Белые тапочки

С момента усыновления Егора прошел год. С опозданием парень все же сдал экзамены и поступил в один из экономических университетов. Я поддерживал его как мог, заставляя учиться и не отвлекаться на развлечения. Обвыкшись и поняв, что я не брошу его и не откажусь от своего слова, Егор осмелел, требуя от меня все больше и больше. Нет, он вовсе не высасывал из меня денег и не возвращался домой под утро – он хотел моей любви. И не получая никаких подтверждений, кроме моего срыва при первом поцелуе, подросток злился и устраивал одну истерику за другой. Но ни одна из этих истерик не дошла до инспектора, исправно проверяющего подопечного даже после совершеннолетия. Меня с трудом, но все же признали хорошим родителем. Конечно, не обошлось без наставлений и лекций о том, что неплохо бы найти жену, но все эти разговоры я пропускал мимо ушей, повесив на лицо милую дежурную улыбку. На самом деле, я действительно любил Егора. И так сильно, что уверен – лучшего родителя найти не сможет никто. И все же моя любовь была неправильной: несколько слов на бумаге, статус родителя - и я запретил себе всякие отношения между нами. Мы семья, а это накладывает определенные обязательства. И я душил в себе эти чувства, убеждая себя подождать, продержаться еще день, оттолкнуть его сейчас. У него может быть прекрасное будущее, с, наверняка, красивой и умной девушкой. Я не могу, не имею права лишать его счастья. Как мантру я повторял это изо дня в день, избегая любых контактов с парнем. И все же с каждым днем становилось все сложнее, выдержка меньше, а Егор желаннее. Год я умудрился продержаться, но ничто не длится вечно. Рано или поздно ситуация пришла бы к своему логическому завершению. - Стас, ты дома? – по квартире разнесся громкий голос Егора. Я только недавно пришел с работы, а мой «сын» как раз вернулся из университета. Парень наотрез отказался звать меня отцом. Да и я не смог звать Егора сыном, просто не воспринимал его так. - Почему не отвечаешь? – со спины подкрался возмущенный Егор. Он обнял меня сзади, положив голову на плечо. - Егор, - я попытался мягко отстранить его, но он был сегодня на удивление упрям. - Я люблю тебя. И хватит меня затыкать. Ты слишком много думаешь, и мне это надоело. Надоело, что ты решаешь за меня. Надоело, что ты возомнил себе святым. Я всю жизнь жил один, и я умею принимать решения. Хватит считать меня маленьким. Ты любишь меня, я знаю. Так что тебе мешает? - Мы семья. - Если тебе мешает только это, я сожгу эти чертовы документы, - зло закричал парень, прижимаясь ко мне. - Егор, - ну что я мог сказать, кроме его имени. - Что Егор? Что Егор?! – вспылил он, обойдя меня так, чтобы смотреть в глаза. Попытку поцеловать я пресек сразу. Теперь я крепко держал его за плечи, не давая ни приблизиться, ни уйти. Очень многое хотелось ему сказать, но один взгляд в его глаза смел все тщательно возводимые преграды. Иногда у людей просто срывает крышу: от стресса, от переживаний, от постоянного сдерживания своих чувств. Мне просто надоело себя одергивать каждый раз, когда Егор попадался мне на глаза. В голове мелькнула мысль, что потом я об этом наверняка пожалею. Мелькнула и пропала... Остался только он. Сначала был поцелуй. Нежный и легкий, он перешел в страстный как-то незаметно. Егор застыл, когда я потянулся к нему, мягко и в то же время настойчиво касаясь языком губ. Он, все еще недоверчиво, приоткрыл рот, предоставляя мне полную свободу действий. Я осторожно прошёлся по нёбу, очертил ровный ряд зубов и, найдя его язык, захлебнулся в желании. Я хотел его. Здесь. Немедленно. Поцелуй стал жарким, мысли спутались, а руки так сильно сжали Егора, что наверняка останутся синяки. Мой напор немного напугал парня, но он не посмел отстраниться, боясь спугнуть долгожданное счастье. Я сам попытался это сделать, но Егор прижался ко мне изо всех сил, не давая двинуться. - Не уходи. Я люблю тебя, Стас, - он умоляюще посмотрел на меня, и я не смог противиться его молчаливой просьбе. Потянул его за руку к спальне, и он послушно пошёл за мной. Это был его последний шанс передумать, но Егор, весь красный от смущения и стыда, начал яростно раздеваться. Парень чуть ли не рвал непослушную одежду, и я мягко перехватил его руку и поцеловал в запястье. - Не нервничай так, - произнёс я чуть насмешливо, хотя сердце готово было пробить грудную клетку. Ещё пару мгновений полюбовавшись на раздражённого Егора, я всё-таки взял дело в свои руки и раздел его. От каждого моего «случайного» касания, по его телу пробегали мурашки. Сам я быстро избавился от одежды и, не давая неловкости окончательно испортить этот момент, приступил к действиям. Руками прошёлся по спине, пересчитывая каждый позвонок, спустился ниже, к пояснице, а затем перешёл на уже наполовину вставший член. В это время мои губы помечали шею и ключицы, оставляя пока невидимые засосы. Чуть приподнявшись, я нежно прикусил его ухо. Егор уже не знал, куда себя деть. Возбуждение накатило лавиной, реальность превзошла все ожидания, а ведь это только начало. Я повалил его на кровать, мне всё время казалось, что еще немного и он сам бы упал. Новый жадный поцелуй, а рука уже опустилась на член парня, готового вот-вот кончить. И все же оргазм пришёл неожиданно, и Егор кончил мне в руку, обмякнув на кровати. Я слегка отстранился, размышляя, стоит ли нам продолжать, но парень несмело потянулся ко мне. - Не хочу один получать удовольствие, - прошептал он, положив руку на мой стоящий член. От этого робкого прикосновения я возбудился ещё больше и пару мгновения спустя тоже кончил. Однако и на этом Егор не остановился. - Я хочу тебя. Внутри, - выпалил он, жутко покраснев. Не говоря ни слова, я аккуратно приступил к подготовке. Специальная мазь уже давно лежала у меня в тумбочке, а всю теорию я выучил еще до усыновления Егора. Первый палец парень принял охотно, но следующие два уже явно вызвали дискомфорт, так что он заёрзал, пытаясь вытолкнуть инородный предмет. Я начал нашёптывать ему всякие глупости, пытаясь хоть как-то успокоить. Наконец я счёл его подготовку завершенной и осторожно вошёл в него. Для Егора проникновение явно было болезненным,но как же приятно быть в нем. - Егор, ты прекрасен, - прошептал я, совершая первые толчки. – Только расслабься, прошу. Станет лучше, я обещаю. Вскоре нам обоим действительно стало лучше. Первым разрядки достиг я, предварительно выйдя из парня. Егор кончил чуть позже и с моей помощью. Я почувствовал себя вымотанным, но до неприличия счастливым. Какое же это счастье – иметь право прикасаться к любимому человеку! Однако парень выглядел не очень хорошо. Ему явно нелегко дался первый раз. - Ты не жалеешь? – спросил я, со страхом ожидая ответа. - Нет, конечно! – поморщившись от боли, фыркнул Егор. – Я же сам этого и добивался. Улыбнувшись, я поцеловал его в висок и отправился на кухню за водой. Очень хотелось пить. Взяв стакан и для парня, обнаружил моё чудо уже спящим. Стараясь не разбудить, я обтёр его и укутал в одеяло. После этого я отправился в ванную, где меня и застал звонок в дверь. - И кого принесло? – проворчал я, смутно догадываясь и молясь, чтобы я не угадал. Надежды не оправдались: передо мной стояла моя собственная мать, буквально прожигая меня взглядом. Мне даже показалось, что я мгновенно высох после душа. - Что за неподобающий вид, Стас? – возмущенно окинув взглядом мою одежду, состоящую из одного полотенца, спросила Ксения Эдуардовна. – Чему я тебя учила? - Проходи, мама. Я тоже рад тебя видеть, - вздохнул я, ожидая очередной скандал со стороны любимой родственницы. Нет, про мою маму нельзя сказать ничего плохого: она сильный человек, который смог в одиночку вырастить меня после ухода отца. Взвалив на себя все тяготы моего воспитания, она смогла сделать из меня достойного, по моему скромному мнению, человека. Однако последствием такой жизни стала слишком навязчивая забота, от которой я и сбежал в отдельную квартиру. А учитывая Егора, я ожидал хорошую взбучку не только за неубранное жилье, плохую работу или отсутствие жены, но и за появление парня в моей жизни. - Где она? – поджав губы, спросила мама, внимательно осматривая квартиру. Перед спальней я успел ее перехватить. - Кто она? - Та шлюха, от которой ты заделал ребенка. Она в спальне, да? – Ксения Эдуардовна попыталась зайти внутрь, но я держал дверь крепко. - Тише, Егора разбудишь. Ты можешь сначала послушать, прежде чем делать какие-то выводы? – устало вздохнул я и повел маму на кухню. - Если бы ты удосужилась хоть немного узнать, прежде чем сломя голову ехать ко мне, то узнала бы, что Егору восемнадцать лет. И если только в пять лет я ни с кем не встречался, то тогда он никак не может быть моим сыном. Это раз, - я не даю ей меня перебить. – Его мать от него отказалась, и то, от кого он был рожден, не имеет для меня никакого значения. Это два. Эта женщина вызывает у меня только чувство омерзения и жалости, да и виделись мы от силы раз пять, большинство на суде. Это три. Мне дорог Егор, и он стал частью моей семьи. Ты можешь принять это, можешь не принимать, но он останется для меня самым дорогим человеком на свете. Это четыре. Я прекрасно справляюсь с его воспитанием, мне не нужна помощь или няньки, ты же воспитала меня одна. Это пять. Я перевёл дыхание после длинной речи и осмелился взглянуть на мать. Она уже не молодая женщина, старость уже коснулась её лица, вычертив морщинки у глаз и рта, однако в ней все еще был стержень. Сам я больше похож на отца, хотя мама многое вложила в меня. И пусть мои слова прозвучали жестоко, но я должен раз и навсегда дать понять дорогому мне человеку, что не отступлюсь. Иначе не избежать мне упреков до конца жизни. - Дашь хоть взглянуть на своего внука, непутевый? – вздохнула она недовольно. Мы оба очень упрямые, хоть и знаем, когда надо остановиться. И сейчас Ксения Эдуардовна неохотно, но признала мое право на Егора. - Конечно, - улыбнулся я. С плеч будто гора свалилась. Осторожно заглянув в спальню, мама проворчала, что я совсем загонял ребенка. И что она будет часто приезжать и проверять меня, потому что мужчины не могут сами справиться с воспитанием. И она, как бабушка, обязана проследить за внуком. На каких-то словах я кивал, с чем-то не соглашался, но теперь я был уверен, что все у нас будет хорошо. И все силы я потрачу на то, чтобы сделать этого улыбающегося во сне парня счастливым.