Поиграй со мной в любовь

Любовь искали и не находили, Любовь теряли и не берегли «Любви не существует», — Люди говорили, А сами умирали без любви. Жюли Вёрс *** Помидоры. Большие, красные помидоры, вот что в данный момент напоминают щёки Антона. Потупив взгляд, парень нервно теребит расстегнувшийся серебряный браслет, пытаясь заново разместить его на тонком запястье, на котором почти не осталось места от всевозможных побрякушек. Арсений запускает руки в растрёпанные ото сна волосы, впиваясь ногтями в кожу головы, и начинает плавно покачиваться из стороны в сторону, с остервенением прокусывая до мяса нижнюю губу. Если кто-нибудь в этот момент зашёл бы в комнату, он бы подумал, что Арсений точно сошёл с ума. — Я схожу с ума, — может быть, вошедший был бы в какой-то мере прав, если сам Арсений полностью в этом уверен, находясь разве что на стадии осознания. — Нет, Арс, послушай, ты… — Заткнись к чёрту! — Арсений, я совсем не планировал… — Так ты ещё и что-то там планировал! — старший в отчаянии машет руками, со всей дури ударяя ладонями по покрывалу, и раздражённо мычит, когда ударяется пальцем о твёрдый бортик кровати. — Очень больно? — Не твоё дело. — Арс, да что с тобой такое?! — Антон почти с мольбой ловит помутневший от гнева и боли взгляд, пытаясь перетянуть негативные эмоции на себя. — Что со мной такое?! Что со мной… — Арсений взрывается получше новогодней петарды, — да ты вообще представляешь, каково это?! Когда ты спокойно живёшь, проводя дни вместе со своим другом и навещая маму, когда у тебя прописан каждый ёбаный день, и ты точно знаешь, что будешь делать через час, два, три, десять! Когда на полке стоит только одна тарелка, одна чашка и два столовых прибора, потому что ты уже тысячу лет живёшь в одиночестве, не считая тупого кота, который даже срёт через раз мимо лотка! А потом знаешь что? Потом появляется одно идиотское приложение, которое рушит этот вплоть до секунд расписанный график, врываясь в твою жизнь ураганом серебряных колец и кудрявых волос и переворачивая всё с ног на голову! — даже если небосвод сейчас рухнет, он не помешает Арсению довести свой монолог до конца. На этих словах Антон ещё больше краснеет, а на дрожащих ресницах начинает скапливаться влага, — нет, ты не знаешь, потому что ты не чувствовал всего того, что чувствовал я, потому что ты всего лишь бездушная вирусная машина, глюкнутый игровой персонаж, который не умеет ничего, кроме как портить настоящим людям жизнь! Комнату заполняет до тошноты оглушительная тишина, нарушаемая лишь тяжёлым дыханием старшего. Пылинки, взлетевшие в воздух от частых ударов кулаками о покрывало, красиво кружатся в солнечных лучах. Тёплая и уютная атмосфера никак не вяжется с накалённой добела обстановкой. На Антона жалко смотреть. Нижняя губа подрагивает, как у восьмилетнего ребёнка, у которого взрослый дядя отобрал любимую игрушку. Ресницы поблёскивают от слёз, а щёки исполосованы тонкими солёными дорожками. Сухие от частого дёрганого дыхания губы слегка приоткрыты, выпуская наружу воздух рваными кусками. Остекленевший взгляд, до этого так упорно ищущий встречи с чужим, устремлён в одному ему ведомую точку пространства. В неподвижных, как у фарфоровой куклы, глазах отсутствует любой намёк на эмоции. Антон ловит языком солёную каплю, стекающую прямо к краешку губы, и резко, со злостью, вытирает влагу с лица тыльной стороной ладони, царапая кольцами кожу и ещё больше размазывая слёзы по щекам. — Антон, я… — Арсений начинает было говорить, но по обыкновению забывает половину слов, — мне…мне так…я совсем не это имел в виду, я… — Да нет, Арсений, — голос дрожит и срывается, но Шаст, хоть и с трудом, договаривает, — ты, как всегда, прав, — грустная полуулыбка, — я и правда перелопатил всю твою жизнь, не оставив тебе выбора. Мне очень жаль. Больше ты меня не увидишь. Антон напоследок искренне растягивает губы, изо все сил выдавливая подобие человеческой улыбки, и щёлкает пальцами. Арс бросается к экрану, но тот уже погас, предоставляя ему лишь собственное отражение с горящими глазами в тёмном скринсейвере монитора. — Антон! — сказал бы кто месяц назад, что Арсений будет судорожно выискивать нужные клавиши на клавиатуре, чтобы остановить исчезновение компьютерного персонажа, он посмотрел бы на этого человека, как на самого последнего придурка, — Антон, подожди! — как в русских мелодрамах, ей Богу, — Антон! Экран приветственно мигает, предлагая ввести пароль от учётной записи, а несколько секунд спустя Арс пожирает глазами рабочий стол, отыскивая и открывая заветную иконку. «Ваш бесплатный период окончен, для продолжения игры перейдите по ссылке и оплатите покупку. При неуплате игра автоматически перезагрузится до заводских настроек через восемь часов». Арсению приходится несколько раз перечитать текст, чтобы вникнуть в его смысл. Когда до него наконец доходит, в чём дело, он хватает со стола телефон, парой нажатий переходя в календарь. «Пятница, 13 мая». Несчастливый день, говорите? Арс отсчитывает ровно три недели, будто система могла ошибиться. Сегодня и правда последний день бесплатного пользования игрой. Предыдущий даже помечен событием, но, из-за идиотской привычки постоянно отключать звук, вчера телефон Арсению об этом не напомнил. Парень нащупывает рукой мышку и без раздумий жмёт на синюю ссылку, которая тут же перекидывает его на сайт разработчика, предоставляя множество пустых окон для заполнения данных банковской карты. Арс порывается сбегать за кошельком и начать переписывать номер, но внезапно останавливается, опускаясь в кресло. Поднимает ноги, упираясь подбородком в колени, как любит это делать Антон. Антон! В этом изначально не было абсолютно никакого смысла. У Арсения как будто заново открываются глаза. Не было. Никакого. Ёбаного. Смысла. Каждый день, каждая минута, проведённая с Антоном, была ещё одним кирпичиком, из которых медленно, но верно, выстраивалась над головой Арсения огромная бетонная глыба, чтобы сейчас со всей дури приземлиться ему на голову, не давая ни единого шанса выжить. Арсений вспоминает тот вечер, когда Димка со смехом посоветовал ему испробовать игру. Вечер, который к чертям изменил всю его жизнь. Который привёл к тому, что Арсений бесповоротно влюбился, даже если он в это не до конца верит, в ушастого, постоянно улыбающегося девятнадцатилетнего парня с кудрявой чёлкой и тонной колец на руках. Влюбился тихо, неожиданно и безнадёжно. Влюбился в грёбаного игрового персонажа. — Алло, Дим? Мы можем встретиться сегодня? — чистое желание забыться движет парнем, когда он набирает номер лучшего друга, — сходим куда-нибудь, выпьем…сходим? — Арс, я…я не знаю, получится ли. У нас сроки горят, я и так едва успеваю. Это важно? — будто дело идёт о деловой встрече, а не о походе в бар. — Важно, — Арсению двадцать пять, и он сидит в кресле, сжавшись в комочек, и глотает слёзы, задыхаясь воздухом, — очень. — Арс? Всё в порядке? — странно задавать такой вопрос, когда друг ни с того ни с сего зовёт выпить, да ещё и таким голосом, — хорошо, ладно. давай встретимся в шесть, я скину местоположение? — Скидывай. *** Незнакомое заведение больше походит на мини-музей, нежели на место, где можно напиться до потери сознания, чем Арсений, мысля совершенно точно не на здоровую голову, и собирается заняться. По стенам развешаны картины, одну из которых Арс в силу своей образованности даже узнаёт, кое-как распиханные по углам редкие столики почти все заняты такими же заёбанными людьми. Из интерьера дерзко выбивается элегантная барная стойка, отличающаяся своей современной отделкой от всего бара. — Димон, какие люди! — из-за боковой двери у той самой барной стойки появляется накачанный атлетически сложенный высокий парень немногим младше самого Арсения и с лучезарной улыбкой протягивает огромную, сплошь и рядом покрытую татуировками руку такому же улыбающемуся Димке, — как твои дела? — Потихоньку, Эд, потихоньку, — Дима с удовольствием сжимает в ответ сильную ладонь, — вот, познакомься, друг мой, Арсений. Арс, это Эд, лучший бармен из всех, которого я знаю, — при этих словах татуированный парень скромно усмехается, шутливо закатывая глаза, — назовёшь его Эдиком, по стенке размажет, — договаривает Димка с такой же милой улыбкой. В следующее мгновение все трое разражаются смехом, и громче всех смеётся Арсений, которого таким образом организм подготавливает к истерике. — Димк, свободных вообще нет, так что можете пройти в вип-зону, там пусто. Я договорюсь, — подмигивает и улепётывает обратно на кухню, видимо, договариваться. Димас берёт под руку ещё немного трясущегося от давно неуместных смешков друга, всё больше беспокоясь о его состоянии. В последнее время Арсений был таким жизнерадостным в противоречие самому себе, что сейчас видеть этот смех на грани истерики становится не по себе. Конечно, друг начал догадываться, что у Арса кто-то появился, когда тот стал всё чаще откладывать встречи, объясняясь работой. Только вот что-то здесь было не так. Вип-зона, в отличие от остального пространства бара, выглядит более презентабельно. Никто не знает, каким образом у Эдуарда вышло выпросить у начальства свободное место для этих двоих, но через пару минут им даже приносят пару бокалов неизвестного алкогольного напитка. Деревянные стены блестят прозрачным покрытием в неярком свете стеклянных прототипов свечей. Блики отражаются в лакированной поверхности стола, и Арсений бездумно водит пальцем по древесным узорам. — Арс, а что… — Дима даже не успевает закончить фразу, потому что Арсений со всей силы стучит по столу кулаком, заглушая вопрос друга. — Арс, а ну прекрати! Выгонят ещё, — Димас опасливо оборачивается через плечо, будто там стоит злой охранник, который может вышвырнуть их за шум, как из библиотеки. — Дим, вот скажи, — бокал вина моментально пустеет, немного обжигая внутренности, и Арсений морщит лицо, облизывая пересохшие губы, — тебе хорошо с Катькой? — Конечно, а почему ты спрашиваешь? — Ну вот прям, — Арсений откидывается на спинку дивана, неопределённо помахивая рукой в воздухе, — хорошо? — Да хорошо, ты чего пристал-то, — Дима отвлекается на сообщение в телефоне, улыбается в экран, что-то печатает и затем продолжает, — Всё у нас прекрасно, вот представляешь, недавно ходили на спектакль, и она… Арс, ты меня слушаешь? Арсений даже ухом не ведёт. Игра света на потолке кажется ему неожиданно интереснее похождений влюблённой пары, иначе зачем он уже две минуты без смены положения пялится вверх, даже, кажется, не моргая? — Арсений! Да что с тобой такое? — Димка даже и не подозревает, что в голове Арсения этот вопрос звучит совершенно другим голосом успевшего за месяц стать родным человека. Не человека, Арс. Р о б о т а. Сколько бы Арсений не внушал себе это, подсознание отказывается воспринимать Антона как несуществующий объект. Мозг отторгает неприятную ему реальную информацию, подкидывая своему владельцу идею общения на расстоянии. Со стороны, если не знать подробностей, Антон может показаться хорошим другом, или даже парнем, который живёт в другой точке планеты, и единственная возможность общения — видеозвонки по скайпу. Только вот Арс знает подробности, которые с одной стороны хочет вытатуировать на внутренней стороны кожи, а с другой — забыть навсегда. Сюда он пришёл намеренно, за вторым вариантом. — А как тут позвать официанта? — Арс, я задал вопрос. — Отвечу, как только позовёшь официанта, — Арсений упрямо, даже по-детски, выставляет условие и прячет лицо в согнутом локте, замолкая. — Господи, как дитё малое, — Димка ищет кнопку вызова персонала, показушно громко тыкая одной рукой кнопку, а другой — Арсения, — будешь так себя вести, сладостей не получишь. Арс поднимает голову, демонстрируя другу полный скептицизма взгляд. — Сладости, серьёзно? Это всё, на что ты способен? — Тебе всё это не кажется эгоистичным, — Димка делает акцент на последнем слове, — слегка?! — Абсолютно точно нет, — меланхоличный взгляд тут же возвращается к интереснейшим узорам на стене. — Ты на вопрос обещал ответить! — Правда? Подбежавший официант временно спасает арсеньевскую шкуру от закипающего Димки и в ожидании переводит взгляд с одного на другого. — Самый крепкий алкоголь и… — Нам два стакана мохито, мне овощной салат, моему другу, — Димас кидает злобный взгляд на находящегося в полупрострации Арса, — моему другу «цезарь», пожалуйста. И стакан воды, если можно. — Ожидайте, в течение пятнадцати минут ваш заказ будет готов. Напитки принести раньше или в одно время с закуской? — Как можно скорее. Официант, кивнув головой и бросив сочувственный взгляд на Арсения, так же быстро улетает в направлении кухни. — Вообще-то, я не договорил про алкоголь. Где кнопка? — Ещё одно ёбаное слово, и я эту солонку, — Димка угрожающе потрясает рукой с баночкой в ладони, — засуну тебе в задницу, понял? — Я не договор… На глазах у опешившего официанта, который вновь появляется у столика с напитками, Дмитрий хватает стакан с водой, которая через секунду уже стекает по тёмным арсовым волосам, затекая за шиворот и пуская холод по телу. — Ты охуел?! — Арс тут же вскакивает, желая броситься на друга с кулаками. Внутренняя замедленная бомба готова взорваться в любую секунду, и парень сдерживается, чтобы не начать крушить мебель вокруг себя, — избавляйся уже от этой привычки! Я ещё от того раза не отошёл! — Завали ебало, — Димон с каменным лицом поворачивается к бедному пареньку лет двадцати в черно-белой униформе, — принесите, пожалуйста, салфетки. И ещё один стакан воды. Спасибо. Арсений, чья кофта покрыта мокрыми пятнами, стоит около столика, бессильно опустив руки, с таким несчастным лицом, что Димка даже немного жалеет, что так резко с ним обошёлся. А не надо было издеваться! — Арс…ну, Арс, — он протягивает руки, подходя вплотную и не боясь промокнуть. Арсений не сопротивляется, да и сил больше нет. Граната с уже сорванным ледяной водой колечком вместо разрушающего внутренности взрыва расплавилась, выталкивая наружу все запертые на хлипкую дверную цепочку эмоции. Парень прижимается к тёплому плечу, чувствуя крепкие руки на спине, и утыкается лицом в шею, зарываясь в складки огромной чёрной толстовки. Плечи непроизвольно начинают подрагивать от глухих редких сухих всхлипов. — Арс, — Дима сжимает друга в объятьях, легонько похлопывая ладонями по лопаткам. Вот чего он действительно не умеет, так это поддерживать людей. Каждый раз при виде плачущего человека он резко теряется, не находя слов, которыми можно подбодрить и успокоить, не обесценивая причины. Вот и сейчас, глядя на дёргающиеся плечи и угадывая признаки рвущихся наружу рыданий, он не представляет, что делать. Одно дело, если вдруг заплачет Катя. Такое редко бывает, потому что Дима поводов не даёт, но если всё-таки это происходит, он пользуется стандартным набором действий по поднятию настроения девушке: тёплые объятья, нежный поцелуй, выяснение и решение проблемы, ведь «я же мужик сейчас всё будет». На крайняк шоколадка или поход в кино, но тут уж как получится. Но Катерина — девушка Любимая, милая, самая родная девушка, к которой нетрудно найти правильный подход. С Арсением такое явно не прокатит. Вряд ли он обрадуется, если Димка его прямо сейчас засосёт (эх, Димочка, ты даже не догадываешься…) или предложит шоколадку, хотя вот тут может быть и сработает. — Арс, слушай, — спустя несколько минут дыхание парня более или менее выравнивается, — давай мы сейчас сядем, — как с маленьким ребёнком, — и ты мне всё расскажешь, хорошо? Когда выговоришься — легче станет, обещаю. — А что рассказывать-то? Всё уже кончено, — Арсений и сам не ожидал, что резкий выпад Димки и холодная вода спровоцируют слёзы, поэтому сейчас он не то что стесняется, но всё-таки… — Парни тоже плачут, успокойся, не надо на меня так смотреть, — что за стереотипы, в конце концов, а? Арс немного стыдливо вытирает мокрые щёки рукавом собственной рубашки, садится обратно за стол и всем своим видом показывает, что готов к разговору. К разговору с Димкой. К разговору, который не помешает их дружбе. — Я с девушкой расстался, Дим. *** Возможно, вторая бутылка дешёвого алкоголя была не очень хорошей идеей, так же, собственно, как и первая. Сбивчивый рассказ про прекрасную девушку, которая неожиданно сбежала с другим, высосал из Арсения остатки сил, поэтому сразу после «обещай, что поедешь домой» от Димки, он поспешил в супермаркет выполнять то, что планировал сделать ещё в баре. До полуночи он успевает прекрасно, правда, на выходе его ждёт ещё один сюрприз в виде испортившейся погоды. Арсений стоит у входа в магазин, запрокидывает голову, прикладываясь к бутылке и выпивая чуть ли не половину за один подход. Ноги не держат, поэтому он прислоняется к стене, обращая взгляд на стену дождя и вслушиваясь в мерный шум падающей воды. Вдалеке слышатся раскаты грома, дождь даже не собирается утихомириваться, из-за чего парню стоило бы переживать, ибо до дома добрых пятнадцать минут пешком, но мысли заняты совершенно другим. На подсознательном уровне Арсений ждёт сообщение, которое не придёт. Сообщение от Антона, который, как и в тот раз, забеспокоится, вызовет такси, покричит, посмеётся…не будет. Помои, которые трудно идентифицировать как алкоголь, почти заканчиваются, в голове, как и на улице, завывает ветер, продувая насквозь и заставляя ежиться от холода. Арсений практически ничего не соображает, когда вылезает прямо под дождь и идёт, непонятно как находя правильный путь, по направлению к дому, отрывисто напевая во всё горло песню, которая изначально придумывалась как стихотворение, но Арса это не колышет. — Люблю грозу в начале мая, — руки взлетают вверх, и одна из бутылок выскакивает из промокших ладоней, улетая в неизвестном направлении, пока до парня не долетает глухой звон разбитого стекла. Редкие прохожие шарахаются, бормоча что-то про непристойное поведение, некоторые даже порываются вызвать полицию, но Арс быстро улепётывает, несмотря на то, что его едва держат ноги. Проблематичным становится попасть в собственный дом. У подъезда Арс спотыкается и чуть не грохается на ступеньки, вздрагивая от особо громкого раската грома, по ощущениям, прямо над головой. Медленно поднимается, растопырив конечности и пытаясь зацепиться за перила. Ему везёт, что дверь в подъезде можно открыть кодом, а не ключами, хоть и приходится постараться лишние минуты, чтобы попасть трясущимися пальцами по нужным кнопкам. Лестница на третий этаж кажется непреодолимым препятствием, поэтому парень садится отдохнуть на первую ступеньку, прислоняясь виском к холодной бетонной стене. Прикрывает глаза, но тут же распахивает — не хватало ещё уснуть в подъезде. Непонятно, как эти мысли ещё доходят до опьяневшего мозга, но потом Арсений точно будет им благодарен. Когда до третьего этажа, где находится его квартира, остаётся один пролёт, до Арса долетают обрывки чьих-то фраз, среди которых он различает разве что фальцетом выкрикнутое «Господи». Соседка, наконец, чёрта встретила? Дверь в квартиру закрыта почему-то только на нижний замок, хотя Арс точно проверял оба перед выходом, но сейчас это его не волнует. Он вваливается в прихожую, жмурясь от яркого света после тёмного подъезда с неработающими лампочками. Неужели и свет забыл выключить? Не удосужившись снять мокрую обувь, топает в спальню, и почти добирается до пункта назначения, когда вдруг со всего размаху врезается в человека, преградившего ему путь. — Воры! Спасите, помогите! — первое, что приходит на ум, Арсений выплёскивает секундой позже, но чужие руки затыкают ему рот. Тогда парень остервенело кусает чью-то ладонь, брыкаясь и изо всей силы мотая головой, но незнакомец не издаёт не звука. Свет в комнате тоже горит, и, когда оба оказываются на середине комнаты, один — добровольно, другой — посредством попыток первого, у Арса после минутного ступора появляется возможность посмотреть на грабителя, непонятно как пробравшегося к нему в дом, и он осторожно поднимает голову. Антон, сверкая глазами, молча смотрит в ответ, отрывая от чужого рта руку и сжимая плечо. Второй рукой медленно ведёт вдоль запястья, поднимает вмиг ослабевшую конечность, подносит к губам. — Арсений.