не хотел для себя того же. Я всегда хотел чего-то большего, но боялся, что мои ожидания не оправдаются, в том числе и потому, что я и сам мог не оправдать ожиданий других. Потому что как я могу знать о том, что такое «что-то большее», когда я вырос с… Ну, ты их видела. — Ты слишком многого от себя требуешь, Минхо. Ты всегда будешь кого-то разочаровывать, но ты уже движешься в правильном направлении. Ты становишься лучше, — говорит ему Дживон. — Не знаю. Я пытался стать лучше для своих родителей, и посмотри, что из этого вышло, — пожимает плечами Минхо. Дживон осуждающе смотрит на него. — Не думаю, что притворяться кем-то другим и делать всё, что они хотят от тебя увидеть — значит становиться лучше. — Для меня то же самое. — Становиться лучше — значит поступать правильно по собственному желанию, — качает головой Дживон, — Поработай сначала над тем, чтобы не разочаровывать себя, а уж потом подумаешь о том, оправдываешь ли ожидания других. Минхо вздыхает. Разочарование в самом себе всегда было для него меньшим из зол, но он всё же пытается задуматься над словами подруги. Всё, что он чувствует — это подступающая мигрень. Всё остальное время, пока родители Минхо находятся в городе, Джисон не появляется в квартире Минхо. Не то чтобы это имело какое-то значение — Минхо просто возвращается к привычной рутине, ужиная со своими родителями каждый вечер. Их беседы остаются такими же пресными — не меняется ровным счётом ничего. Кроме того, что теперь ему больше не нужно притворяться, что у него есть девушка, но его родители, кажется, по-прежнему не признают слова Джисона всерьёз. В тот день, когда Минхо провожает их в аэропорт на обратный рейс в Корею и возвращается домой, в его квартире снова появляются признаки жизни: мартинсы Джисона снова стоят на полке для обуви, а свет в его комнате включен. Его любимая куртка брошена на диване, как и обычно — Минхо всегда отчитывал его за это, потому что кошки используют её в качестве подстилки, что, собственно, Суни и делает в этот момент. Минхо вздыхает и оставляет её на месте. На холодильник магнитом прикреплён чек на половину их счетов за коммунальные услуги, и ещё несколько — за арендную плату, полагает Минхо. Учитывая, что Джисон никогда не платил ему с тех самых пор, как они начали жить вместе, Минхо полагает, что теперь они впервые за всё это время действительно стали просто соседями по квартире. С того вечера, всякий раз, когда Джисон дома, он никуда не выходит из комнаты, кроме как в туалет или забрать доставку у курьера, чтобы снова отнести её к себе. Он попросту перестаёт замечать присутствие Минхо. Это нормально, думает Минхо, потому что он тоже зол, но в то же время и очень устал. Он правда не хочет новых конфронтаций, да и не готов к ним. Однако они всё ещё живут под одной крышей, и конфликт рано или поздно должен произойти. Это случается в один из будних дней, когда Джисон возвращается с работы и, вместо того, чтобы сразу пойти в свою комнату, как он и делал две последних недели — всегда хлопая дверью, если знал что Минхо дома, расслабляется в гостиной или суетится на кухне — направляется прямо к Минхо, лежащему на диване, и бросает разноцветный конверт ему на колени. — А? — Минхо поднимает глаза на Джисона, и тот пожимает плечами, — Что это? — Ты, вроде, умеешь читать, нет разве? — фыркает он. Он плюхается на кресло, и Суни сразу же запрыгивает на него. Вид Джисона с его старшим котом на коленях почти заставляет Минхо улыбнуться. Почти. Однако грубое поведение Джисона всё ещё раздражает его, поэтому он просто возвращает внимание к конверту. Открывая его, Минхо обнаруживает приглашение, адресованное им с Джисоном. Сынмин и Феликс устраивают вечеринку на заднем дворе своего дорогого особняка в честь первой годовщины, и они оба приглашены. Первая мысль Минхо заключается в том, что Сынмину определённо нравится рассылать бумажные приглашения на вечеринки — другие бы просто отправили письмо на электронную почту. А вторая... — Уже год прошёл? Джисон фыркает. — Да. Тебе стоит сходить. Посмотришь сам, какой жизнью тебе следует жить, если так хочешь угодить своим родителям. В словах Джисона слышится желчь, и челюсти Минхо сжимаются. Две недели молчания, и Джисон просто прерывает их вот так. — Серьёзно? — смотрит на него Минхо, — Серьёзно, Джисон? — Да, Минхо, — Джисон закатывает глаза, — Серьёзнее некуда. Сходи посмотри, чего из этого у тебя ещё нет. Чего тебе не хватает, — издевается он. — То есть, мы так и не поговорим об этом как взрослые люди, — говорит Минхо. — Лгать родителям и фальсифицировать отношения с девушкой уже было достаточно по-взрослому с твоей стороны, — Джисон закатывает глаза. Минхо стискивает зубы. — Ты, блять, не понимаешь, Джисон. — Да? Ну тогда попробуй объяснить. Сделай так, чтоб я понял. — Я очень устал в прошлом. И сейчас тоже. От их постоянного осуждения. Мне просто нужно было, чтобы это закончилось, — вздыхает Минхо, — Я об этом уже говорил! Я хочу, чтобы мои родители просто оставались моими родителями — чтобы я перестал каждый раз чувствовать, что они во мне разочарованы. Всё очень просто, когда они находятся за тысячи километров — неделя притворства за целый год никогда не казалась большой ценой за это, — он качает головой; чем больше он говорит, тем больше разгорается его гордость. Тем больше его злит то, что Джисон всё испортил, — Поздравляю, ты добился чего хотел. После твоего маленького взрыва за ужином они разочарованы во мне ещё больше. — Почему тебя это беспокоит? Они просто ханжи, прячущиеся за маской вежливых слов и натянутых улыбок. — Потому что они — мои родители, Джисон. Который раз повторяю. Я не хочу, чтобы они ненавидели меня, и я не хочу вычёркивать их из своей жизни, что из этого тебе не понятно, Джисон? Тебе повезло, что ты не сталкивался с постоянным разочарованием в глазах тех, кто тебе дорог. — Повезло? — в глазах Джисона вспыхивает гнев, — С чем повезло? С тем, что моя мать никогда не была рядом, чтобы показать мне это разочарование? Что мой отец умер, когда мне было двадцать? С чем из этого? Если кто-то в этом мире и хочет иметь рядом с собой родителей, видеть их разочарование и всё остальное — так это я. Я единственный в этой комнате, у кого нет ни того, ни того, Минхо, — фыркает Джисон, — Но мне нравится думать, думать, что я слишком люблю себя таким, какой я есть, чтобы жертвовать частью себя ради кого-то. Раньше я жалел себя, ведь моя мама не любила меня на столько, чтобы остаться со мной, но может это и к лучшему, что она ушла. Потому что так у меня, по крайней мере, есть свобода быть тем, кто я есть, — он качает головой, — Мой психолог, блять, поле работы перепахал по этому поводу. Минхо вздрагивает, ошеломлённый чистой враждебностью в голосе Джисона. — Да, — остатки гордости позволяют ему быстро вернуться в норму, — Именно поэтому ты меня и не понимаешь. — И не думаю, что хочу понимать, — Джисон качает головой, в его глазах видны усталость и разочарование, — А знаешь, что тут самое ебаное? Ты даже не удосужился рассказать мне об этом дурацком цирке. Наступает тишина, и Минхо, кажется, понимает. Джисону плевать на его ложь, на его фальшивые отношения или на то, как он общается со своими родителями. Реальная проблема заключается в том, что Минхо не рассказал ему об этом заранее. Возможно, если бы он поставил Джисона в известность, тот бы согласился подыграть этому глупому плану в первых рядах. — Если бы я рассказал тебе, — говорит он мягким и печальным тоном, — Что бы ты сказал мне? Джисон пожимает плечами. — Я думаю, ты уже знаешь, что я бы сказал, Минхо. Но ты уже никогда не узнаешь наверняка. Джисон встаёт с кресла и снова идёт к себе, не произнося больше ни слова. После его ухода Минхо не чувствует ничего кроме стыда. Всего через несколько дней после ссоры с Джисоном Минхо находит себя сидящим напротив Хёнджина за столиком в Старбаксе. Минхо решает развеяться, устав задыхаться в напряжённой атмосфере дома. Он уходит куда-то уже вторые выходные подряд после того, как его родители вернулись в Корею — в основном потому, что Джисон — заядлый домосед, который и шагу из дома не сделает, если ему не нужно на работу. Он остаётся в своём личном пространстве, не выходя из своей комнаты, но Минхо всё ещё чувствует его подавляющее присутствие, находясь дома. Это происходит случайно — он сталкивается с Хёнджином в торговом центре посреди шоппинга, и поначалу их встреча оказывается неловкой — Минхо почти притворяется, что не видит Хёнджина, но тот подходит к нему сам, и после скомканных приветствий неожиданно приглашает его выпить по чашечке кофе. У Минхо не находится веских причин ему отказать. И вот сейчас они сидят, глядя в свои чашки в неуютном молчании. — Ну... Как там Джисон? — спрашивает Минхо, пытаясь пошутить, учитывая, что даже деля квартиру с Джисоном он видит его реже, чем Хёнджин. — Отвратительно, — отвечает Хёнджин, и это не особо похоже на шутку. Минхо всё равно усмехается, за что получает в ответ строгий вгляд. — Ты знаешь что-нибудь о родителях Джисона? — спрашивает Хёнджин. — Мм? — Минхо застигнут врасплох внезапным вопросом, — В общих чертах. Его мать ушла из семьи, когда он был ещё ребёнком, да? — Да, ему было всего восемь или девять. А его отец умер несколько лет назад. Минхо кивает. Примерно это же он и слышал от Джисона. — Есть что-то ещё? — На самом деле, нет. После её ухода у Джисона начались большие проблемы с доверием. А потом, когда он потерял отца, всё стало ещё хуже — в этом никто не виноват, но... — пожимает плечами Хёнджин, — Джисону правда очень сложно доверять людям, потому что все рано или поздно от него уходят. Но тебе он почему-то доверяет. Минхо моргает. — А? — Ты слышал, что я сказал. Джисон доверяет тебе, — повторяет Хёнджин, — Возможно, сейчас он зол и расстроен, но он всё ещё не ушёл от тебя, значит на это есть какая-то причина. Он не просто так продолжает жить с тобой. Он ждёт. Минхо продолжает смотреть на Хёнджина, не зная, как ему реагировать. — Джисон... Ему нравится внимание, ему нравится чувствовать привязанность. Поэтому он всегда ищет себе компанию — так было с тех пор, как я впервые встретил его. Но спустя какое-то время всегда даёт людям повод уйти от него — сам это подстраивает. Но с тобой не так. Он не давал тебе поводов, которые заставили бы тебя уйти, и я не знаю, почем- Минхо усмехается, и Хёнджин, замолчав, вопросительно смотрит на него. — На самом деле, он дал мне множество поводов, — размышляет Минхо, — Он рассказывал мне такие вещи, после которых многие, вероятно, просто сбежали бы. — Что ты имеешь в виду? — Да так... — пожимает плечами Минхо, — Скажем так, я в курсе его проблем с доверием и всех вытекающих. — Оу? — Хёнджин выглядит удивлённым, — Оу. — Да, — фыркает Минхо, — Но он тоже знает обо всех моих скелетах в шкафу. Ладно, не обо всех, но о большинстве, — морщится он, — Кажется, единственное, о чём я ему не рассказывал, так это о своей фальшивой девушке, о которой знали только мои родители. Хёнджин улыбается, что удивляет Минхо. — И всё же, — начинает он, — Несмотря на то, что ты, как ты говоришь, обо всём знаешь, ты всё ещё не бросил его. И может быть поэтому он до сих пор рядом с тобой. Знаешь, с тобой у него самые долгие отношения, которые только были за всю жизнь. — Ещё даже четырёх месяцев нет, — бездушно замечает Минхо. — А ты думаешь, что у него когда-либо были отношения, которые длились больше двух? — смеётся Хёнджин, — Тем более, ваши отношения длятся намного дольше, чем четыре месяца, и ты сам это понимаешь. Минхо не знает, что на это ответить. Слова Хёнджина доходят до него медленно, но верно. А затем его желудок переворачивается, и ему с каждой секундой становится всё тяжелее дышать. Он делает глубокий вдох, прежде чем встать. — Я на минутку, — говорит он, жестом показывая в сторону уборных, прежде чем броситься к ним. Врываясь в мужской туалет и с облегчением обнаруживая, что он пуст, Минхо опирается руками об раковину и делает несколько глубоких вдохов, один за другим, прежде чем посмотреть на себя в зеркало. Прошло уже несколько месяцев, но он всё ещё не может поверить в то, что признал, что состоит в отношениях. С Джисоном. Или состоял? Их статус сейчас не особо понятен. В любом случае, отношения тесно связаны с ожиданиями, и Минхо знает, что снова их не оправдал. Ему всё труднее дышать, и он чувствует себя на грани гипервентиляции. Неужели это конец? Неужели они правда закончат вот так? Они оба не ожидали друг от друга чего-то сверхъестественного, но от этого не становится менее больно. Становится даже ещё больнее, если честно. — Ничего, — подтверждает Минхо. — Совсем ничего? — переспрашивает Чанбин. — Да. Совсем, — повторяет Минхо, — Ну, за исключением того, что моя мать снова пытается свести меня с каждой дочерью своих подружек. Поэтому... да. Они с Чанбином снова сидят в Веноме, который всё ещё является любимым местом Минхо. Он хотел выбить клин клином и вытеснить ненужные мысли из головы, поглощая шот за шотом до тех пор, пока его мозг, наконец, не отвлечётся на что-то другое, но Чанбину, к сожалению, завтра с утра на работу, так что он отказывается напиться до чёртиков за компанию с Минхо. В итоге они просто сидят, потягивая пиво, пока Минхо рассказывает другу о том, что его родители всё ещё делают вид, что событий с Джисоном вообще не было. Что они так и не узнали о том, что Минхо их обманывал. Чанбин как раз только что спросил, не изменилось ли что-то после той ситуации. — В общем, можно сказать, что они ведут себя так, будто мы с Дживон мирно и по-дружески расстались между делом. — И поэтому они уже составили список твоих новых свиданий вслепую. — Да. Пытаются, — поясняет Минхо. — Господи, — Чанбин качает головой, присвистывая, — Не могу поверить, что твои собственные родители пытаются взять тебя газлайтингом. Мои просто выкинули меня из дома, оставив без гроша за душой, как только я посмел их ослушаться. Минхо фыркает, потому что он-то может в это поверить. Так было всю его молодость — его родители "верили в силу позитивного мышления", как они обычно выражались. Когда Минхо делал что-то, что им не нравилось, они делали вид, что этого никогда и не происходило, но потом всячески заставляли Минхо чувствовать вину, ожидая, что он обязательно исправится и, наконец, воплотит в жизнь то, что от него хотят. Это изматывало. — Вот, например, на днях она рассказывала мне о дочери её подруги, которая закончила школу в Чикаго, но сейчас думает переехать сюда. И невзначай спросила, не хочу ли я с ней познакомиться. Думаю, мы оба знаем, к чему она клонит, — качает головой Минхо, — Мои родители никогда не изменятся, и, возможно, мне стоит смириться с этим, потому что я не изменюсь тоже. Они сколько угодно могут притворяться, что их реальность такова, какой они хотят её видеть, но я устал пытаться изменить свою собственнную, чтобы она подходила под их стандарты. — И правильно, — соглашается Чанбин, поднимая стакан пива для тоста, — Но разве не это же ты говорил в прошлый раз, когда они приезжали? А потом ты втянул во всё это Дживон. Минхо поражённо стонет, потому что Чанбин прав. Такие моменты просветления случаются с ним каждый год после того, как его родители улетают домой, но к их следующему визиту всё снова возвращается на круги своя. Его картина мира снова становится серой и искажённой. — Я очень виноват перед Дживон, — признаёт Минхо. Это один из редких моментов, когда его никому ненужная гордость уходит, хотя бы на какое-то время, — Я не должен был втягивать её во всё это, — он уже извинился перед ней лично, и она любезно успокоила его, дав понять, что всё в порядке, но Минхо всё ещё чувствует себя паршиво. Это ново для него — позволять себе проживать негативные эмоции. Обычно он откладывает всё дерьмо на потом и больше никогда к нему не возвращается. — Братан, не кори себя за это слишком сильно. Думаю, ей не сложно было притворяться твоей девушкой, — смеётся Чанбин, — Но тебе повезло, что она в порыве эмоций не последовала примеру Джисона и не заявила, что девушки ей нравятся ровно так же, как и парни. Они оба смеются, и Минхо, наконец, чувствует облегчение. — Но знаешь, — продолжает Чанбин, — Вообще-то мы говорили об этом. — Вы с Дживон? Крысятничали за моей спиной? — щурится на него Минхо. Чанбин фыркает. — Именно. Мы сплетничаем о тебе в свободное время, и не делай вид, что ты об этом не знаешь. И не вздумай строить из себя святого, потому что и мы с тобой сплетничаем о ней на досуге. Минхо невольно смеётся. — Ладно, ты прав. Так что ты хотел сказать? — Мы оба считаем, что тебе нужно встряхнуться и начать относиться к своим мечтам более серьёзно, — говорит Чанбин, — Ты часто шутишь о том, что хочешь открыть ресторан, но мы оба знаем, что это совсем не шутка. — Не понимаю, о чём ты, — прерывает Минхо. — Минхо, просто заткнись, — цокает языком Чанбин, — Я прожил с тобой два года. Я видел все твои концепции меню... — Эй, — Минхо пинает его под столом, — Ты рылся в моих вещах?! — Делать мне нечего больше?! Это не я раскидывал открытые блокноты по всему дому! Минхо фыркает. Чанбин снова оказался прав. Он действительно делает заметки, разрабатывая концепции меню, и записывает рецепты, которые придумывает сам. Минхо особо не распространяется об этом, сохраняя это как нечто личное. — Тем не менее! — Чанбин закатывает глаза, — Если ты хочешь искупить свою вину перед Дживон, тебе стоит ещё раз подумать о том, чтобы снять то помещение для ресторана, которое она нашла для тебя уже больше года назад! — Кто-то же снял это помещение несколько месяцев назад, нет разве? — Да, это был фреш-бар, который продержался около двух месяцев, но потом у них возникли какие-то проблемы, и теперь помещение снова сдаётся в аренду. — Похоже, это проклятье... — комментирует Минхо, — Проклятое место, я имею в виду. Чанбин смеётся. — Минхо... — качает он головой, — Ладно, может быть ты всё ещё не готов к таким глобальным переменам в плане работы твоей мечты... Но может быть, ты, по крайней мере, попытаешься исправить ситуацию с мужчиной твоей мечты, который, ставлю сотку, теперь приходит к тебе только во снах, а? — Знаешь, кошмары — это тоже сны, — бормочет Минхо. — Но ты не торопишься отрицать того, что я сказал, — знающе усмехается Чанбин. Минхо не совсем понимает, что он забыл здесь — в доме Феликса и Сынмина. Однако, он должен признать, что их особняк хорош: белые заборы с лёгким и уютным оттенком цвета слоновой кости, ухоженный сад на заднем дворе, да и вообще внутри дом выглядит так, будто сошёл с обложки модных дизайнерских каталогов. Двор заполнен снующими туда-сюда гостями, с большинством из которых Минхо знаком. Однако, это не означает, что с кем-то из них он хотел бы поболтать. — Ты всё же пришёл, — раздаётся знакомый голос позади. Минхо вздыхает, прежде чем обернуться. — Привет, Сынмин, — здоровается он, — Да, решил заехать на твоё празднество, чтобы посмотреть, как ты там поживаешь спустя год после того, как оказался связанным семейными узами по самые яйца. Сынмин закатывает глаза. — Что ж... Спасибо, наверное. Минхо делает паузу, осматриваясь, прежде чем решить, что, пожалуй, ему хоть в этот раз стоит побыть с Сынмином искренним и сказать что-то хорошее, — Ну, — подражает он голосу Сынмина, — С годовщиной тебя. — Спасибо, — повторяется Сынмин, морщась, — Господи, Минхо, ты ж весь провонял водкой. — Немного подзаправился, чтобы пережить эту отстойную загородную вечеринку. Сынмин фыркает. — Ну конечно. Минхо некоторое время смотрит на него, решая перестать кружить вокруг да около. — Сынмин, зачем ты на самом деле меня пригласил? — в каком-то смысле этот вечер напоминает ему о том дне, когда Сынмин позвал его на свою свадьбу, за исключением того, что обстоятельства с тех пор очень изменились. — Я и не приглашал, — смеётся Сынмин, — Это Феликс. Он сказал мне, что вы с Джисоном теперь вместе, — фыркает Сынмин, и Минхо понимает, что тот не очень-то в восторге от Джисона. Почему-то от этого он чувствует воодушевление, — Приглашение было для него, а ты так, как довесок в статусе +1. Минхо усмехается. — Кстати говоря, — Сынмин игнорирует его невежество, — Где твоя лучшая половина? Минхо поднимает бровь. — Ты правда считаешь его моей лучшей половиной? — Вот уж не знал, что ты разучился воспринимать сарказм, — возвращает Сынмин. — Да пошёл ты. Сынмин ухмыляется. — Если честно, вы оба одинаково отвратительны, — он делает паузу, — Может, поэтому вы так и подходите друг другу. — Что? Сынмин пожимает плечами. — Когда Ликс впервые рассказал мне о вас, я просто посмеялся. А потом задумался и понял, что в этом есть смысл. Вы будто созданы друг для друга. Минхо шокирован, если выразиться мягко. — Думаешь? — Конечно. Вы оба — ещё те мудаки, — добродушно усмехается Сынмин, — Вы заслуживаете друг друга, и сейчас я имею в виду, что в хорошем смысле. — Вау, как красноречиво с твоей стороны, — усмехается Минхо, — Спасибо... И всё такое. Сынмин смеётся в ответ. — Я слышал, что твои родители приезжали несколько недель назад. — Да, в прошлом месяце. — Мои родители думают, что ты в кои-то веки завёл счастливые и даже здоровые отношения с какой-то девушкой. Минхо фыркает, мгновенно раздражаясь от того, что ему снова и снова напоминают об этом испытании, хотя он пришёл сюда именно затем, чтобы в очередной раз от этого отвлечься, разобраться во всём и оставить позади — в том случае, если найдёт Джисона. Он знает, что они могут и должны разобраться с этим тогда, когда они оба будут готовы, но раз уж он всё же пришёл на эту вечеринку, это должно быть знаком. Хотя, с течением вечера он всё меньше становится в этом уверен. — Так и есть, — отвечает он, — Думаю, мои родители не удосужились рассказать им обновлённую информацию после того, как узнали, что всё было совсем по-другому. Сынмин смеётся. — Они слишком пекутся о том, с кем мы встречаемся. Я знаю об этом не понаслышке — они устроили мне полноценный ад после того, как я бросил тебя, и до сих пор до конца не приняли Феликса. Они не понимают, что он по-настоящему любит меня и делает счастливым, в то время как ты... да. — Ты меня не бросал, — возражает Минхо, — Мы расстались обоюдно. — И это весь твой вывод из того, что я сказал, да? — неверяще хихикает Сынмин, — На самом деле не важно, кто кого бросил, всё, что я помню — это то, что ты использовал меня, чтобы сделать твоих родителей счастливыми, а мне и этого хватало. — Мы оба пользовались друг другом, Сынмин, и по множеству причин, не сваливай всё на меня. — Ладно, признаю. И нас это устраивало, пока... — Пока что? — Пока я не захотел чего-то большего, — вздыхает Сынмин, качая головой, — Поэтому ты притворялся, что можешь дать мне больше, хотя и пытаться не собирался, — Минхо вздрагивает, потому что Сынмин прав, но это не значит, что его слова не ранят, — Нет смысла больше в этом копаться, — заключает Сынмин, — Я сейчас с Феликсом, и я с ним счастлив. Ты с Джисоном, и из того, что я слышал, вы тоже находитесь где-то там в своём счастливом пузыре. Он — не я, и, возможно, то, что ты можешь предложить ему, сделает его счастливым, в то время, как мне это просто не подошло. — Да, но, кажется, Феликс ничего не рассказал тебе. Сынмин поднимает бровь. — В райском саду поселилось яблоко раздора? — Разве тебе есть до этого дело? — На самом деле нет. Но ты здесь, на моей вечеринке, так что я вынужден вести светскую беседу, — Сынмин смотрит на него с огоньком веселья в глазах, — Так и быть, сделаю тебе одолжение и скажу ещё кое-что, потому что тебе, похоже, нужно это услышать. Ты не такой мудак, которым пытаешься казаться для остальных. И, заметь, это говорю тебе я, тот, кто настрадался от тебя больше всех остальных твоих бывших вместе взятых. Минхо пристально смотрит на него, и Сынмин бесстрашно выдерживает его взгляд до конца. — Пф, — фыркает Минхо, первым отводя глаза. Сынмин торжествующе ухмыляется. — Как бы то ни было, если ты искал своего бойфренда, он сейчас в доме, помогает моему мужу вынести лёд для напитков. — А, да. Спасибо, — кивает Минхо с непроницаемым лицом, стараясь не показывать Сынмину, как его слова подействовали на него. Минхо кивает и уходит, благодаря небеса за то, что сразу же взглядом находит в толпе знакомое лицо в виде Чанбина. — Эй, а где твоя вторая половинка? — спрашивает Минхо, как только подходит к другу, оглядываясь по сторонам. Если Чанбин здесь, то Хёнджин, наверняка, тоже где-то неподалёку. — Внутри, вместе с твоей второй половинкой и его другом, — отвечает Чанбин, невозмутимо потягивая свой коктейль. — Готовит лёд? — Не-а. Помогает Феликсу сделать "Зов джунглей". Очевидно этот напиток был хитом в их студенческие годы. — Оу, — Минхо смеётся над тем, как расходятся данные Чанбина и Сынмина, задаваясь вопросом, в курсе ли вообще Сынмин, что они собираются подавать такой ядрёный коктейль на его вечеринке, — Кстати, где тут можно выпить? — Да прямо здесь, — отвечает Чанбин, указывая за спину Минхо. И действительно, когда Минхо оборачивается, он, наконец, замечает Джисона, помогающего своим друзьям принести контейнеры с напитками максимально радиоактивного цвета. Тот самый фирменный напиток Феликса, как смеет предположить Минхо. Джисон замечает его, и когда их взгляды встречаются, младший слегка наклоняет голову в сторону. По выражению его лица сложно что-то понять, но он, по крайней мере, не отводит взгляда, держа зрительный контакт до тех пор, пока что-то внутри Минхо не ломается, и он не позволяет себе слегка улыбнуться Джисону. На долю секунды уголки губ Джисона дёргаются вверх, и он почти улыбается в ответ, но затем быстро наклоняется к Феликсу, чтобы что-то прошептать, а затем поворачивается и направляется обратно в дом. Минхо разочарованно выдыхает и хватает Чанбина за руку. — Ну-ка пошли проверим, убивает ли этот Зов Джунглей так, как они рассказывают. На часах нет и четырёх часов дня, но Минхо наливает себе сразу два стакана до краёв. Он будто возвращается во времена колледжа, опрокидывая оба стакана друг за другом и не заботясь ни о своей печени, ни о завтрашнем дне. Удивительно, но коктейль Феликса оказывается сладким и вполне себе пригодным для питья — но на самом деле абсолютно убийственным. Фруктовый микс в сочетании с водкой, текилой и джином обжигает горло, но оказывается таким вкусным, что к нему хочется возвращаться снова и снова. Минхо держится рядом с Чанбином, а значит, автоматически, и рядом с Хёнджином — по крайней мере, он так считает, потому что даже толком с ними не разговаривает. Он просто пьёт, пьёт и пьёт, краем глаза следя за перемещениями Джисона. Двор Феликса и Сынмина, конечно, просторный, но не настолько, чтобы Джисон не появлялся на периферии его зрения каждые пару минут, и чтобы они не встречались взглядами. Минхо знает, что ему нужно подойти первым; Хёнджин прямо сказал ему об этом. Джисон ждёт. Но Минхо не особо хорош в разговорах, особенно когда ему нужно обнажать собственные чувства. Для этого ему нужно поднабраться смелости в виде жидкого топлива, и поэтому он вливает в свой организм всё больше и больше алкоголя до тех пор, пока солнце не исчезает, звёзды не гаснут, а садовые фонари не ослепляют его до такой степени, что будто бы превращаются в диско-шар, который мигает над его головой. Или, может быть, он просто словил вертолёты. Картинка перед глазами начинает плыть, все блики света смешиваются в один, и Минхо чувствует себя потерянным. — Эй, Минхо, — он вдруг слышит знакомый голос; тяжесть знакомой руки ложится ему на плечо, — Ты в порядке? Это Джисон. Кто ещё это может быть, если не он? Губы Минхо растягиваются в глупой улыбке, когда он поворачивается к нему, практически оказываясь в объятиях младшего. Он внезапно чувствует себя комфортно. В безопасности. Дома. — А вот и ты! — объявляет он, — Мне нужно... Джисон, мне нужно сказать тебе кое-что. — А? — голос Джисона усталый, но мягкий. Обеспокоенный. — Что такое? — Я-... — начинает Минхо; так много слов вертится у него на языке, а ещё больше застряло в горле. Они все смешиваются в одну кучу, и Минхо уже слишком не в себе, чтобы попытаться связать их вместе так, чтобы они имели смысл. Желудок сводит спазмами, голова кружится. В горле резко пересыхает, и, внезапно, это уже не просто слова, застрявшие в горле — всё, что оказалось у него в желудке за этот день, резко просится наружу, и он отворачивается от Джисона, отбегая к кустам, чтобы освободить всё его содержимое. Минхо требуется некоторое время, чтобы разобраться с этим, но он помнит, как его спину успокаивающе потирала чья-то рука, а потом, когда всё закончилось, перед глазами резко потемнело. Когда Минхо просыпается в своей постели, он чувствует во рту такую засуху, что и Сахара рядом не стояла. И в целом чувствует себя так, будто его переехал десятитонный грузовик. На тумбочке лежит пара таблеток аспирина, а около них — стакан воды. Он собирает свои последние силы в кулак, протягивая руку за лекарством и запивая его. Минхо заставляет себя встать с кровати, замечая, что Джисон сидит на балконе, гладя Дори, который мурлыкает у него на коленках. Дверь балкона закрыта, и как только Минхо открывает её, Джисон тут же удивлённо поднимает глаза. — Привет. — Привет. — Сколько сейчас времени? — Чуть больше полуночи. Минхо мычит и опускается на пол рядом с Джисоном. Дори тут же вырывается из рук младшего и заползает на колени Минхо. — Что ты здесь делаешь? — спрашивает он, — Холодно же. Джисон пожимает плечами. — Дори грел меня, пока ты его не отвлёк. Минхо мычит. — Прости за то, что получилось с моими родителями, — бормочет он. Джисон ничего не говорит, но выражение его лица остаётся спокойным — не раздражённым и не разочарованным. Может быть, даже располагающим. Наконец-то готовым выслушать. — Буду честным. Они всё ещё остаются моими родителями, и я ничего не могу с собой поделать. Возможно, желание угодить им заложено в моей ДНК, — горько усмехается Минхо, — Я могу бесконечно говорить о том, что перестану волноваться о том, что они думают обо мне и чего от меня хотят, но мы оба знаем, что в итоге ничего не изменится. Но я обещаю, что больше не буду притворяться, будто бы у меня есть девушка. По крайней мере, пока мы с тобой вместе. — Хорошо, — отвечает Джисон, коротко и лаконично, — Я в курсе. — А? — Ммм, — улыбается ему Джисон, — На самом деле, ты уже говорил это несколько часов назад. Ты извинился как минимум раз двадцать за вечер, — усмехается он, — Я тебя услышал. И простил. Просто убедись в том, что в следующий раз, придумывая такие планы, ты посвятишь меня в них. Я даже могу нацепить парик и притвориться твоей девушкой, если будет нужно. Только не оставляй меня в стороне. Минхо тихо смеётся. — Договорились. — Ты помнишь что-нибудь ещё с вечеринки? — спрашивает Джисон. — Не уверен. — Сынмин около шести вечера принёс нам караоке-машину, и ты отчаяннее всех пытался завладеть микрофоном. У меня не было другого выбора, кроме как спеть с тобой четыре дуэта подряд, — делится Джисон с нахальной ухмылкой. Минхо морщится. — Пожалуйста, скажи, что это никто не снимал. Джисон хихикает. — Минхо, двадцать первый век на дворе. Конечно же, Чанбин заснял каждую секунду. Но не волнуйся, мы там зажгли. — Честно говоря, последнее, что я помню — это то, что меня стошнило. После этого — чистый лист. — Да, ты, вроде как, заговнякал мои любимые мартинсы. — Я куплю тебе новые. — Как скажешь, сахарный папочка, — улыбается Джисон, целуя Минхо в щёку и приваливаясь к его боку, уложив голову на плечо, — Мы с Чанбином несколько раз пытались отобрать у тебя алкоголь, но ты не слушался. Минхо вздыхает. — Знаешь... — на губах Джисона появляется слабая улыбка; хоть Минхо её и не видит, он чувствует её в его голосе, если такое вообще возможно, — После того, как я помог тебе добраться до дома, после того, как тебя ещё пару раз стошнило, и после того, как я помог тебе умыться и переодеться в чистую одежду... Тогда ты сказал что-то на самом деле... Ты сказал худшую вещь, которую я когда-либо слышал из твоих уст. Минхо стонет и отпускает Дори, смущённо закрывая лицо ладонями. — Блять. Хочу ли я знать? — Джисон смеётся, и Минхо нервничает ещё больше, — Давай ты не будешь мне этого говорить. Я не хочу. Я и так достаточно раз опозорился за этот вечер. Джисон смеётся. — Ладно, — кивает он, глядя на Минхо. Его глаза сияют ярче, чем звёзды в ночном небе. Он делает долгую паузу, прежде чем внезапно сказать: — Я тоже тебя люблю. Минхо на мгновение замирает, а затем чувствует, как внутри разрастается тепло. Губы сами собой изгибаются в улыбке, и сердце начинает бешено стучать в груди. Я тебя люблю. Вот оно. Джисон прав — это, вероятно, худшая правда, которую Минхо когда-либо говорил. И где они сейчас? Их руки сами собой находят друг друга, и пальцы переплетаются, складываясь в идеальный пазл. — Знаешь, с тех пор, как мы встретились, прошёл уже год, — бормочет Минхо. — Хм, — задумчиво хмыкает Джисон, — Верно. Так что, с первой годовщиной нашей встречи нас? — С годовщиной, — вторит Минхо. Минхо знает, что в глубине души они оба всё ещё могут ожидать худшего друг от друга; он до сих пор не понимает до конца, что происходит между ними, и не знает, как это закончится; но прямо здесь и сейчас у них всё в порядке, потому что они сами так решили. И если он собирается быть с Джисоном честным до конца — это тот самый шанс, и он даёт Минхо надежду. Потому что они выбрали простить друг друга, выбрали принять друг в друге даже самые худшие стороны. Возможно, однажды они убьют друг друга; возможно, однажды они назовут имена друг друга, когда их спросят о том, кто мучительнее всего разбил им сердце; а может быть и нет. Может быть, у них будет больше таких дней, как сегодняшний — когда всё начинается ужасно, но заканчивается счастливо; где они всё ещё хотят быть друг с другом, несмотря ни на что. Это пугает, истощает, выматывает нервы, но без этого никак — Минхо давно понял, что с этим нужно просто смириться и принять вещи такими, какие они есть.

🌟

(Чего никто из них точно не знал, так это того, что спустя ровно пять лет они будут лежать в одной постели, плечом к плечу, отходя от очередной эйфории, пока Джисон первым не нарушит тишину: — Твоё самое большое разочарование? Минхо посмеётся, глядя на него с нежностью, которую уже давно перестал скрывать. — Встретить тебя, — просто и игриво ответит он, — Я вообще-то надеялся на горячий перепихон на одну ночь, и где мы сейчас?... Секс, кстати, лучше, чем когда-либо. Джисон в ответ посмеётся, отвечая так же игриво. — Уж прости, что не оправдал твоих ожиданий. — Да-да, я подумаю над этим, если ты хорошенько загладишь свою вину. Джисон улыбнётся, просияв от безудержной радости, и перевернёт их так, чтобы оказаться сверху, дразня. — И как ты предлагаешь мне это сделать? Минхо посмеётся и обнимет Джисона за талию, притянув к себе и шепча ему на ухо так же счастливо, как и Джисон до этого: — Думаю, ты и сам знаешь.)