charming you.

      — …а потом я познакомлю тебя с родителями. Я думаю, что ты им очень понравишься. Нам обязательно нужно будет съездить в Австралию, когда сессия закончится.       Немного распухшие от поцелуев губы Чанбина тронула лёгкая улыбка. Он мягко подложил руку под голову Феликса, чтобы тому было удобнее лежать, и парень почти что прикрывал глаза, когда продолжал шептать что-то нежное и тихое. Благодаря тишине в тёмной спальне его низкий, бархатный голос звучал отчётливо и ясно. Если бы Бин выбирал, то точно бы решил слушать его вечность.       Его вторая рука задумчиво водила по оголённой груди, вылезающей из-под мягкого, тёплого одеяла. Вырисовывая на ней круги и узорчатые фигуры, она едва ли касалась сосков, пальцем пересчитывала веснушки и иногда настолько отдалялась от тела, что чувствительная кожа покрывалась мурашками.       — Ты так торопишься куда-то… — тихо смеётся Чанбин, не отрывая ладони. — Думаешь, что я от тебя убегу?       — Мало ли. Я же не знаю, что у тебя в голове. — Феликс ухмыльнулся.       — Такой недоверчивый.       Чанбин сжал в кулак край одеяла, чтобы накрыть Ликса немного больше. В комнате прохладно — на самом деле, эта августовская ночь планировалась как что-то излишне романтичное, как это обычно бывает. Со свечами, вином, теплом, уютом, а потом горячей концовкой. Во всяком случае, так было в голове у младшего. В итоге всё немного завелось не туда, куда они оба хотели.       Феликс ёрзает, чтобы улечься поудобнее, когда чувствует, что ладонь Чанбина опускается под одеяло и оглаживает оголённое бедро. Немного неожиданно, но нежно. Ликсу нравится, определённо.       — Не то чтобы недоверчивый… — вздыхает парень. — Мама уже спрашивала меня про тебя. Хотела увидеть, какой же парень настолько сильно меня любит.       — Я думаю, что мне ещё есть, куда стремиться, — улыбается Чанбин. — Но она вряд ли разочаруется во мне и в моих способностях. Не хочу, чтобы она увидела в мире хоть одного человека, который любил бы тебя больше, чем я.       — Ты такой глупый. Кандидатов всё равно не так уж и много…       — …и я этого совершенно не понимаю, — пожал плечами Бин. — Как можно не заметить такое произведение искусства перед глазами?       Феликс закатывает глаза и цокает, но его появившийся недавно внутри самолюбивый зверь уже вылизывает душу, заставляя сердце биться чаще. Бин считает его красивым. Феликс красивый в чьих-то глазах, а главное — в своих тоже. Приятно хоть раз это осознавать.       — Я серьёзно. Ты как будто снизошёл с картин эпохи Возрождения. С такими же формами, с таким же образом… Знаешь, если бы ты жил в то время, то подходил бы под те стандарты. — Чанбин продолжил задумчиво водить ладонью по его груди, иногда спускаясь к голому бедру. — Правда, более под женские.       — Эй, я — не женщина, — прищурился Феликс. — Что ты этим хочешь сказать?       — Что ты идеален, какими бы стандарты ни были, — пожал плечами Чанбин.       — Нет, ту часть про «женские стандарты»!       Чанбин усмехнулся.       — Не обижайся. Ты прекрасный парень, — мягко ответил Бин и чуть сжал его бедро. — Меня всё равно привлекают только мужчины, если ты не в курсе. Мне не нужно, чтобы ты был женщиной, успокойся.       Феликс покраснел и отвернулся. Его насупившееся выражение лица немного забавляло, поэтому Чанбин пропустил смешок и слегка шлёпнул его по ноге. Тот охнул и прижался к парню сильнее.       — Ну вот, — улыбнулся Бин. — Посмотри на себя. Ты такой податливый и милый. Запрещено быть таким милым, знаешь?       — И, потому что я милый, ты сейчас намеренно это делаешь? — задаёт наводящий вопрос Феликс. — Это было… ох.       Ликс прильнул губами к его груди и высунул шершавый язык, чтобы лизнуть вдоль ключицы. Чанбин практически инстинктивно сжал бёдро сильнее и стал проходиться по нему вверх-вниз, чтобы тело задрожало. Из открытой форточки оживлённо потянуло ветром, и он расшатал тёмные занавески, через которые просачивался свет фонарей во дворе жилого комплекса и лунного сияния в ночи вместе с блестящими звёздочками.       Когда Феликс прикусил кожу прямо рядом с соском, Чанбин дёрнулся немного назад, и младший случайно оторвался, поднимая на него свои большие карие глаза.       — Ты хочешь продолжить? Уверен?       На самом деле, ещё примерно за полчаса до этого разговора они пытались заняться сексом по-настоящему. Чанбин купил и подготовил всё: качественную смазку на водянистой основе, дорогие презервативы, которые точно не порвутся, салфетки — выделил специальный день, чтобы ничего их не отвлекало. Прямо как Феликс думал — свечи, тепло, романтика и бла-бла-бла. Ключевое слово — они пытались. И не зря остановились.       Феликс просто очень сильно волновался. У них была отличная прелюдия, которая длилась достаточно, чтобы возбудить их обоих. Ликс даже выдержал этап с фингерингом, хотя сексуальная неопытность в этом плане давала о себе знать — слегка жгучая боль вокруг сфинктера, странное ощущение, когда Чанбин сгибает пальцы… Младший думал, что это исчезнет, когда Бин в него войдёт. Но в итоге… всё пошло немного не так, как планировалось.       Возможно, член Чанбина оказался немного шире, чем Феликс предполагал. Далее первого толчка они просто не продвинулись — Ликс просто не смог справиться с болью. Чанбин пробовать больше даже не собирался — терпеливо вышел из него, а потом лёг рядом, успокаивая прикосновениями. Вроде бы и романтика, и тепло… Но чего-то всё же не хватило. Того, о чём Феликс целый день думал.       Ну… не целый день. Целые недели. Он целые недели подумывал о том, чтобы Чанбин его трахнул.       — Я не знаю, но… Я очень давно этого хотел, — признался Феликс. — Ещё с того момента, когда у нас случился тот раз по телефону.       — Милый, у нас ещё так много времени, — вздохнул Чанбин и погладил Ликса по волосам. Он мило отдался прикосновениям. — Я не хочу причинять тебе боль. Мы уже пытались, и это не закончилось ничем хорошим.       — С первого раза не всегда что-то выходит, — поджал губы младший. — Думаешь, моё тело или моя попа поменяется завтра или послезавтра?       — Дело же не в твоей попе, — пропустил смешок Чанбин, но на его лице снова появилось серьёзное выражение. — Ты был так напряжён… Это тоже имеет значение. Когда ты сжимаешься, больно и мне тоже. Но главное, что я слёз твоих видеть не могу, ты же знаешь. Мне больше, чем удовольствие на твоём лице, ничего не надо.       — Как же приторно, — демонстративно скривился Феликс и тут же улыбнулся. — Я могу постараться расслабиться, хён. Может, нам просто нужно больше разговаривать, когда ты это делаешь? Тогда мы с тобой оба молчали…       — Я всё равно за тебя боюсь.       Чанбин вздохнул.       — Ты… точно не хочешь перенести это? — Бин звучал немного встревоженно, однако ладонью с головы соскочил на плечо, а затем снова на бедро. Феликс издал что-то, похожее на тихий стон.       — Хочу сейчас… С тобой, хён. Давай попробуем ещё раз. Если будет снова больно, то мы остановимся, ладно?       Кивка было достаточно. В момент, когда губы соединились в мокром поцелуе, Феликс почувствовал, что, кажется, затвердел полностью. У него встал ещё тогда, когда Чанбин шлёпнул по его бедру, но сейчас, когда он снова его сжал и потянул на себя, Ликс точно вышел из-под контроля. Он почти отчаянно схватился за его плечи и привстал, чтобы Чанбин смог убрать зажатую между головой и подушкой ладонь, а потом тут же навис сверху и откинул одеяло в сторону. Они даже не одевались — так и продолжали лежать обнажённые, пока руки наконец не дошли до дела.       Бин удобно устраивается на его бёдрах, блуждая пальцами по чувствительной коже и не отрываясь от поцелуя. Проводит ниже и ниже, задевая эрекцию, а потом обхватывает член и собирает немного смазки с уретры, чтобы распределить её по всему стволу. Ликс инстинктивно прикусывает его нижнюю губу во время поцелуя и мычит, подмахивая бёдрами. Ему как никогда хочется большего, и он ёрзает в нетерпении, но Чанбин в этот раз никуда не спешит.       Его губы перемещаются к челюсти, затем к шее, а потом касаются выступающей косточки, очерчивая её контур. Феликс загнанно дышит, вцепляется немного трясущимися руками в чужую спину и из последних сил хватается за воздух, когда большой палец останавливается на уздечке.       — Хён, пожалуйста… Я не х-хочу кончать сейчас… — давит Феликс на его спину едва отросшими ноготками, и Чанбин наконец отрывается, однако пальцы оставляет на члене.       — Ты уже готов кончить? — поднимает брови Чанбин и смыкает пальцы у основания. — Ты такой чувствительный сегодня. Я бы хотел вылизать тебя ещё раз.       — Я не выдержу второй раз, хён, — завертел головой младший. — Хочу… Хочу тебя в себе. Очень хочу…       Чанбин смеётся и целует его в уголок губ, пока немного липкая от предэякулята рука гладит его живот. У Бина самого болезненно стоит, причём первый раз они оба кончить так и не смогли. Если старший останется без оргазма сегодня, то его всю неделю будет мучить недотрах. Феликс же елозит по кровати и хватается за него как за спасательный круг, изнемогая желанием, поэтому Чанбин решает сделать всё как можно аккуратнее.       — Попробуем фингеринг ещё раз? — спрашивает он, поглаживая чужие бёдра. — Кажется, в прошлый ты так и не смог расслабиться.       — Это волнительно… — Феликс наблюдает, как Чанбин тянется за смазкой на тумбочке. Его уши тут же краснеют в осознании, что, возможно, та боль не уйдёт. — Я пытаюсь взять себя в руки.       — Не хочу, чтобы ты напрягался, малыш, — шепчет Бин и раздвигает его колени, чтобы получить возможность дотронуться до немного покрасневшей с последнего раза дырочки. Ликс отводит взгляд — смотреть на это у него смелости нет. — Я попытаюсь сделать всё, чтобы тебе не было больно, но ты сжимаешься. Тебе не будет приятно, если ты не расслабишься, милый.       — Что… для этого надо?       — Для начала успокойся, — командует Чанбин и касается чужой щеки, когда видит, как челюсть Феликса сжимается. — Смотри на меня, ладно? Я буду говорить с тобой.       Ликс немного неуверенно кивает. Внутри него всё ещё бурлит болезненное желание, но тело совершенно не подчиняется разуму. Он даже не знает, что это за напасть, потому что ужасно хочет кончить вместе с Чанбином, но вместе с этим фатально боится снова почувствовать боль.       Его кофейный взгляд перемещается на Бина. У него совершенно спокойное лицо, но брови чуть сдвинуты к переносице, показывая то, что парень крайне сосредоточен. Он выдавливает на пальцы достаточное количество смазки, чтобы разогреть её, а когда откидывает тюбик, свободной рукой начинает лениво надрачивать себе, чтобы эрекция не исчезла слишком быстро. У Феликса краснеют щёки — его парень чертовски красив, когда делает это. Ужасно красив.       В какой-то момент Бин снова нависает над ним и нежно целует, касаясь влажного языка своим, пока пальцы медленно потирают анус. Ликс инстинктивно поджимает ноги и раздвигает их сильнее, когда вторая рука Чанбина поглаживает пухлое бедро.       — Я не могу перестать трогать тебя… — шепчет он ему в губы, когда пальцы совсем немного сжимают ляшку, оставляя красные следы. Феликс практически задыхается. — Мне всё время тебя не хватает. Ч-чёрт, малыш, ты такой красивый…       — Если ты так продолжишь…       Он запнулся на полуслове, когда почувствовал непривычное чувство заполненности. Чанбин всего лишь ввёл палец на две фаланги, пока говорил, и Ликс заметил только сейчас. Снова это жгучее чувство вокруг, но теперь оно было более спокойным и терпимым. Феликс мог это вытерпеть.       — Всё в порядке, малыш? — спрашивает Чанбин с обеспокоенностью.       — Д-да… На удивление да.       — Я рад. — Бин входит им до конца и слегка двигает. — Вот так. Смотри на меня. Целуй, если хочешь.       — Хён, ты такой красивый… — с замиранием сердца шепчет Феликс и обхватывает его плечи, чтобы притянуть и поцеловать. Чанбин начинает сгибать палец по направлению к простате и следить за реакциями парня. — Ты… Ах, ты…       — Здесь? — Бин потирает где-то немного глубже, и Ликс морщится. — Может, здесь?       В какой-то момент у Бина получается погладить именно то место, и Феликс чуть ли не подпрыгивает на кровати. У него совершенно отнимается способность говорить, потому что член дёргается, а голова кружится. Чанбин продолжает это делать, и Ликс ужасно жалеет о том, что не испытал это в первый раз.       В этом сказывалось отсутствие опыта и времени. У Бина Феликс не первый, однако у старшего секс был чёрт знает когда. Конечно, за все эти годы он совершенно растерял способности, однако быстро возвращал их обратно и был счастлив, когда доставлял Ликсу удовольствие в чистом виде. Потому что обещал. Потому что от этого он возбуждался только сильнее.       Как только Бин двигал пальцем резче, Феликс стонал громче. Это было похоже на механизм в виде шестерёнок, определённую закономерность. Расслабленные гладкие стенки отлично принимали один палец, однако со вторым возникли некоторые трудности, о которых Ликс тут же решил сообщить.       — Держись за меня. Вот так. — Чанбин улыбается, кладёт руки Ликса на свои плечи и нежно целует, плавно толкаясь пальцами внутрь. — Если хочешь, сжимай и целуй. Ты молодец.       На похвалу член Феликса снова дёргается. Он практически закатывает глаза, когда подушечки снова давят на простату, болезненно хватается за плечи и рваными мазками пытается коснуться чужих губ, однако в момент очередного толчка и сопровождающего его стона получалось лишь дотронуться до самого кончика. В какой-то момент одна из ладоней навязчиво надавила на затылок, чтобы Феликсу удалось поцеловать Чанбина как можно глубже, и, наверно, это был самый грязный поцелуй за время их отношений.       Возможно, Ликс сойдёт с ума, если Бин ещё хоть раз дотронется до простаты. В животе ощущается пульсация и подъём, когда он долго задерживается на одном месте, член истекает предэякулятом и определённо намекает на то, что Феликс скоро кончит.       — Хён… Хён, боже, я сейчас… — Феликс запрокидывает голову назад и что-то протяжно выстанывает, хватаясь за член, когда Чанбин вдруг ощущает брызгающую на животы жидкость.       Феликс кончил, блять, от фингеринга. Это самое красивое, что Бин когда-либо видел.       Его выражение лица в этот момент: закрытые глаза, широко раскрытый рот, слёзы, стекающие по вискам… Дрожащее тело, впивающиеся в кожу ногти… От потрясения и вдохновения, накрывших разум, Чанбин со сдавленным стоном не упускает возможности потереться о чужое бедро — это ощущается особенно хорошо, когда Бин слышит этот чертовски сексуальный низкий голос, заполняющий комнату громким стоном.       Он дал ему немного времени, чтобы прийти в себя. Феликс тяжело дышал, пытаясь ухватиться за остатки оргазма, пока Чанбин продолжал создавать себе трение, чтобы не обмякнуть. Какое-то время они просто находились в тишине. Ровно до того момента, когда Ликс приоткрыл глаза и с ужасом оглядел свой живот.       — Чёрт, я… кончил раньше времени… — разочарованно шмыгнул он и провёл пальцем по своему совсем слегка опавшему члену. Он всё ещё не был слишком мягким, но и не остался прежне болезненно твёрдым. — Хён, я… прости, это… Ах!       Самым неожиданным для Феликса сейчас было получить послеоргазменный минет, который ему любезно, без лишних слов решил сделать Чанбин. Когда губы сомкнулись на немного мокрой от спермы головке, Ликс мог поклясться, что сейчас умрёт от сверхчувствительности.       — Хён… Ах, хён, что ты… Б-боже! — Он не мог сопротивляться и снова закинул голову назад, из последних сил толкаясь в чужой рот и чувствуя, как сперма медленно стекает с живота на простыню. Если бы ему было до этого дело, он бы сейчас определённо здесь не лежал.       — Не хотел, чтобы ты расстраивался, — ухмыляется Чанбин, придерживая ствол у основания. Феликс охает, когда чувствует, что затвердел снова. — Хочешь продолжить, или на этом всё?       — Ты сейчас буквально… заставил у меня встать ещё раз, а теперь спрашиваешь? — кусает губы Ликс.       — Ты был ещё не совсем мягким, поэтому я подумал, что грех не сделать это, — пожал плечами старший. — Ну что? Решай, малыш. Я-то ещё… не кончил ни разу. Если честно, второй эрекции без оргазма мне будет слишком.       Феликс заёрзал под ним и вдруг притянул к себе, чтобы мокро поцеловать. Чувствовать вкус своей немного горьковатой спермы было странно, но возбуждающе. Ему очень понравилось.       — Просто… сделай хоть что-нибудь, — выдавил из себя наконец Феликс. — Я хочу тебя, хён. Ужасно.       Когда остатки спермы на животе остались в нескольких испорченных салфетках, а Чанбин с небольшим волнением на кончиках пальцев надевал на эрегированный член презерватив, Ликс подумал, что, может, это было на самом деле неплохой идеей — продолжить начатое. Если бы Чанбин спросил его сейчас, жалеет ли он, он бы ни за что не ответил положительно. По крайней мере, пока Бин на него так жадно смотрит, это ощущается в сто раз интенсивнее. Феликсу кошмарно его хочется.       Он, кажется, потерял чувство стеснения полностью. Ликсу с непривычки немного странно гладить сейчас свои бёдра, пока рука лениво мастурбирует, но это ощущается запредельно. Однако ещё сильнее он хочет почувствовать это, когда руководит процессом именно Чанбин.       — Бесстыдный, — ухмыляется Бин, когда заползает к Феликсу между ног и раздвигает их. Ликс охает, закусывая фалангу пальца. — Но такой красивый. Знаешь, какой ты красивый, когда гладишь себя вот так?       — Ты… так считаешь?       Чанбин нежно гладит его щёку, пристраиваясь ко входу, и Ликс тяжело выдыхает.       — Меня об этом не нужно спрашивать. Ты и так должен быть в курсе, малыш.       Счастливая улыбка трогает его губы. Однако в горле всё ещё стоит странный ком из-за того, что произойдёт дальше. Это совсем немного волнительно, поскольку в первый раз всё закончилось буквально ничем. Феликс опять прикрывает глаза и пытается настроиться, но его прерывают пальцы, приподнимающие его лицо за подбородок.       — Смотри на меня сейчас, ладно? — решительно говорит Чанбин и целует в нос. — Я добавил в этот раз больше смазки, но всё же может быть больно. Поэтому смотри на меня и целуй. Ущипни, если я сделаю что-то, что тебе будет неприятно.       Ликс молча кивнул.       — Я тоже… волнуюсь сейчас, — признаётся следом Бин и берёт ладонь Феликса, чтобы приложить её к груди. Ликс охает, когда чувствует его загнанное сердцебиение. — Так что я хочу сделать всё правильно. Будь со мной сейчас.       — Я здесь, — слабо улыбается младший и тут же целует.       Для того, чтобы он вошёл полностью, потребовалось какое-то время. Феликс не мог соврать — это было непривычно. Как будто что-то распирает и заполняет тебя изнутри, а ты не можешь этому противостоять. Член горячий даже в резинке, а ещё достаточно широкий для того, чтобы заполненность служила Феликсу стекающим потом по виску и сдвинутыми бровями, но он мужественно терпел, поддаваясь ласкам Чанбина и стараясь расслабиться.       Тот делал всё, чтобы забрать дискомфорт — нежно целовал в распухшие губы, потом в челюсть и в шею. Одной рукой мягко массировал сосок, а другой чувствительно водил по головке члена. Чёрт возьми, именно этого не хватало им в первый раз — под этими прикосновениями Феликс практически таял и совсем не замечал, как член совсем немного двигается, когда он подмахивает бёдрами.       Одна мысль о том, что Чанбин сейчас внутри, и они занимаются сексом, заставляла Ликса почувствовать себя приятно уязвимым.       — Ты в порядке? — в какой-то момент спрашивает старший, продолжая целовать в шею. — Ты, ах… Ты перестал сжиматься.       — П-правда? — с последним воодушевлением произносит Феликс и обхватывает парня за спину. — Тебе приятно?       — А тебе? — Бин отрывается от шеи и выдыхает, заглядывая парню в глаза. — Тебе приятно?       — Не знаю… Но не больно. Это ощущается не так, как впервые…       — Я рад. — Чанбин касается свободной рукой бедра и сжимает его так, что жирок на нём слегка трясётся и оттягивается. Феликс чувствует, как его уши тут же краснеют. — Подождать ещё, или я могу двинуться, малыш?       — Думаю… Ах, думаю, ты можешь попробовать.       Никогда ещё Ликс не ощущал подобного. Никогда не представлял, что это выглядит именно так. Как будто что-то горячее согревает тебя изнутри, посылая импульсы в колени, и ты становишься донельзя чувствительным. Феликс продолжает обнимать своего парня и хрипло стонать с каждым новым медленным толчком, который не приносит такого удовольствия, которое бы сносило ему крышу, однако определённо заставляет бабочек разлететься по животу.       Он слегка поддавался вперёд, рассчитывая, с какой скоростью двигается Чанбин, в какие-то моменты прикрывал глаза и продолжал сбито дышать, касаясь собственного члена. Феликс, на самом деле, понятия не имел, должно ли быть это чувство тем самым, которое сопровождает людей во время секса, но жаловаться не хотелось. Во всяком случае потому, что чувствовать внутри любимого и слышать его короткие стоны — это отдельный вид удовольствия.       — Ты… в норме, малыш? — немного замедляется Чанбин и глядит в его туманные кофейные глаза.       — Да… Это не больно, но я не знаю…       — Я попробую найти другой угол. Погоди немного.       Несколько секунд Чанбин ёрзал по простыни и перемещал бёдра, после чего всё же нашёл лучшую позу — ничего лучше того, чтобы заставить Феликса немного придержать ноги, не было. Младший же согласился, доверяясь опыту парня. И тот определённо не прогадал — как только был совершён второй по счёту толчок, Ликс понял, что то чувство — цветочки и бабочки по сравнению с этим.       — Б-блять, боже… Хён, это так хорошо!       Громкий стон, который издал Феликс в этот момент, настолько зарядил Бина, что он продолжил двигаться в нём, но немного быстрее и теперь уже попадая по простате. Ликс буквально не понимал, куда ему нужно деть руки — он сначала сжимал простыни, хватаясь за воздух, потом крепко впивался ногтями в плечи Чанбина, а в самые отчаянные моменты удерживал чужие волосы на загривке, дабы было удобнее глубоко целовать.       — Вот… Вот здесь, д-да… — горячо шептал он ему прямо в губы, когда Чанбин снова пристраивался, чтобы попасть в то место.       — Ч-чёрт, малыш, внутри тебя так потрясающе узко…       Старший прикусывает кожу на шее, продолжая скользить по простате головкой, а затем руками хватает Феликса за запястья и прижимает их к кровати. Ликс тут же отреагировал и запрокинул голову назад, измученно простонав. Это было очень сексуально.       Для Ликса сейчас каждое движение было мучительно медленным и невыносимым. Удовольствие прожигало конечности ритмичными толчками, и в конце концов его становилось мало. Это похоже на наркотик — вставляет похлеще до того момента, пока не начинается ломка. Уму непостижимо, как всё это время Феликс мог тянуть момент. И ему правда нет сейчас дела до того, как он выглядит. Всё, что его заботит — то, чтобы Бин…       — С-сильнее… Сильнее, хён, — выстанывает он наконец. — П-прошу, это… Ах!       Один пробный резкий толчок закончился слезой удовольствия, скатившейся по виску. Чанбин тут же её стёр и сел на кровать, хотя из Феликса не вышел.       — Тебе нравится, малыш? — спрашивает он, не давая ответа на просьбу. Вместо этого он ещё раз толкается, выбивая из Феликса стон, а затем сглатывает накопившуюся слюну.       — Да!.. Да, нравится, просто…       — Хочешь сменить позу?       Теперь уже сглатывает Феликс. Мысль о том, как они будут выглядеть в другой позе, заставила всё ещё твёрдый член призывно дёрнуться. Хотя щёки младшего и покраснели на такое «романтическое предложение», тело каждой клеточкой кричало о том, что оно «за».       Ликс закивал так отчаянно, что Чанбин не смог не пропустить усмешку. Для смены позы ему всё же пришлось выйти из податливого тела и помочь Феликсу развернуться, чтобы тот опёрся на локти и колени. Вот это было самое главное — то, какой же красивый вид открылся Чанбину в этот момент.       Он увидел, как уши младшего тут же вспыхнули. Наверно, заметил, каким восхищённым взглядом Бин обводит немного крупные для обычного парня ягодицы, полноватые бёдра и выгнутую спину, по которой тотчас же захотелось провести пальцем и довести им до самой ложбинки. Сфинктер немного блестел от оставшейся смазки, но Чанбин решил всё-таки смазать его ещё раз, чтобы не причинить боли. Это отдалось стоном где-то впереди.       — Х-хён, это…       — Господи, как же красиво ты выглядишь сзади, — не выдержал Чанбин и прикусил нижнюю губу, когда нежно провёл по ягодицам ладонями. Одну из них он всё же шлёпнул, но не слишком сильно. — Если бы я знал, то с самого начала бы поставил тебя раком.       — Если ты продолжишь говорить такие вещи, то я…       — Ты… что? — изогнул бровь Чанбин и с ухмылкой наклонился к спине, чтобы оставить на ней мокрый поцелуй. — Ты всё ещё хочешь, чтобы я трахнул тебя сильнее, малыш? Я готов начать в любое время.       Феликс вынужденно застонал в ответ, потому что член всё ещё касался его ободка, но не заходил дальше. Признаться, Ликс в момент, когда Чанбин был внутри, почти кончил второй раз.       — Не слышу? — хихикнул старший, разорвав недолго длившуюся тишину.       — Д-да… Да, я хочу, хён. Пожалуйста. — Феликс почувствовал, как его блондинистые волосы гладит широкая ладонь.       — Ты безумно милый, когда смущаешься вот так.       Ликс хотел возмущённо ответить, но вместо слов получилось выдавить лишь громкий стон. Чанбин плавно вошёл до конца и охнул, когда член снова начало обволакивать тепло. В такой позе угол был более, чем желателен — парень тут же попал в простату и снова стал размеренно двигаться, но теперь играя по-взрослому. Чанбин не упускал момент снизить темп до мучительно медленного, чтобы посмотреть на чужую реакцию, а затем ускориться и буквально вколачиваться в простату, чтобы Феликс сходил с ума.       Младший даже при всём желании не мог сейчас сказать, как ему хорошо. Слова путались на языке, заплетались, и он был способен лишь сглотнуть их и продолжать стонать, чувствуя, как руки затекают в одном положении. Ко всему прочему добавилось ещё более острое ощущение — Чанбин вдруг внезапно сжал его ягодицы, продолжая двигаться.       — Б-блять… Малыш, видел бы ты себя сейчас… Ах, чёрт… — Он снова прикусил губу и со звёздами восхищения в глазах опять огладил ягодицы.       — Хён… Хён… Бинни-хён… — наконец прорвался голос Феликса, и парень на долю секунды ужаснулся тому, каким хриплым он стал.       — Не смей больше говорить, что твоё тело ужасно, — практически рычит Чанбин, когда снова опускается к спине, не замедляя темпа, чтобы провести по каждому позвонку языком. Феликс вздрагивает и всхлипывает — кажется, Бин нашёл ещё одну эрогенную зону. — Я обожаю его. Я обожаю тебя… Твои формы, твоя изящность… Всё в тебе прекрасно, малыш… Слышишь?       На глазах снова выступили слёзы. То, как шептал эти слова Чанбин в предоргазменном состоянии, было самым прекрасным из всего, что Феликс когда-либо слышал. Сквозь стоны старшего, сквозь пошлые звуки шлепков бёдер друг о друга, голос Бина звучал так красиво и правильно, что Феликс действительно почувствовал, что он — самый красивый человек на земле.       Конечно, после самого Чанбина.       — С-слышу… Слышу, хён… — отвечает он и прижимается щекой к подушке, рефлекторно поднимая зад, чтобы Чанбину было удобнее. — Никогда… Никогда не буду так говорить…       — Ты для меня самый красивый… — слышится сзади. Феликс снова всхлипывает, потому что ему слишком хорошо.       — Я для хёна самый красивый, — повторяет следом.       И для себя. Наверно, скоро станет и для себя.       — П-прошу… Ах, хён, потрогай меня, умоляю… — сквозь зубы шептал Феликс, когда почувствовал знакомый подъём в животе. — М-мне так хорошо, пожалуйста…       Чанбин слегка прикусил кожу на плече, прежде чем потянуться до его промежности и обхватить член, двигая по нему ладонью в таком же темпе, в котором сейчас двигался он сам. Феликс продержался совсем немного — как только Чанбин последний раз попал в простату, он с громким, внезапным, практически порнографическим стоном излился в руку и задрожал. Бину оставалось сделать ещё ровно два толчка, и он излился в презерватив, зажмуриваясь и продолжая касаться щекой его кожи на спине.       От оргазма практически заложило уши. Феликс за сегодня кончил дважды, поэтому даже не пошевелился, продолжая лежать пластом на животе и восстанавливать дыхание. Чанбин же успел с улыбкой накрыть его одеялом и даже надеть боксёры, однако Ликсу предлагать не стал. Тот вряд ли уже сможет сделать хоть что-то, не говоря уже о том, чтобы встать и переодеться. Поэтому Чанбину даже пришлось вытирать следы спермы влажной салфеткой — Ликса тревожить не хотелось.       Он пришёл в себя через минут пять, когда почувствовал рядом с собой знакомое тепло и уткнулся носом в изгиб плеча. Чанбин всё ещё пах потом, но младший готов был потерпеть.       — Уже спишь?       Голос Бина звучал тихо, однако вполне различимо. Феликс почти бровью не повёл, продолжая ластиться к тёплому телу.       — Ещё нет… — позже прозвучал ответ. — Но скоро усну. Ты можешь говорить, пока я тебя ещё слышу…       — Какие мы дерзкие, — потрепал его по голове Чанбин, и Феликс наконец приоткрыл глаза. — Я хотел сделать тебе романтическое предложение, а ты спать собрался…       — Что, руку и сердце предлагаешь? — хихикнул Ликс. — Не рано ли? А маму мою спросить?       — Как смешно, — закатил глаза Чанбин. — Нет, другое. Хотел… предложить съехаться. Ну, знаешь… жить вместе, все дела.       Феликс даже сквозь сонливость смог вытаращиться на него, как на сумасшедшего.       — Это ты предлагаешь, чтобы почаще меня к кровати прижимать? — нахмурился он и поджал губы. — Вот настолько тебе моё тело нравится, что ты даже к нему поселиться хочешь?       — Ну чего ты… Тело — это одно, — Он провёл пальцами по его щеке, а потом мягко поцеловал, — а видеть тебя каждое утро, готовить тебе, помогать — совсем другое. Я просто устал по тебе скучать каждый раз, когда ложусь спать. Хочу видеть твои веснушки перед тем, как засыпаю. А потом целовать, когда просыпаюсь.       Феликс застенчиво отвёл взгляд, но ему пришлось посмотреть на Чанбина, когда тот снова погладил его щёку. Боже, и всегда он такой нежный после секса? На него так влияет близость — это кошмар. Но вряд ли Ликс будет против, и неважно, чего — его предложений или просто того, что он сейчас лежит рядом и гладит его вот так.       Просто Ликс до ужаса влюблён, вот и всё.       — Не думаю, что смогу отказаться… — наконец пробубнил он и улыбнулся, зевнув. — Знаешь же меня, а всё равно спрашиваешь…       — Что знаю?       — Всё обо мне знаешь… — вздохнул Ликс и снова устроился поудобнее на его плече, напоследок невесомо целуя. — Обсудим подробнее завтра… Ты такой тёплый, что я отрубаюсь…       — Ха-ха, хорошо, малыш. Спокойной ночи.       И всё же, ещё несколько минут Чанбин с замиранием сердца наблюдал за тем, как мирно сопит его парень. Он, на самом деле, немного не понимает, как так вышло, что судьба привела его к такому сокровищу, но готов принять её, как щедрый подарок, ведь ничего прекраснее в глазах Бина уже не будет.       Чанбин проводит ладонью по золотистым локонам Феликса и целует его в лоб, пока тот чуть ворочается от прикосновений. На глаза просто не могли не выступить слёзы.       — Очаровательный… — прошептал Бин. — Ты такой очаровательный, малыш.