𝐚𝐧 𝐢𝐧𝐝𝐢𝐫𝐞𝐜𝐭 𝐤𝐢𝐬𝐬.
4 июля 2022 г., 21:40
— Феликс, давай, двигай свою задницу, мне серьёзно негде сесть!
Ликс стыдливо поджимает губы и отводит взгляд, когда его зажимают со всех сторон — ему мало было Хан Джисона, отсиживающегося рядом, который уже успел выпить две рюмки крепкого соджу; теперь его толкает плечом Хван Хёнджин. Да уж, наверное, зря Феликс согласился сегодня на эту встречу с друзьями. Мало того, что настроения пить нет, так ещё и облегающие шорты, которые парень по дурости нацепил, сдавливали в талии.
В них был один единственный плюс — они могли успешно скрыть чуть выпирающие складки на животе. Однако всю эту деталь перекрывал тот факт, что ткань практически не прятала полные бёдра, чуть вываливающиеся за её пределы, и это не могло не сковать Феликса ещё больше. Он солнечно улыбается, когда Хван о чём-то ещё шутит, однако, не отрывая глаз от друзей, руками тянет шорты вниз, чтобы скрыть выпуклости.
Никто этого не видит. Феликсу же кажется, что каждый взгляд устремлён на него.
— Хан, так не честно, почему ты уже хлестаешь соджу? — обиженно насупился Ли Минхо, демонстративно складывая руки на груди. Его осветлённые волосы смешно торчали в разные стороны после ветра на ночной улице, а чёрная джинсовка немного оголяла плечо, которое совершенно не скрывала майка-безрукавка.
— А мне вас ждать надо? — пропустил смешок Джисон, поправляя свою рыжую чёлку. — Чани-хён до сих пор не пришёл, а у меня сейчас корн дог остынет! Надо же чем-то запивать…
— Эй, Хан Джисон, ты отвратительный, знаешь? — гоготнул через Ликса Хёнджин, сдув непослушную тёмную прядь со лба. — Начиная с того, что покупаешь зачёты по философии, и заканчивая тем, что отключаешься самый первый! Мне что, снова тебя тащить к тебе домой? Думаешь, твои предки в восторге от этого?
— Ну чего ты ко мне прицепился? В конце концов, если что, меня может Минхо-хён на спине понести… — Поймав удивлённый и тёмный взгляд старшего, Хан замолк. — Ну, или мне всё же подождать…
Феликс задумчиво опёрся щекой на сжатую в кулак руку и тяжело вздохнул, наблюдая за мигающими огоньками светофоров через прозрачные стены палатки. Ему хотелось бы остаться сегодня дома вместо того, чтобы сидеть сейчас здесь: в этой тесной поджанмаче, в компании шумных университетских друзей, которые всегда любят подкалывать по разным поводам, когда ты этого совершенно не ждёшь.
Вторая рука всё ещё рефлекторно опускает ткань шорт пониже, будто под столом кто-то может увидеть его пухлые ноги с тоненькими нитями растяжек. Феликсу до ужаса некомфортно — он чувствует, как его веснушчатые щёки краснеют из-за этого, немного ёрзает на одном месте, чем привлекает внимания жарко спорящего с Джисоном Хёнджина.
— Эй, Ликс-и, тебе в туалет надо? — смеётся он, толкая того в плечо, и рука Феликса наконец соскальзывает с кромки шорт.
— Что? Нет… — пискнул парень в ответ и снова солнечно улыбнулся. — Просто сидеть тесно.
— Тогда чего ты себя за ноги трогаешь? Расслабься, чувак, — успокаивает его по-своему Джисон и два раза шлёпает по его оголённому бедру. Феликс смеётся, однако внутри хочет провалиться под землю.
«Чёртовы шорты, я больше никогда их не куплю… Я, наверно, выгляжу со стороны так нелепо…» — проносится у него в голове жалобным, разочарованным тоном, и Феликс решает, как и Джисон, выпить немного раньше.
— Да, Чани-хён реально опаздывает… — промычал задумчиво Минхо, покачивая головой туда-сюда, когда смотрел в экран смартфона. — Он, вроде, говорил, что хотел взять с собой какого-то знакомого со своего потока, чтобы познакомить, разве нет?
— О, я, кажется, знаю, что за знакомый, — встрепенулся Джисон. — Мы однажды работали вместе. Надеюсь, что это он, я как раз хотел попросить у Чани-хёна номер его контакта!
— А я надеюсь, что нам не придётся сидеть здесь до поздней ночи… Диплом сам себя писать не будет, — проворчал себе под нос Хёнджин. — Феликс, может, пойдём купим токпокки? Я что-то есть хочу, просто капец… Ты же хочешь токпокки, да? Скажи, что хочешь, Ликс-и, давай разделим порцию, ты же любишь!
Когда ему прилетело по бедру уже в третий раз, Ликс непроизвольно сжался. У его друзей, конечно, никаких плохих мотивов не было — они шутили, прикалывались и в принципе вели себя, как обычно (если точнее, то как клоуны). Да и Хёнджин не хотел никак его обижать — он просто любил экономить, потому что карманных родители давали не очень много. Это просто у Феликса слишком много комплексов, которые он пытается скрыть за яркой улыбкой.
— Нет, я сегодня пас, — выдавливает из себя он. — Кажется, я не голоден.
На самом деле, живот немного болит — особенно, когда Хёнджин упоминает рисовые клёцки в остром соусе. Ликсу бы хотелось поесть, но, кажется, лучше повременить. Токпокки кажутся ему слишком калорийными, слишком «неправильными», чтобы есть их поздно ночью. Именно поэтому он ограничивается очередной рюмкой соджу, которое отвратительно жжёт горло и нёбный язычок.
— Ну и ладно… — фыркнул в сторону Хёнджин, а затем вытащил из-под его носа зелёную бутылочку с виноградным соджу. — Значит отдавай мне алкашку. Нечего на голодный желудок пить, Ликс-и.
— Эй, так нечестно! — вспыхнул Феликс.
— Всё честно! Я не хочу тебя, как Джисона, тащить домой. Учитывая ещё и то, что ты живёшь без родителей, и мне никто не откроет…
Вдруг парней прерывает шелест прозрачных стен кафе-палатки и знакомый смех.
— Мне стоило только опоздать, и вы уже дерётесь из-за соджу?
Бан Кристофер Чан поклонился каждому из ребят и осторожно притянул поближе к столу незнакомца с длинной чёлкой, вытянутым лицом и немного пухлыми губами. Джисон прищурился к нему, а потом охнул, расплывшись в слегка пьяной улыбке.
— О, Чани-хён, я правильно думал, получается! — Хан вытянул указательный палец и взмахнул им в сторону парня, стоящего рядом.
— Да, извините, что припоздал. Познакомьтесь, — Чан кивает в сторону незнакомца, и тот приветливо улыбается, — это Со Чанбин, мой близкий друг с потока. Мы вместе над музыкой работаем.
Стоило только Бину окинуть каждого из ребят взглядом, Хёнджин и Джисон пожимают ему руки. Только лишь один человек остаётся сидеть на месте, не смея двинуться с места.
Ликс затаил дыхание. Почему-то за то время, которое он проводил вместе с Чаном, ему никогда не удавалось увидеть такого человека, или хотя бы отдалённо похожего на него. Прямо перед ним, буквально в нескольких метрах, стоял просто невероятной красоты молодой парень. И в нём было хорошо буквально всё: его особенный разрез глаз, слегка опущенный взгляд, линия челюсти, стиль одежды, напоминающий вышедший из моды гранж, а ещё атлетическая форма тела — широкие плечи и спина, выраженная грудь и мышцы рук.
Отлично. Ещё один человек в коллективе, который в очередной раз подорвёт уверенность в себе.
Феликс облизывает губы и опускает взгляд на свои бёдра, когда Чанбин хочет поздороваться и с ним. Руки снова пытаются стянуть шорты чуть пониже, потому то у Ликса по-другому не бывает. Он просто каждому завидует, и это по-своему нормально для него.
Так и не получив ответа на своё дружелюбие, Чанбин сжал протянутую руку в кулак и неловко закивал головой. Все сделали вид, что ничего не заметили, и только Бин продолжал смотреть на покрасневшее веснушчатое лицо и миндалевидные кофейные глаза, которые продолжали рвано блуждать по палатке.
— Капец, Чани-хён, я думал, что ты успел в люк упасть, и прохожим пришлось тебя вытаскивать, — язвит Минхо, толкая в плечо друга.
— Я промолчу про случай, когда ты решил прыгать по камням на море в Инчхоне, — успешно парирует Чан, и Хо приподнимает брови. — Я надеюсь, вы без нас не пили.
— Джисон уже всю бутылку выдул, — сдаёт Хёнджин младшего. Хан пытается что-то возразить, но Хван слушать его не желает. — Феликс ему помогал. Я им сразу сказал, что тащить на спине не буду!
— Ты безжалостен, — прошипели вместе Феликс и Джисон, пока Минхо смеялся над ними. Хёнджин дерзко смахнул тёмную прядь со лба.
— А я смотрю, вы тут все любители выпить, — включается в разговор Чанбин. — Какой был ваш рекорд?
— Десять банок пива за вечер, — гордо поднял голову Минхо. — Тут никто не был лучше, можешь не спрашивать.
— Сильно, — согласился Бин. — Нет, я пью обычно только в компаниях, и то редко. Алкоголь выводит из организма нужные витамины, а я в качалку хожу. Не хотелось бы мышцы терять, потому что я очень люблю спортом заниматься. Мы часто с Чани-хёном ходим на досуге в спортзал.
— Я бы сказал, что Бинни даже лучше меня в плане физической формы, — улыбнулся Крис и похлопал его по плечу. Хо с ехидной усмешкой не упустил возможности потрогать чужие мышцы рук. — Наверно, если бы он не учился на продюсера, то был бы отличным тренером.
— О-о-о, ну к такому тренеру я бы точно сходил! — воскликнул Хёнджин и снова хлопнул Феликса по бедру. — И Феликса бы с собой взял. Ему бы точно не помешало, да, Ликс-и?
Феликс поджал губы и оглядел свои ладони под столом. Кто-то ходит в спортзал, кто-то любит заниматься спортом и выглядит как Со Чанбин… Оглядываясь на самого себя, а затем на других, Ликс находит себя самым полным из всех сидящих рядом. Хёнджин — танцор, как и Минхо, Джисон всегда был немного худощавым и казался маленьким. Только лишь Феликс любил вкусно покушать и посидеть дома, играя в компьютерные игры, а потом смотрел в зеркало и долго-долго плакал, потому что снова не влезал в недавно купленные джинсы.
Кажется, что на улице на тебя смотрит каждый и мысленно осуждает. Что Чанбин, с которым он так и не поздоровался, между разговорами странно оглядывает, будто пытается понять, почему Ликс такой странный. И от мысли, что Феликс такой «странный», хочется поскорее скрыться и уединиться.
Это ведь очевидно. В Феликса никто не влюбляется, Феликса отшивают и иногда указывают на то, что он располнел. А друзья пытаются подбодрить, говоря, что это всё шутки и что с его телом всё в порядке, но он не верит ни одному их слову. И пока ребята смеются и пьют за разговором, Ликс продолжает кусать нижнюю губу из-за расплывшихся по скамейке ляжек, которые не могут скрыть эти дурацкие шорты.
Он больше никогда. Не наденет шорты.
Феликс быстро опустошает ещё две рюмки виноградного соджу. Он пытался улыбаться на шутки друзей, но, кажется, сил не хватает от слова совсем. Краем глаза Ликс снова ловит задумчивый взгляд приветливого Со Чанбина — он сдвинул брови к переносице, как будто пытался что-то понять в поведении Феликса, и на парня это давило только сильнее.
— …а потом короче препод меня поймал! Ну я попытался короче спрятаться за стулом, прикиньте! Ну а дальше… — увлечённо рассказывал опьяневший Джисон, но его вдруг прерывает Феликс, быстро поднявшийся из-за стола.
— Извините, тут просто так душно… Я пойду подышу свежим воздухом.
Когда ребята пытаются выяснить, всё ли в порядке, Феликс только сильнее кусает нижнюю губу и заметно тянет шорты вниз, как будто пытаясь что-то скрыть. Он не видит, как Чанбин смотрит ему в спину, о чём-то беспокоясь. Всё, что его сейчас волнует, — выйти поскорее на свежий воздух из кафе-палатки и, наверно, уйти, пока никто не видит.
Алкоголь хорошо разбивает сознание на мелкие кусочки пазлов, собрать которые из-за слабости практически невозможно. Феликс отходит немного дальше, останавливаясь у пустого киоска неподалёку от поджанмачи, и смотрит в ночное небо. Звёздочки-огоньки мерцают поочерёдно, словно жемчужинки на ожерелье; безмятежно спят окна в многоэтажках за исключением нескольких, из которых бьёт желтоватый, тусклый свет ночников; ветер практически утих и только иногда сбивает с толку и треплет блондинистые волосы. Некоторые люди, проходящие мимо, странно оглядывают Ликса, мол, что он делает здесь один и почему стоит без дела?
Феликс хлопает себя по красным щекам. То ли алкоголь, то ли пограничное состояние — неизвестно. Правда только в том, что боль в немного натёртых ляжках отвлекала намного сильнее, чем можно было подумать. Может, только длинная майка способна скрыть изъяны его тела — именно поэтому он вытаскивает её из-под кромки шорт и опускает. Один чёрт ничего не помогает. Ликс родился некрасивым, а ещё совершенно не предрасположен на быстрое похудение.
Некрасивый и не желанный никем, он судорожно выдыхает сквозь неприятное покалывание в носу, а затем лезет в карман своей поясной сумки, чтобы вытащить маленький коробок с сигаретами. По правде говоря, Феликс никогда особо не курил, но просто где-то прочитал, что от никотина не хочется есть. Именно поэтому он зажимает между зубами непослушную сигарету и уже лезет за зажигалкой, как тут оказывается сбитым пальцами, которые вырывают никотиновую палочку изо рта.
— Эй, ты…
Феликс краснеет, когда видит рядом с собой Со Чанбина, появившегося буквально из ниоткуда. Он смотрит на него с лёгким карим прищуром, а потом бросает сигарету на холодный ночной асфальт и давит её ногой. Ликс хочет возмутиться, но Бин прерывает его:
— Как же ты собрался дышать свежим воздухом, если куришь эту дрянь?
— Я обычно… не курю, — поджимает губы Феликс и хватается за край футболки, отводя взгляд.
— Оно и видно. Сигареты самые дешёвые, — соглашается Чанбин и опирается спиной о стену киоска. — Стресс? Если стресс, почему друзьям не скажешь, что тебе некомфортно?
Феликс промолчал. Бин счёл это как ответ и допытываться не стал. Всё-таки, Ликс, хоть и казался местами улыбчивым, похоже, был достаточно скованным, когда дело касается компаний. Чанбин не может не заметить, как юноша тянул свою футболку вместе с шортами ниже, а когда догадался, что Бин смотрит на его ноги, и вовсе свёл колени.
— Ты же Феликс, правильно? — спрашивает старший, осматривая рукава рубашки. Ликс кивнул, и Чанбин вдруг стянул с себя рубашку, оголив мускулистые руки, а затем протянул Феликсу. — Тебе холодно, наверно. Повяжи на ногах.
На самом деле, Бин, кажется, примерно понимал, что дело далеко не в холоде, однако решил притвориться, чтобы Ликсу не было некомфортно. Он увидел, как краснеют чужие щёки, как Феликс отводит взгляд и как долго не решается взять, и тяжело вздохнул.
— Я не могу… Это же твоя вещь, — пробормотал себе под нос младший и непроизвольно сжал край футболки снова.
— Ну и что, что моя? Возьми, так лучше будет. Ты же стоишь, жмёшься весь.
Феликс молча завертел головой. Весь этот разговор напоминал ему болтание по телефону с кем-то назойливым — тебе хочется поскорее бросить трубку, но собеседник заговаривает тебя специально.
— Айщ, ну почему ты такой упрямый, а? — с отдалённой усмешкой возмущается Чанбин. — Всё приходится самому делать…
Феликс не успевает даже сообразить, когда вздрагивает и тут же застывает — Чанбин вдруг садится на корточки перед парнем, расправляя рубашку, а затем заводит её за чужие бёдра, чтобы завязать рукава. Именно в этот момент Бин способен почувствовать лёгкую мягкость живота и дрожащее тело. Феликс думает, что он тяжёлый, но для Чанбина всё наоборот — парень кажется лёгким и нежным, словно тополиный пух.
— Что… Что ты делаешь? — охнул младший и отстранился, когда Чанбин закончил завязывать рукава рубашки, но вставать с асфальта не собирался.
— Отдаю тебе свою рубашку, разве не видно? — поднимает он взгляд снизу вверх и улыбается. — Так ведь лучше, правда?
Феликс перестаёт дышать. Ему кажется, что он, наверно, попал в другое измерение — какой-то красивый, невероятный парень, которого Ликс сегодня увидел впервые, трогает его и помогает, даже несмотря на то, что Феликсу не холодно. По правде говоря, ему было ужасно жарко, а в данный момент ещё жарче, потому что взгляд Со Чанбина умеет распалить.
Эта мимолётная страсть со стороны Ликса, наверно, стоит ему испорченных одиноких дней. Феликс сразу отметил про себя, какой Чанбин удивительный — смешной, отличающийся от других, а что самое главное — натренированный и до ужаса красивый. Не то, что он — со своими припухлыми конечностями, несуразными чертами и полосками растяжек на бёдрах.
Чанбин мог бы сейчас сидеть с друзьями, однако сидит на корточках перед Феликсом и улыбается, как дурак.
— Почему ты вообще здесь? Тебя же привёл Чани-хён, чтобы повеселиться… — бормочет под нос Ликс, чувствуя, как к корню языка снова подкатывает жгучее послевкусие от алкоголя.
— Они там всё равно пьют и смеются с локальных шуток, — пожал плечами старший. — А ты весь вечер грустный был. Я подумал, что лучше было бы поболтать с тобой.
— Эй, не надо так шутить, — с нотками отчаяния усмехнулся Ликс.
— Я сказал что-то смешное? — Феликс ощутил, как будто даже его колени покраснели. Чанбин наконец нашёл в себе силы, чтобы подняться, хотя Ликс с такого ракурса был очаровательным. — Просто мне кажется, что ты как белая ворона. Они все такие шумные, даже Чани-хён, а ты как будто…
— Я просто не в настроении. — Юноша задумчиво ощупал узел завязанных рукавов на бёдрах. Рубашка и правда заставляла чувствовать себя немного увереннее.
— И часто ты так… не в настроении?
Феликс на несколько секунд замолчал, и мир практически полностью погрузился в тишину.
— Я обязательно должен говорить? — наконец, немного погодя, спросил он.
— Нет, — пожал плечами Чанбин, снова опираясь на стену киоска и поднимая голову, чтобы рассмотреть ясное, звёздное небо. — У нас с тобой завязался разговор. Я подумал, что мы можем пообщаться на этот счёт.
— Я тебя совсем не знаю, — отвёл взгляд Феликс, продолжая рассматривать клетчатую рубашку, которая тепло обволакивала полные бёдра и не давала выставить себя напоказ.
Чанбин долго молчал. Феликсу показалось, что он сказал что-то странное, и уже успел проклянуть самого себя. Не то чтобы он надеялся на что-то с этим натренированным, красивым парнем. Это было что-то в голове — что-то, что не давало покоя, так скажем, личный пунктик насчёт других людей и их мнения. Однако затем Феликс заметил, как Бин складывает оголённые, жилистые руки на груди, а потом, оборачиваясь, улыбается.
— А хочешь узнать?
Вопрос дался парню непросто. Ликс то краснел, то бледнел, и неосознанно продолжал держать рубашку за узел рукавов. В Чанбине было что-то притягательное до такой степени, что хотелось лезть на стены — его томный, добрый взгляд, располагающая к себе улыбка и щемящая нежность, не говоря уже о неземной красоте.
Этот парень хочет иметь с Феликсом дело? С таким, как Ли Феликс?
— Я… В каком смысле? — охнул наконец юноша, а затем опустил взгляд на асфальт, когда Чанбин хихикнул.
— Ладно, я уже понял. Можешь дать свой телефон? — внезапно спросил Чанбин и, уловив непонимание Феликса, завертел руками. — Не волнуйся, я не взломать тебя хочу. Всё окей, просто доверься, ладно?
Феликс с осторожностью передал свой смартфон Чанбину, не переставая наблюдать за тем, что тот делает. Однако Бину хватило пары секунд — уже через мгновение перед глазами Ликса красуется новый контакт с введённым номером телефона и незамысловатым «Бинни-хён» в имени.
— На этот же телефон есть мой KakaoTalk, ты можешь написать мне туда, если захочешь, — улыбнулся Чанбин, удостоверившись в том, чтобы Феликс снова взял в ладошку телефон и увидел контакт. — Если захочешь меня узнать.
Ликс словно язык проглотил. Не отрывая взгляда, пялился на номер Чанбина, а затем посмотрел на него самого. Бин немного поёжился от лёгкого порыва ветерка и внутри даже удивился, как в такой прохладный вечер Феликс мог появиться здесь в шортах. Но рубашку свою забирать не собирался — Ликсу нужнее, особенно сейчас.
— Я думаю ещё возвращаться в палатку, — вдруг сказал он, и Феликс даже почувствовал некое разочарование, рассеивающееся по всему телу. — А ты, я догадываюсь, не собираешься. Ты можешь идти домой, Феликс, я скажу ребятам, что ты устал.
— Стой, ты… — спохватился Ликс, сжимая в руке узел рубашки. Чанбин отмахнулся.
— Забирай. Если по дороге станет холодно, то накинь на плечи, ладно? — Бин ожидал получить кивок, но по покрасневшему лицу Феликса, кажется, примерно понял, что тот обещание не сдержит из-за попытки защитить уязвимые ноги. — И напиши потом, что ты доехал благополучно, Чани-хёну. Думаю, он будет волноваться.
В душе Феликсу сейчас захотелось, чтобы Чанбин проводил его до дома, но это было бы слишком клишированно. Странно было даже подумать о том, что ещё несколько мгновений назад Ликс хотел отделаться от этого парня, а теперь хотел продлить момент их разговора на несколько часов.
— Ладно, я… напишу, как доеду, — только и мог выдавить из себя, когда Бин добродушно похлопал его по плечу и немного его сжал. Это прикосновение было намного приятнее, чем дружеские шлепки Хёнджина. Определённо.
Пока Чанбин возвращался к палатке, Феликс не переставал смотреть ему в спину. В последний момент, когда до входа оставалось несколько шагов, Бин вдруг обернулся и поймал Ликса за лёгким подглядыванием. Юноша быстро стушевался, но Чанбин не дал ему развернуться внезапным возгласом:
— Всё-таки, накинь рубашку! — Чтобы сказать следующую фразу, Бину потребовалось несколько секунд. — Ты выглядишь мило без неё на ногах, Феликс. А ещё твои веснушки очаровательны!
Сердце так странно загналось, когда Чанбин наконец исчез за стенами поджанмачи. Феликс даже подумал было, что у него аритмия. Однако это всё реакция на комплимент, в который он слабо верил — неужели Со знал о том, что Феликс пытался скрыть свои ноги? Может ли быть вообще такое, чтобы он считал Ликса милым?
Вряд ли. Но, во всяком случае, это всё равно ощущалось гораздо лучше, чем подколы пьяных друзей. Особенно с этой милой улыбкой, которая отпечаталась в сознании Феликса надолго.
***
Феликс валится на кровать примерно к часу или часу с половиной. Всё тело немного распарено после освежающего душа, и он кутается в пуховое одеяло, несмотря на летнее тепло, навеянное с улицы. В кровати будто проваливаешься, а ещё комфортно до безумия, потому что дома — никого, а именно этого Ликс весь вечер и хотел. Побыть хотя бы чуть-чуть наедине с собой, избегая чужих взглядов. Ещё несколько секунд он бездумно смотрит в потолок, после чего удосуживается поставить телефон на зарядку, потому что с двумя оставшимися процентами написать хёну о прибытии домой не получится. Только когда провод натягивается и немного трётся о руку, Ликс включает смартфон и жмурится от выставленной яркости. Первое, что видит Феликс, — это уведомление о пришедшем сообщении от Чана. Тот, наверно, хорошенько поволновался, потому что друга одного в такой поздний час отпускать не привык. Но всё же, получив сообщение от Ликса, успокаивается и присылает милый стикер с поросёнком. Сквозняк слегка колыхал тёмные занавески, и с улицы пахло мёдом. Феликс ещё долго смотрел на стикер, и в какой-то момент он напомнил ему о парне, который сегодня вызвал у него столько эмоций за вечер (не то чтобы он был похож на поросёнка, просто у Ликса ассоциации всегда странные). В памяти всплыла его улыбка, добрый взгляд, а ещё дружелюбие, которым послужила протянутая рубашка. Феликс аккуратно приподнимается и садится на кровать, опираясь на подушку. Сквозь темноту он всё ещё мог разглядеть её, валяющейся на спинке стула у письменного стола. Что-то особенное в этом было — Ликс не мог умерить пыл собственного сердца, когда вспоминал, как сегодня его пытался подбодрить ранее незнакомый Со Чанбин. Волнуется ли он сам сейчас о том, вернулся ли Феликс домой? Может, Чан ему уже сказал? Или он ждёт, пока юноша напишет ему? — Я же потом пожалею об этом… — взвыл он себе под нос разочарованно, когда пальцем дотронулся до значка «добавить новый контакт» в KakaoTalk. Потребовалось два клика, чтобы на экране вспыхнул новый чат с именем «Бинни-хён» и аватаркой парня в мессенджере. Феликс мог поклясться, что даже в темноте можно было разглядеть его румянец, — на фотографии парень выглядит еще более мягким, с чёрными волосами и пальцем, который тычется в щёку. Да, Ликс точно об этом пожалеет. Но он всё равно пишет первым. [01:21] Феликс Ли. «Я добрался до дома». «Спасибо за рубашку». Он не надеется, что Чанбин сразу ему ответит. По правде говоря, Феликс вообще ни на что с ним не надеется — парень до безумия красивый, а ещё натренированный и, наверно, один из самых сексуальных из всех людей, что когда-либо видел Ликс. В этом-то и проблема — Феликс вообще не соответствует, даже если о чём-нибудь подумает. Мало, наверно, существует таких красивых мужчин, которые ещё и оказываются по мальчикам. Во всяком случае, Ликсу совершенно не привыкать — на него никогда никто не смотрит, как бы он не старался: замазывал веснушки, скрывал тело за мешковатой одеждой или фотографировал только лицо под определённым ракурсом. Бестолку. Но Феликс практически роняет телефон из рук, когда чувствует его вибрацию, — уведомление о новом сообщении пришло настолько быстро, что у Ликса сердце снова участило бег. [01:22] Бинни-хён. «Спасибо, что написал. Я уже думал спрашивать Чани-хёна». «Потому что твоего номера я не знаю». Ликс покрылся красными пятнами и снова лёг на кровать, до сих пор не веря, что этот парень сразу же ответил ему. Однако отказываться от диалога не стал. [01:23] Феликс Ли. «Я не думал, что ты вообще мне напишешь потом, так что не дал». «Прости, это было грубо, надо было сначала спросить». Парень, сам того не замечая, кусает губы, когда видит гуляющий анимированный карандашик под выведенным именем собеседника. Это было… увлекательно. [01:23] Бинни-хён. «Ничего страшного ㅋㅋㅋ». «Главное, что ты в порядке». Феликс почему-то глупо растекается от последнего сообщения, но потом пытается сжевать улыбку, словно Чанбин может увидеть его эмоции сквозь диалог. [01:24] Бинни-хён. «Я тоже уже приехал домой. Буквально недавно, только лёг». «Даже душ не принял, потому что увидел твою смс-ку ㅋㅋ». [01:24] Феликс Ли. «Айгу, я тебя отвлёк???» «Прости меня пожалуйста!!! Я не хотел…» Ликс надумал даже закрыть диалог. Он стыдливо поджал губы и поднёс палец к выключателю, но почему-то не решался нажать, дожидаясь, когда Чанбин допишет сообщение. [01:25] Бинни-хён. «Эй, ты всё время загоняешься по мелочам?» Феликс практически съел своё сердце сейчас. [01:25] Бинни-хён. «Всё в порядке. Я готов поболтать, если хочешь». «Если бы не хотел, то не отвечал бы». «Айщ, ты очень милый, Феликс. Я сказал тебе, что можешь писать мне, когда захочешь, но ты всё равно стесняешься». На этом моменте Феликс вспыхнул красным, недовольно заломил брови и перевернулся на другой бок, чтобы лунный свет падал сквозь занавески на его лицо. [01:26] Феликс Ли. «Ничего я не стесняюсь, эй». «Я просто не был уверен». [01:26] Бинни-хён. «Знаешь, это одно и то же, не хочу тебя расстраивать». «В любом случае, я тебя не покусаю». «Ну, если, конечно, ты сам не захочешь». То ли это шутка такая, то ли Чанбин пытается с ним неумело флиртовать, и Феликса это ужасно смущает. Ладно, возможно, Ликс просто снова верит собственным надеждам и догадкам. Юноша отгоняет навязчивые мысли и продолжает слушать тихий звук попадания пальцев на буквы. [01:27] Феликс Ли. «Ха-ха, очень смешно». «Уверен, что не захочу». «И потом, ты мало похож на собаку, чтобы кусаться». «Я бы сказал, что ты напоминаешь мне поросёнка». И присылает стикер, который до этого получил от Чана. Почему-то это действие вызывает непроизвольную улыбку и лёгкий смешок, слетающий с губ. Он с замиранием сердца ждёт, что на это ответит самоуверенный Бин. [01:28] Бинни-хён. «Грубо». «Я бы сказал, что похож на кролика». Когда Чанбин в ответ присылает стикер крольчонка с милыми щеками и двумя белоснежными зубками, Феликс прыскает в кулак. [01:29] Феликс Ли. «Хён, это слишком смешно!!!» «На кролика больше похож Минхо-хён, это точно». «А ты всё же на поросёнка. Или на моржика». «Что тебе не нравится? И поросята, и моржики милые ㅋㅋ». [01:29] Бинни-хён. «Ну ты даёшь. Кому вообще понравится быть поросёнком или моржиком?» «Я кролик, и точка». «А ты… Что насчёт тебя, ты мне напоминаешь цыплёнка, знаешь». «Такого маленького и пушистого». Феликс долго не отвечал. С затаённым дыханием он раз за разом перечитывал последние предложения, пытаясь дышать, чтобы сердце совсем не загналось. Ещё никогда он, наверно, не слышал такого прозвища. [01:31] Феликс Ли. «Меня ещё никогда так не называли». Читать следующие сообщения становилось морально труднее. Он осторожно снял с себя одеяло и ощупал полные бёдра, которые снова оголялись, но только из-за домашних шорт. [01:31] Бинни-хён. «А как тебя называли, Феликс?» Парень чувствовал волнение. Он не знал, что думал сейчас Чанбин и с какой целью он у него это спрашивал, но сердце определённо требовало, чтобы Феликс выговорился. Предложение, которое Ликс пишет, долго остаётся в строке ввода, пока тот всё же не решает его отправить, а затем быстро опустить телефон, не выключая, экраном вниз. [01:33] Феликс Ли. «В школе меня называли бегемотом. Из-за того, что я толстый». Наверно, после того, как телефон снова завибрировал, оповещая, что пришло новое сообщение, Ликс ещё несколько минут тупо пялился в проём между занавесками, из которого бил лунный свет. Он упорно пытался сдерживать слёзы, потому что взгляд снова падал на бёдра, и щёки краснели от того, какие же они всё-таки толстые. В какой-то момент Феликс всё же понимает, что оставлять человека в игноре не очень правильно. Он ожидает увидеть слова сочувствия такому «горю», но вместо них видит кое-что другое. [01:33] Бинни-хён. «Дети всегда такие жестокие, знаешь». «Они высказывают другим то, в чём обычно не уверены в самих себе». «Не думаю, что ты должен обращать в принципе на такое внимание, если тебе об этом говорят сейчас». Дрожащие пальцы сами продолжают печатать, хотя Феликс в душе хочет прекратить говорить об этом. [01:36] Феликс Ли. «Но ведь они правы». «Если смотреть объективно». «Я как был, так и остался толстым». Феликс снова сглатывает слёзы. Почему-то он до сих пор не может к этому привыкнуть. Что он делает сейчас? Давит на жалость? Хочет услышать комплимент? Такому красивому человеку, как Чанбин, всё равно его не понять. [01:36] Бинни-хён. «Разве быть полным — некрасиво?» [01:37] Феликс Ли. «Скажешь тоже». «Посмотри на себя, хён». «У кого больше шансов — у тебя или у меня?» Ликс матерится себе под нос. И зачем он вообще начал этот диалог? В чём его смысл? Может, стоит уже сказать, что Феликс устал и хочет спать, чтобы закончить эту возню на одном месте? Мешает только то, что Чанбин не перестаёт строчить ему смс-ки, а Ликс, как дурак, читает каждое. [01:38] Бинни-хён. «Знаешь, на меня в школе ни одна девочка не смотрела». «Я не подхожу под стандарты, хотя бы под корейские». «Я знаю, что кто-то анонимно на форуме обсуждал, какой я урод». «Это ни о чём не говорит, Феликс». [01:38] Феликс Ли. «Хочешь, чтобы я в это поверил?» «Хён, ты буквально один из самых красивых людей, что я когда-либо видел». «Кто-то про тебя мог такое сказать?» Только после того, как Ликс это написал, разум наконец включился, и он осознал всё сказанное. Удалять было уже поздно. Феликс вдруг схватился за голову и тяжело задышал — Чанбин очень долго не писал. Боже, он снова показался странным! Что теперь будет? Кто вообще людям так прямо делает комплименты? Безумие. Особо безумно было, когда Ликс увидел, как Чанбин снова печатает ему сообщение. [01:41] Бинни-хён. «Не знаю, что и отвечать». «Благодарить или говорить про то, что это нормально — иметь вкусы во внешности…» [01:41] Феликс Ли. «Боже, прости, это звучало так глупо!» «Айгу, я чувствую себя странным…» [01:42] Бинни-хён. «ㅋㅋㅋ Что?» «Эй, Феликс». Ликс убрал с носа одеяло, которым уже успел накрыться с головой от смущения. [01:44] Бинни-хён. «Ты один из самых милых людей, которых я когда-либо встречал». «Причём не только потому, что ты очень мило реагируешь на обычные вещи». «Я хотел сказать как раз про то, что каждый человек имеет свои вкусы во внешности». «Поэтому ты считаешь меня красивым, а кто-то считает меня уродом». «Поэтому я считаю тебя цыплёнком, а кто-то считает тебя бегемотиком». «Но даже так, знаешь, бегемотики тоже очень милые». Руки Феликса задрожали. Он не мог написать ни строчки, глотая слёзы и просто продолжая читать то, что пишет ему Чанбин. [01:47] Бинни-хён. «Я видел сегодня, что ты прикрывал свои ноги». «Я, на самом деле, примерно догадывался, почему ты это делал». «Извини, что не сказал сразу. Подумал, что не самое время, чтобы допытывать тебя». «Но я просто хочу сказать, что они не страшные, как ты думаешь». «В тебе есть то, что отличает тебя от других. Эти отличия могут казаться кому-то некрасивыми, но найдётся кто-то, кому они понравятся». «И я думаю, что, раз ты сказал что-то про меня, я могу сказать снова, что твои веснушки очаровательны». «А ещё то, что твои ноги правда очень красивые. Не стыдись своего тела, Феликс». «Ладно, я старался не казаться странным, но я написал это, и теперь чувствую, что очень тебя смутил… Прости, просто подумал, что должен об этом сказать». Не то, что смутил. Он разворотил Феликса по полной, словно тот сейчас пережил крушение титаника. Ликс шмыгнул носом и стёр с красных щёк слёзы — наверно, это потому, что и этого ему никто никогда не говорил. Ни друзья, ни семья — вообще никто. А тут внезапно появляется Чанбин — такой весь добрый, умный и обаятельный. Ударяет в самое сердце, даёт слепую надежду, от которой у Феликса кровь вскипает. Ликс не может ничего написать в ответ — он просто не знает, что нужно сказать на такие слова. Он примерно понимает, с какой целью все поддерживают его — чтобы Феликс не грустил из-за своих изъянов. Юноша правда мало верит в то, что Чанбину они могут правда нравиться, несмотря ни на что. Но Чанбин хотя бы другой — он не шутит над ним, он не закрывает глаза. Он говорит слова, которые действительно подбадривают хотя бы немного. А ещё после них хочется бросить все принципы в мусорное ведро и довериться. Потом уже — будь что будет. Когда телефон снова вибрирует в руках, Феликс понимает, что слишком долго хныкал и забыл про время. [01:52] Бинни-хён. «Эй, Феликс, всё ведь нормально?» Ликс сглотнул. Ещё какое-то время он собирался с мыслями, а потом решил написать то, что самым первым пришло в голову. [01:54] Феликс Ли. «Ёнбок». «Феликс — моё австралийское имя». «Моё корейское имя — Ёнбок». «Если так будет удобнее ко мне обращаться, хён». Своё корейское имя Феликс не любил. А ещё не любил его производные, которыми обычно пользовались друзья. Но почему-то именно сейчас захотелось сказать его Чанбину, почему-то казалось, что это правильно. [01:55] Бинни-хён. «Ёнбок». Два слога, а у Феликса сердце колотится, как сумасшедшее, а потом замирает. [01:55] Бинни-хён. «Такое красивое». «И тебе оно так идёт, Ёнбок-и». «Спасибо, что сказал». Чанбин словно пробует это имя на вкус, словно приглашает попробовать его вместе с ним. И, чёрт возьми, Феликсу впервые начинает нравиться. Он сглатывает и охает, чувствуя, как буквально расплылся на кровати, теряя счёт времени. Они проболтали примерно больше получаса, но за это время Ликс как будто на американских горках покатался — примерно столько же эмоций. [01:56] Бинни-хён. «И всё-таки». «Надеюсь, что мои слова на тебя как-то повлияли». Феликс как будто не в своей тарелке. Он хочет написать что-то отчаянное, но долго сомневается, потому что знает, что на утро снова будет жалеть. Вместо этого он решается на что-то менее фатальное, но настолько же смелое, чтобы потом всё-таки разочароваться. А может и нет… Кто его знает, кроме Ликса? [01:58] Феликс Ли. «Я хотел бы, чтобы мы продолжали общаться, хён». «Если вообще можно о таком просить…» После написанного Феликс опускает телефон и смотрит в проём между окном и занавеской снова. Чувствует сквозняк, который колышет шторы, немного ёжится под одеялом. Ровно в два часа ночи снова смотрит в смартфон — там уже ютится новое сообщение. [02:00] Бинни-хён. «Я был бы только рад, Ёнбок-и». «С тобой приятно общаться». Феликс тепло улыбается. Он ощущает, что его щёки всё ещё немного стянуты от засохших несколько минут назад слёз — ему хорошо бы умыться и лечь спать, потому что усталость какое-то время уже накатывает штормовыми волнами, а завтра всё ещё не выходной. [02:01] Бинни-хён. «Не собираешься спать?» Он как будто читает его мысли. Удивительно. [02:01] Феликс Ли. «Как раз думал об этом». «Мне завтра к десяти на пары». [02:02] Бинни-хён. «Мне к восьми. Но я просто не мог не поболтать с тобой». «Тогда, я всё же пойду наконец приму душ». «А ты ложись, Ёнбок-и». [02:03] Феликс Ли. «Всё-таки, прости, что задержал, правда… ㅠㅠ» «Я пойду, очень устал». «Спокойной ночи, хён». [02:04] Бинни-хён. «Спи сладко». Ликс ожидает ответного «спокойной ночи», после чего всё-таки находит в себе силы отключить телефон и положить его на тумбочку, чтобы улечься на кровати поудобнее. Никогда, наверно, ему не было так спокойно засыпать. Улыбка не спадала с его лица до самого конца — просто, ни с кем ещё Феликс не болтал настолько хорошо. Ни с кем ещё не было так комфортно.***
С того дня они, не переставая, общались постоянно. Каждый день сменял другой, а для Феликса стало рутиной переписываться с Чанбином до поздней ночи и пересекаться в универе, чтобы пойти пообедать или погулять после пар. Даже если Ликс заканчивал позже, Бин мог ждать его, сколько бы времени не потребовалось. Именно это заставило Феликса немного… дать себе возможность надеяться на что-то. Вечер опустился на город густым туманом. В эту летнюю ночь было, почему-то, особенно холодно, поэтому окно Ликс закрыл и тут же завалился на кровать в халате после душа, хватаясь за телефон. [00:11] Ёнбок-и. «Я вернулся из душа!!!» «В этот раз не стал принимать поясную ванную». И это было в порядке вещей. Феликс чувствовал себя с Чанбином более-менее комфортно. С ним Ликс на миг забывал про свои комплексы и вёл себя спокойно, не обращая внимания на то, как выглядит. Однако шорты, всё же, не надевал, несмотря на жару в некоторые дни. Чанбин… вообще другой. Как только раскрепостится, покажет все свои прекрасные черты — он смешной, он остроумный и музыкальный, а ещё добрый и тактильный, поэтому чувствует себя спокойно, когда Феликс невзначай кладёт руку ему на плечо или спускает её на бедро. И он очень открытый — наверно, не стесняется вообще ничего, поэтому Ликс иногда может тушеваться и соскакивать с темы, но даже так Бин остаётся любимым другом. Любимым… насколько это возможно. До того, как парень ушёл помыться, они, кажется, обсуждали ветеринарные клиники и животных, которых они бы завели, если бы позволяло время. Они быстро скакали с темы на тему — настолько было легко обсуждать, по сути, обычные вещи. Феликс успевает перечитать всё написанное и пролистать ленту твиттера, прежде чем видит всплывающее уведомление о новом сообщении Чанбина. [00:24] Бинни-хён. «Я переписывал конспект по информатике, пока тебя не было». [00:24] Ёнбок-и. «Я же не отвлёк?» [00:25] Бинни-хён. «Опять ты за своё ㅋㅋ» «Нет, я отложил, чтобы с тобой болтать». Феликс расплывается в улыбке и поправляет пояс белого халата. Лежать на кровати в нём не очень удобно, но парень не хочет сейчас тратить время на переодевания. У него есть дела поважнее — например, переписываться с Чанбином. [00:26] Ёнбок-и. «Ладно ㅋㅋ» «Я чувствую себя распаренным и уставшим, если честно». [00:26] Бинни-хён. «Хммм… Позволить ли мне тебе заснуть или взбодрить». [00:26] Ёнбок-и. «Я не собираюсь спать, ясно!!!» [00:27] Бинни-хён. «Но ты, я так подозреваю, лежишь в кровати, правильно?» Феликс хихикает себе под нос и краснеет, удивляясь тому, какой же Бин проницательный. Он немного ёжится от холода, идущего с мокрых волос по всему телу мурашками, но быстро пытается от него отмахнуться. В голову приходит странная идея. Он вдруг вытягивает перед собой телефон и смотрит на зеркало, висящее сбоку. Пара кликов, и на экране уже красуются две фотографии, где у Феликса смешно взъерошены блондинистые волосы, а халат совсем немного оголяет влажную ключицу. Ликс не думает, когда присылает эту фотографию — он вообще, на самом деле, не фотографируется и не любит это дело, но сейчас странным порывом захотелось. Феликс в темноте сослепу никаких дефектов на себе не замечает — снимки в темноте тем и самые худшие, что только утром замечаешь, какой ты на них урод. Но сейчас Ликса это мало интересовало. Он просто прислал их другу, как ни в чём не бывало. [00:30] Ёнбок-и. «Вот, правда лежу!» «В халатике». «А ещё с мокрыми волосами холодно…» Феликс пропускает мимо глаз, что Чанбин уж слишком долго молчит. Только, наверно, через несколько минут это понимает, когда карандашик наконец забегал под выведенным именем. [00:35] Бинни-хён. «Тебе так идут халаты». Феликс буквально на одном месте подпрыгнул и охнул, покрывшись красными пятнами. Он ожидал любой реакции, но только не такой. И от неё почти что крышу сносит — Ликсу хочется телефон откинуть и забыться навсегда. Сердце колотится быстрее, когда юноша видит, как Чанбин продолжает печатать. [00:37] Бинни-хён. «Эти фото…» «Думаю, я буду вынужден сохранить их». Что-то в Феликсе подрывается, и он быстро хватается за телефон, начиная дёргано писать ответ. [00:39] Ёнбок-и. «О боже, зачем ты так со мной поступаешь!» «Ты не можешь…» [00:40] Бинни-хён. «Держу пари, что ты сейчас очень краснеешь». «Ты всё время так реагируешь, когда я говорю что-то такое». Ликс сейчас с ума сойдёт. Он облизывает губы и пытается прийти в себя — кажется, это немного не то, что Феликс сегодня ожидал почувствовать от разговора с Чанбином. Нет, конечно, тот постоянно делал комплименты, и парень к ним более-менее привык, но только не так. Во всяком случае, и фото в халате он не присылал раньше… [00:42] Ёнбок-и. «Мы же говорили про ветеринаров…» [00:43] Бинни-хён. «Мне прекратить?» «Мне захотелось сказать, что ты красивый». «Не смог сдержаться». «Если хочешь, давай снова поговорим про зверушек и ветеринаров». И в конце этот милый кошачий стикер. И как Феликсу на это всё реагировать? Как сначала краснеть от комплимента с явно другим подтекстом, а потом переключаться на темы про животных, как будто ничего не произошло? У Феликса внутри слишком много противоречий. Он сначала ведёт себя с Чанбином как с хорошим другом, а потом ужасно смущается и пытается усмирить колотящееся сердце, когда Бин заходит чуть дальше. И это не похоже на дружескую реакцию. Вообще нет, нисколько. Ликс на более чем сто процентов уверен, что он снова поверил в надежды, которые постоянно выстраивал в голове (ну, просто потому, что их было невозможно не выстраивать). Эти надежды с реальностью не стыкуются. Вообще-то, ещё Ликс думает, что, если он признает, что влюбился, шансов всё равно будто ноль и меньше. Чёрт его наверно толкает продолжать этот странный диалог, который заведёт в пропасть. [00:46] Ёнбок-и. «Не думаю, что смогу». «Говорить теперь про зверушек и ветеринаров». Феликс матерится под нос и кусает губы, когда снова ложится на кровать и видит, что Чанбин прекрасно видит каждое сообщение, но тянет время, которое мог бы потратить на быстрый ответ. Отшутиться, например, было бы отличной идеей. Но Чанбин, наверно, любит поиздеваться. [00:47] Бинни-хён. «Думаю, что у меня то же самое». «Я чувствую, что ты сейчас очень уязвим». Феликс кусает фалангу пальца. Безумие, его от простого набора букв в жар бросает, как будто его лихорадит. [00:48] Ёнбок-и. «О боже, это выглядит так ужасно». «То, что ты пишешь». «Это слишком смущает». Это уже выглядит как признание собственного поражения. [00:48] Бинни-хён. «Правда?» «Я просто порадовался, что ты прислал мне свои фотографии». [00:49] Ёнбок-и. «Я снова себя странно веду, прости». [00:50] Бинни-хён. «Нисколько». «Скорее, я не знаю, как подобрать слова, которыми могу описать то, какой ты красивый». Воображение само добавляет «сексуальный». Парень снова кусает губу. Он сейчас находится над тонкой гранью перед пропастью, серьёзно. Феликсу трудно поверить в эти слова, но ему хочется хотя бы краем разума представить, что это так. Что Ликс присылает эти фото своему парню, который одаривает его любовью и перед которым Феликс на сто процентов уверен. А потом этот парень видит это в реальности, и этот халат уже мешает… Только на месте безымянного парня воображение Феликса никак не может перестать рисовать Со Чанбина. Увидеть бы его сейчас… [00:54] Бинни-хён. «Я же должен прислать фото в ответ, так ведь нечестно». Феликс замечает это сообщение слишком поздно, уже когда на экране всплывает пришедший снимок, и Ликс понимает, что в этот вечер крупно попал. Кто же, блять, знал, что Чанбин обычно ходит дома без футболки. Феликс своим глазам поверить не может. Чанбин специально подошёл к длинному зеркалу, чтобы найти нужный ракурс и сфотографироваться. Ликс видит буквально всё — контуры выпирающих мышц, жилистые, сильные руки, очертания пресса, которые медленно уходили в кромку домашних штанов, а ещё растрёпанные в разные стороны волосы, за коими еле-еле можно было разглядеть потемневшие глаза. Ликс знает, что, вообще-то, для парней хвастаться фигурами — нормально. Он реагирует так, потому что влюблён, а Чанбин всего лишь хотел поделиться фотографиями в ответ. [00:56] Бинни-хён. «Вот такая у меня обстановка домашняя». «Извини, что без одежды». «Футболка мятая, без неё спать легче». [00:57] Ёнбок-и. «Прости пожалуйста». «Я пойду спать, что-то устал». «Отрубаюсь». «Отвечк звтра» Он клянётся, что пишет последние сообщения трясущимися руками и уже не попадает по буквам, потому что тело дрожит, только теперь не от холода. Феликс выключает интернет и не смотрит на пришедшие сообщения — всё, что его интересует, смс-ки выше и фотографии. От которых ему теперь жарко. От которых у него возникла эрекция. На последнее Феликс не рассчитывал. Это, скорее, побочные эффекты. Которые теперь, конечно, стороной его не обойдут. — Блять… Блять, как же отвратительно… — шепчет он сквозь слёзы себе под нос, когда развязывает пояс белого халата, чтобы раздвинуть ноги пошире и с опаской взглянуть на натянутые боксёры. О чём Феликс думал? Разве не было очевидным то, что такие разговоры так просто не заканчиваются? Разве не знал Ликс, что когда-нибудь всё же дойдёт до точки невозврата? Феликс с отвращением смотрит на подгибающуюся кожу бёдер у самых боксёр, потому что целлюлит на них под таким углом был особенно заметен глазу даже в темноте. В голове летают навязчивые мысли о том, что парень сейчас позорно будет дрочить на фотки друга, и вообще всё это неправильно, но рука сама тянется к бугорку, грубо поглаживая. Ликс медленно прикрывает глаза, когда вытаскивает член полностью и охает. Парень всегда предпочитает не смотреть. Всегда, когда он делает это, на языке оседает ужасное послевкусие. Он некрасивый, и красивее от того, что дрочит, не становится. Особенно в этом положении, когда собственные ноги и мягкий, полный живот видно невооружённым глазом. Рука скользит по стволу медленно, практически мучительно. Феликс вслепую размазывает предэякулят по головке и чуть ниже, не забывая нажать на уздечку и помассировать места чуть выше. Стоны протискивающегося удовольствия срываются сквозь зубы, когда парень хватается за основание и немного наращивает темп, чтобы побыстрее закончить. Член налит кровью и определённо хочет, чтобы на него кто-то обратил внимание. Феликс сейчас до безумия желает, чтобы кто-то сделал это за него, но это всего лишь глупые фантазии, которые не сбудутся. Проблески свежих воспоминаний про те фотографии остаются предметом, на которые у Ликса встал, и Чанбин никогда не увидит его в такой позе, как и Феликс. Кто захочет на него посмотреть, если Феликс это ненавидит сам? Ликс закидывает голову на подушку и раздвигает ноги шире, когда подключается вторая рука и чуть массирует яички. Голова кружится от чувствительности — Феликс погружается в собственные надежды и фантазии с головой, не жалея себя, когда представляет Чанбина, который сейчас делает всё за него. Представляет, как был бы худым или натренированным, и как Чанбин был бы восхищён его телом. Как шептал что-нибудь грязное на ухо, как Феликс соглашался бы с каждым словом. Если бы Ликс только мог быть идеальным. Если бы только мог быть желанным и любимым. От этих мыслей тело сжимается, как и пальцы на ногах — Феликс потирает места прямо под головкой, жмёт на уздечку и усиленно хватается за воздух, потому что это до ужаса чувствительно и приятно. Когда темп усиливается, и в ушах звенит голос того, в кого Ликс так влюблён, он с громким стоном изливается себе в руку. Именно в этот момент отрывки здравого рассудка шепчут ему о том, что этого никогда не произойдёт. Что Феликс никогда не будет идеальным, любимым, желанным, что бы Чанбин ему не говорил. За всю свою жизнь Ликс никогда не встречал ни одного человека, который бы сказал ему «ты мне нравишься». Никто никогда не считал его сексуальным. Бин может говорить про то, что Феликс красивый, но людей, которые считают так по-настоящему, один на миллион. — Ч-чёрт… — всхлипывает он, когда понимает, что на сто процентов снова влюбился невзаимно. Когда Феликс моет руки и полноватый живот от спермы, слёзы уже начинают катиться по его красным, веснушчатым щекам. Будь прокляты все эти загоны, все эти влюблённости на пустом месте, все эти комплименты, в которые Ликс никогда не поверит. Будь проклят Со Чанбин, который даёт столько надежд и никогда их не оправдывает. Он слишком хороший. Феликс слепо влюбляется в хороших людей, которые просто относятся к нему с уважением и добром. Ликс плачет практически в голос, когда лежит на кровати и глядит на себя в зеркало. Ему хотелось бы его разбить вдребезги, потому что на это невозможно смотреть. На покрасневшие глаза, на горькие слёзы, которые портят и так отвратительное лицо ещё больше, на ноги, выглядывающие из-под халата. — Почему бы всем просто мне в лицо не сказать, что я страшный… — шепчет он себе под нос, когда обнимает подушку и утыкается в неё, чтобы выплакаться. — Зачем… Зачем мне врать… Время близится к двум часам ночи, когда Феликс более-менее приходит в себя и наконец включает интернет, чтобы посмотреть на пришедшие уведомления. Его руки трясутся сильнее, когда он видит несколько непрочитанных от Чанбина, который, кажется, переписку не заканчивал. [00:58] Бинни-хён. «О… Так скоро?» «Хотя, я думаю, на сегодня хватило драмы». «Спокойной ночи, Бокка-Бокка». [01:29] Бинни-хён. «Не смог заснуть и снова сел за конспекты, лол». «Потом перечитал сообщения выше». «Не было ли слишком, Ёнбок-и?» «Прости, если смутил. Я ночью бываю немного не в себе». [01:49] Бинни-хён. «Ладно, я возьму себя в руки». «Посмотрел на твои фотографии». «Ты всё-таки такой красивый, знаешь». «Я снова смущаю, да, но не могу этого не сказать». «Только не съедай себя за это снова». «Сладких снов». Феликс снова всхлипывает. Он не может найти слов, чтобы хоть как-то ответить Чанбину. Он много чего говорит невпопад, много чего преувеличивает, но Феликсу хотелось бы хотя бы капельку уверенности в его словах. Чтобы поверить в то, что Чанбин не лжёт. Чтобы иметь хотя бы маленькую надежду на то, что Ликс может кому-то понравиться. Но на это выпадает настолько маленькая вероятность, что у Феликса внутренности сжимает от несправедливости. Он всё же молча выключает телефон и кладёт его на тумбочку, засыпая и думая о том, как увяз в собственных чувствах и надеждах. Жаль, что он не знал, как на самом деле считает Чанбин и что он думает о нём.***
Было сложно продолжать общение, притворяясь, что никаких чувств нет. Он с самого начала пытался этого избежать. Сделать неверный шаг, пересечь пропасть, влюбиться в Чанбина, зная о своих «дефектах» и «уродливости». Любая, любая его влюблённость заканчивалась разбитым сердцем, потому что Феликс легко клевал на доброту со стороны людей, и этот случай не был исключением. Возможно, всё, что он мог на данный момент, — глотать переживания и делать вид, что всё в порядке. Но всё ведь определённо… не было в порядке. — Я сегодня прогулял пару по информатике из-за того, что студия звукозаписи работала только после обеда… Мне опять придётся списывать конспекты у одногруппников, какая-то напасть, серьёзно! Мир всегда против меня. Феликс смотрит на Чанбина неотрывно. На улице постепенно темнеет, и красное солнышко, заходящее за горизонт, уже не может осветить полностью каждый квартал. Они сидят прямо перед домом Ликса в жилом комплексе на детской пустой площадке. Краем уха в тишине можно услышать тоненький скрип еле двигающихся качелей, на которых ёрзал Чанбин, когда начинал говорить. В его руке всё ещё был недопитый энергетик «Drive», который он не может одолеть уже битый час, но всё равно держит при себе. Клетчатая рубашка поверх майки-безрукавки, чёрные потёртые джинсы, грязные кроссовки… Бин — настоящее произведение искусства, когда просто существует. Ликс поджимает губы, когда понимает, что снова на него пялится. Это невозможно преодолеть, это как несводимая очевидная татуировка. — Извини, из-за этого сегодня совсем не получилось пообедать вместе. Феликс задумчиво хмыкает, наконец получая возможность опустить мутный взгляд на потрёпанные кроссовки, испачканные в грязи из детской песочницы. Он берётся за цепные подвесы люльки и слегка двигается назад, чтобы раскачаться. Теперь Чанбин наблюдает за ним, изредка пропуская смешки. — Ничего. Мне и одному было хорошо, — отчеканил, будто наизусть, Феликс и продолжил смотреть на ноги. В люльке неудобно, потому что Ликс в бёдрах достаточно упитанный и практически не помещается туда. Зараза. — В следующий раз угощу тебя пибимпабом, — уверяет Чанбин, покручивая жестяную баночку в руке. — Я знаю, как ты любишь шиитаке с рисом. Феликс не отвечает — достаточно слабого кивка, который краем глаза улавливает старший. Шиитаке с рисом он правда любит, особенно с жареным яйцом и говядиной. Есть он обожает в принципе, и в этом вся проблема. — Ничего, я всё равно мало обедаю, — бормочет себе под нос Феликс. Чанбин заламывает брови к переносице и останавливает качели, тормозя ногами. — Тебе нужно кушать достаточно, чтобы не истощиться, — говорит он. — Я всё равно тебя накормлю. Главное, чтобы было вкусно и полезно, разве не так? — Думаешь, с моим весом легко истощиться? — смеётся горько Феликс. — Легко, — парирует Чанбин. — Не дай бог узнаю, что ты голодаешь. Я серьёзно, Ёнбок-и, я сначала дам тебе подзатыльник, а потом буду обнимать и кормить одновременно. Сердце невольно сжалось. Бин, может быть, и не любит его, но, может быть, правда волнуется? Феликс и правда в последнее время снова пытается ограничить свой приём пищи, хотя раньше это всё заканчивалось компульсивным перееданием. Именно в эти недели Ликс буквально в зеркало посмотреть не может — как только раздевается перед душем, сразу глотает слёзы из-за выступающих беленьких шрамов растяжек на бёдрах, ямочек лёгкого целлюлита и небольшой припухлости щёк и живота. В эти моменты невозможно сосредоточиться ни на чём — Феликса съедали комплексы и ненависть к себе. Чанбин же смотрит на Ликса серьёзно, хотя и улыбается легко. Ликс иногда видит в этих карих глазах блеск маленьких звёздочек, которые, возможно, могли бы означать что-то большее. — Хах, правда? — поднимает брови Феликс, продолжая раскачиваться. — А ты не веришь моим словам? Я тебе хоть раз врал? — Спорно, но… возможно, я же не знаю. — Обижаешь. — Чанбин скрестил руки на груди и просунул между энергетик. — Не хотелось бы сейчас узнать о том, что ты мне не доверяешь. — Я просто всегда на чеку, — блекло смеётся Феликс. — Мало ли, что может произойти. Может, вокруг меня все — враги-ниндзя под прикрытием? — Что-то из ряда фантастических романов, — отвечает Чанбин, слегка ухмыльнувшись. — Я подобное редко читаю. Где ты такое придумал? — Не знаю. Возможно, аниме какое-то, — пожимает плечами Феликс. — Я давно не смотрел. Учёба. — Как у тебя, кстати, с ней? Феликс сказал это, чтобы не казаться странным. Он уже месяц на учёбе сосредоточиться не может, и это сильно бьёт по успеваемости. Чанбин этим постоянно интересуется, хотя и интересоваться нечем — Ликсу просто некогда об этом думать. Все мысли о том, что с его отношением к себе будет дальше и как сильно он зайдёт с новыми чувствами, появившимися внезапно по отношению к лучшему другу. Чанбин часто его так называл. «Лучший друг». «Мой лучший друг — Ли Ёнбок-и». Наверно, Ликс должен быть благодарен, что такой человек, как Со Чанбин, вообще нашёл в нём что-то. Сердце Феликса же упорно требует ответных чувств, хотя бы что-то, потому что оно безумно изголодалось по любви. Потому что любви ему никогда и никто не давал. — Относительно, — повертел вытянутой ладонью Ликс, показывая ей знак пятьдесят на пятьдесят. — Что-то хорошо, что-то — не очень. — Немногословно, но сойдёт. — Чанбин задумчиво смотрит на энергетик и читает название про себя. — Мне что, написать сочинение, хён? — наклонил голову Феликс, продолжая качаться. Чанбин хмыкнул, а затем повернул голову и столкнулся своим взглядом с чужим. Ликс тут же поспешил разорвать столь любимый контакт и почувствовал, как набирающее обороты уютное настроение снова блекнет и исчезает из бьющегося сердца. — Да нет, — вздыхает Чанбин. — Просто такое чувство, что ты… какой-то не такой. Что-то внутри проваливается с грохотом в пятки. Феликс чувствует, как качельки постепенно замедляются, но сил на то, чтобы раскачаться заново, практически не находится. — С чего ты это решил? — старается как можно увереннее спросить Ликс. — В тебе как будто… нет того «драйва», — говорит Чанбин, рассматривая надпись на жестяной баночке. — Помню, как мы с тобой болтали так же по душам, и ты так приятно смеялся. Знаешь, у тебя очень красивый смех, он мне очень нравится. — Он снова пытается сохранить контакт глаз и грустно улыбается. — Может, тебя что-то беспокоит, Ёнбок-и? Феликс кусает нижнюю губу, чувствуя, как приземляется. Тогда люлька больше не трясётся, цепи больше не скрипят. Ликс чувствует, как на душе кошки дерут — невыносимое чувство несправедливости из-за невзаимности. Феликс ощущает крайнюю потребность в том, чтобы быть любимым, и это очевидно — ненавидя себя, он ищет того, кто полюбит, но это неправильно. — Ты ошибся, — бубнит он себе под нос. — У меня всё нормально. Я просто устал. — Точно? — Чанбин немного привстаёт с качелей, чтобы сесть поудобнее, но это вызывает у Феликса непроизвольное содрогание, которое невозможно было не заметить. — Плохо спишь? — Можно… и так сказать, — соглашается Феликс, вспоминая, как проводил последние ночи. Это явно не то, что можно было бы обсуждать сейчас. — Я не хочу, чтобы казалось, что я тебе не доверяю, Ёнбок-и, — спокойно говорит Чанбин, вздыхая. — Я просто чувствую, что что-то изменилось. Подсознательное, понимаешь? Чуйка. Феликс вздрагивает и чувствует, как краснеет. Неужели, неужели Чанбин сам обо всём догадывается? Это невозможно. Ликс не выдержит, если Бин захочет разорвать их дружбу навсегда, он не вынесет! Чанбин снова поворачивается и ловит на себе испуганный взгляд. Он слишком проницательный — видит, как краснеют чужие щёки, как Феликс загнанно дышит и как его кадык перекатывается, когда он сглатывает накопившуюся слюну вместе с нервами. Бин не первый день на земле живёт — он замечал, как Ликс опухает после сна, как засыпает за столом в кафетерии, как шарахается его и как избегает темы про своё состояние. А ещё Чанбин на этом своём «подсознательном» ощущает, как сердце за младшего волнуется не просто так. — Правда, всё… — отводит взгляд Феликс, когда Бин его ловит. — Ты не смотришь на меня. Ликс тяжело выдыхает. Он сойдёт с ума. Его тело сойдёт с ума, потому что что-то на уровне души требует от Феликса признания в чувствах. Но он не хочет оказаться отвергнутым из-за внешности, не хочет терять друзей, не хочет снова плакать из-за того, что толстый. — Как это вообще… — Ты избегаешь, — продолжил Чанбин. — На самом деле, я пришёл сегодня в кафетерий перед тем, как уйти в студию, но тебя уже не было. Я не стал давить на тебя или спрашивать, что случилось, потому что думал, что ты сам объяснишь. Что-то ведь… произошло с тобой, правда? — Хён, я просто был занят, — уходит от темы Феликс, старательно скрывая тот факт, что просто испугался встречаться с этим взглядом снова. — И я правда устал. Просто, может из-за этого мне так тяжело общаться. — Я хочу тебе верить, ты же знаешь, — серьёзно говорит Чанбин. — Всё то время, что мы общались, я всегда был на твоей стороне и старался поддерживать, потому что считаю, что ты заслуживаешь почувствовать тепло, Ёнбок-и. Но ты как будто сам его сторонишься. Не рассказываешь мне о проблемах, не хочешь поделиться о том, что тревожит… Как будто боишься, что… — Всё не так, — завертел головой Феликс, прервав старшего. — Я просто не хочу об этом говорить, ясно? Я ничего… ничего не боюсь… Когда Ликс осмеливается посмотреть на старшего, тот старательно пытается увидеть в его глазах то, что он скрывает. Чанбин замечает проблески чего-то горького, немного неясного, если попробовать на вкус, но очень точного и ярко выраженного, если приглядеться внимательнее. Он почему-то чувствует, как у Феликса сейчас колотится сердце — парень немного дёргается, не может усидеть на месте и загнанно дышит. Чанбин не знает, насколько его предположения верны. Он не знает так же то, насколько Феликс на самом деле погряз в собственных комплексах и насколько плохо справляется с ними в одиночку. Одно ясно — то, что ему нужно на самом деле. — Давай просто… сменим тему, ладно? — одним краешком губ улыбается Ликс, и то не очень убедительно, а потом машет руками в сторону своих щёк и выдыхает. — Так жарко… Странно, а ведь вечер… Можешь, пожалуйста, дать отпить энергетик? — Если он там ещё остался. Чанбин завороженно наблюдает за тем, как Феликс жадно глотает напиток и то, как жестяная баночка сжимается под напором его руки. Он видит, как язык парня проходится по губам, как он сейчас разгорячён и взволнован. Бин себя за это ощущает ответственным — не спускает с Ликса глаз и о чём-то долго думает, как будто решаясь на отчаянный поступок. Солнце практически зашло за горизонт. Во дворе зажглись первые тусклые фонари вдоль дороги; никто уже не ходит, кроме старой женщины, сортирующей мусор по бакам где-то там, за следующим домом. Чанбина интересовал только Феликс — его блестящие под желтоватым светом волосы, веснушчатые, немного пухлые щёки, красивые кофейные глаза и комплекция тела, которую Бин считал идеальной. Самой, самой прекрасной. Он не думал, что есть что-то лучше и красивее. — Ты… хотел допить, да? — охает Феликс, когда замечает внимательный взгляд Чанбина, направленный на него. — Извини, я не подумал… Может, просто пойти и купить ещё? Айщ, чёрт, это я дурак, прости… — Ёнбок-и, — вдруг звучит голос Чанбина, и Ликс замолкает. — Эта баночка… — Да, прости, я знаю… Я правда не подумал, — попытался оправдаться Ликс, но так ничего и не понял. — Ты отпил из той же баночки, что и я, — заключил он и ногами удержал качели так, чтобы подвинуться ближе к чужим. — Знаешь, что это называется косвенным поцелуем? О господи. О боже мой. Феликс думает, что ослышался. Его зрачки сужаются до размеров маленьких зёрен, губы приоткрываются в немом слоге, потому что язык не способен сказать ни слова сейчас. Какого чёрта они перешли от таких разговоров к обсуждению поцелуев?! Он видит, что Чанбин, кажется, в этот раз не шутит. Вот от этого страшно. Что Бину теперь правда… не до шуток. — Ч-что? — наконец выдавливает из себя Феликс. — Что ты хочешь… — Просто это отличный предлог, чтобы поцеловаться, прости. Ликс ни слова не успевает сказать. Он в один миг сидит и смотрит на Чанбина, а в другой становится свидетелем того, как старший вдруг придвигается ещё ближе, еле удерживая равновесие с помощью ног. Хватает его за запястье, переплетая пальцы, а в следующий момент у Феликса пелена перед глазами — он чувствует тепло на своих губах. Тепло, наверно, разгорающееся до состояния пожара, потому что это первый поцелуй Ликса, и он случился с Со Чанбином. Феликс немеет и бледнеет, пока снова не вспыхивает. Голова не может обработать этот момент несколько секунд — как раз столько, сколько Чанбин смог держаться, не двигаясь, на его губах. Потом он действует смелее — сжимает ладонь сильнее, а потом целует напористее, двигая губами словно в замедленной съёмке и, пока что, не получая никакого отклика. Лишь чувствует чужое напряжение и колотящееся сердце — то, что Феликс до сих пор не мог отпустить. Только когда наконец Ликс смог найти кнопку включения здравого рассудка, он обнаружил и остатки смелости, которые позволили ему резко отпрянуть от друга и схватится пальцами за немного припухшие губы. — Что… Что ты делаешь?! — только и может спросить Феликс, чувствуя, как собственные глаза расширяются от ужаса. — Разве… не это было твоей проблемой? — хмурится Чанбин, осознавая, что вкус этих губ до сих пор отдаёт энергетиком. Удивительно и сладко. — Чт… Какой вообще проблемой? Ты… Ты меня… О боже, нет, это неправильно!.. Феликс в отчаянии схватился за голову. Он не ожидал, что всё повернётся именно так. Что всё закончится именно в этот день, что он снова окажется одиноким, что в какой-то момент… — Что, что не так, Ёнбок-и? — охнул Чанбин и испугался, что понял парня неправильно. — Тебе было неприятно? Прости, боже, если это… — Зачем? Чанбин замирает, когда видит в глазах Феликса застывшие слёзы. Он старательно сдерживает всё то, что в нём накопилось, но получается крайне плохо. Проблема Ликса была в том, что он не верил словам близких людей — он отрицал очевидное, он зацикливался только на плохом и из-за этого погряз в переживаниях, в которых Чанбин оставлять его не собирался. Ликс выглядит помятым и безумно уставшим. В его глазах — миллионы вопросов, но у Бина их ещё больше. — Зачем ты это сделал? — повторил вопрос Феликс теперь уже развёрнуто. — Зачем… Зачем ты меня поцеловал? Это так смешно, да? Издеваться надо мной, да? Над моими чувствами? — Но я не издевался, — спохватился Чанбин. — Тогда зачем было целовать?! Зачем?! — Феликс чувствует, что сейчас взорвётся от обиды, но пытается не расплакаться перед хёном, который так с ним сейчас поступает. Но у Чанбина ответ был крайне простой и незамысловатый. Настолько, что и сказать его было легко. — Потому что ты мне нравишься. Сначала стоит долгое молчание. Феликс слышит стук колёс автомобилей на проезжей части, слышит, как кто-то разговаривает, шагая между дворов, как мяукает кошка в кустах и как скрипят качели, когда Чанбин ёрзает, говоря заветные слова, которые Ликсу никогда и никто не говорил. Только потом, через несколько секунд, на лице Феликса наконец появляется первая эмоция — насмешка с примесью горечи слёз, застывших в глазах. — Смешно… Тебе смешно говорить такое, да? — спрашивает он, сжимая губы. — Ты мне не веришь? — сдвигает брови к переносице Чанбин, когда слышит то, что, наверно, вообще не ожидал услышать. — Ты хочешь, чтобы я в это поверил, хён? — практически истерически смеётся Феликс. — Меня никто не любит, и я никому не нравлюсь. Меня невозможно полюбить с этой внешностью. Я уже смирился с этим, хён. Если ты считаешь, что своим поцелуем сделал мне лучше, то это не так. Мне было бы намного легче, если бы ты честно признал, что… — Но я не сказал ни одного слова неправды. Феликс хотел было что-то возразить, но приоткрыл губы и замер, замечая серьёзный взгляд хёна. Чанбин видел его практически насквозь — он покраснел, точно также сбито дышал, немного нервничал из-за поцелуя, но держался. Он никогда не казался человеком, который мог бы настолько расчувствоваться. — Я никогда тебе не врал, Ёнбок-и, — продолжил Чанбин. — Каждое моё слово про то, что ты красивый, — правда. Твои глаза, твои волосы, твои щёки, твои ключицы, которые я увидел на фотографии, твой мягкий живот, который я случайно потрогал, пока мы гуляли, твои прекрасные ноги… Я не находил человека красивее тебя, Ёнбок-и. Я люблю это всё, я люблю все твои черты, которые ты считаешь недостатками. Для меня ты — воплощение совершенства. Ты не веришь людям, которые говорят тебе про то, что ты красивый, но поверь хотя бы мне. Поверь мне — человеку, который с самого начала не мог отвести от тебя взгляда, а когда отдал свою рубашку и повязал на бёдрах, не мог перестать думать. Ты не веришь в то, какой ты удивительный, так дай мне это доказать. Ты нравишься мне таким, какой ты есть, и я тебе не вру. Я хочу, чтобы ты нравился себе так же, и я бы отдал всё, чтобы ты почувствовал то же самое к себе, что чувствую я. Феликс не знал, что ответить. Во всяком случае, он никогда не представлял себя в такой ситуации, поэтому не имел плана «Б». Пялиться на Чанбина, теряя счёт времени, было явно не лучшей идеей. Ликс чувствовал, как к горлу подкатил ком, и вдруг схватился за сердце — его любят. Его… правда любят? Ему признались сейчас в любви?! — Я… Это… Я… — Он не заметил, как сорвался на слёзы, и бегал глазами по песку. — Я не знаю, я… — Ничего и не надо говорить, — улыбнулся Чанбин, когда снова вдруг встал с качелей и присел перед ним на корточки, вытянув руку, чтобы стереть слёзы с щёк. — Мне достаточно того, чтобы ты поверил мне. Тогда, возможно, я смогу найти в себе силы, чтобы поцеловать тебя снова. — Я не могу, я… Этого не может быть, — залепетал Феликс, с опаской протянув ладошку в ответ и дотронувшись до щеки так же — Чанбин отдался прикосновению сразу же. — Мне повторить? Чтобы ты поверил мне. — Д-да, пожалуйста… И Чанбин повторил. Наверно, сотню или тысячу раз, пока язык не стал заплетаться, пока Феликс не заплакал ещё громче, но теперь от счастья. Он никогда этого не испытывал. Никогда ощущал, что кто-то его по-настоящему любит, как это делал Бин. Нежно, осторожно, вызывая мурашки по всему телу. Поглаживая щёки, сидя на корточках, смотря так щемяще ласково, что Феликс готов был плакать ещё и ещё. — Ты тоже… Ты тоже мне нравишься, — в какой-то момент лепечет Ликс, когда собственное молчание начинает казаться невежественным. — Я знаю… Я об этом знаю, — кивает Чанбин. — Знаю, что нравлюсь тебе. И мне так хорошо знать, что ты любишь меня, что это именно ты. Именно ты. Именно он. Феликс отвечает на второй поцелуй неуверенно, но охотно. Ему не хочется разрывать контакт, ему не хочется терять это, хотя сердце и трепещет о том, что потерять невозможно. Чувствовать Чанбина прямо сейчас — то, что выходило за пределы его фантазии. Ни один самый прекрасный сон не мог передать это чувство в полной мере, ни одна книжка, сериал или аниме. Оказывается, любовь — это что-то намного приятнее и более ошеломляюще, чем кажется на первый взгляд. И этот первый опыт окажет на Ликса… достаточное влияние.
