Поиграй со мной в любовь

— Арс, вот какой бы ты выбрал, синий или зелёный? — Если ты про глаза — то зелёный, а если про галстук, то Антон, мать твою, надень приличный, а не в кружочек, мы, в конце концов, на свадьбу собираемся, а не на дискотеку в соседнее село! — Арсений всплёскивает руками, появляясь на пороге комнаты при полном параде, — и этот человек когда-то уговаривал меня избавиться от шарфика в горошек! — Этот шарфик и вправду был поистине ужасен, — Шаст смотрит на синий галстук в левой руке, затем на зелёный в крупную точку — в правой, и поднимает взгляд на Арса. Глаза тут же теплеют, а на губах расцветает милая до невозможности улыбка, вызывая такую же, но смущённую, на лице Арса. — Ты у меня такой зайка в этом костюме, — подходит, наклоняется слегка, чмокает в нос, — тебе идёт. — Тооонь, прекращай, — видно, что приятно, но даже за два года Арс после стольких лет одиночества никак не может привыкнуть к своему постоянно проявляющему нежность и заботу тактильному парню. — Прекращу, как только перестанешь называть меня Тоней. — Да что тебе не нравится? — Да что это за имя такое, откуда оно взялось? — каждодневные споры, как кого называть, давно вошли в привычку, и используются исключительно в юмористических целях. Шаст, не дожидаясь ответа, ведь всё равно уже его знает, неожиданно отодвигает чужую выглаженную рубашку, пальцами одной руки ловко расстёгивая верхние пуговицы, и припадает губами к оголённой ключице, облизывая языком чуть выпирающую косточку. — Тоня это от Антона, ты же… Тонь, ты что делаешь? — последняя фраза выходит уже на выдохе, и Арс непроизвольно дёргается от разбежавшихся по телу мурашек. — Мне прекратить? — в противовес словам, Шаст запускает руки под рубашку, собственнически оглаживая горячую кожу спины и прижимая к себе. Арс в протест сказанному податливо поднимает голову, прикрывая глаза, и в ответном жесте закидывает руки младшему на плечи, запуская пальцы в сильно отросшие кудряшки. — Тебе бы постричься. — А тебе бы заткнуться. — Так заткни, — конец фразы тонет в поцелуе, таком трепетном и нежном, без намёка на пошлость, будто целуются не взрослые мужики, а восьмиклассница с парнем после первого свидания. Арс сминает чужие губы, наконец проталкиваясь языком в рот и стараясь перехватить инициативу. Спустя несколько секунд тяжело дышат уже оба, и Арс отчётливо чувствует красноречивый бугорок в районе как своего, так и чужого, прижавшегося к нему паха. — Шаст, эй, — нежно ведёт ладонью по щеке, а потом, к собственному удивлению, резко проводит языком вдоль скулы, тут же вырываясь из объятий опешившего бойфренда и улепётывая в ванную, запирает дверь на замок и только под защитой от барабанящего в дверь Антона даёт волю смеху. — Эй, а ну открывай, мы не закончили! — Нет! — Пидора ответ! — От пидора слышу! — Арсений подходит к раковине, брызгает в лицо холодной водой, кое-как сбивая возбуждение мыслями о бедной мёртвой крысе, которую он недавно сфотографировал на улице и отправил Антону, получив в ответ что-то вроде «на тебя похожа». И чем это, интересно? В дверь уже никто не ломится, но Арсений, зная Шаста, опасливо оглядывается, приоткрывая щёлку. Тишина. Парень выдыхает, всё ещё посмеиваясь, и в следующее мгновение чуть не задыхается, когда его буквально перехватывают поперёк груди, прыгая сзади. — Шаст, ты что — коала? — А похож? — Так же, как я — на ту дохлую крысу. — Значит, я коала! А это плохо? — Знаешь что плохо? — Арс бесцеремонно скидывает с себя тяжёлую тушу, которая тут же обнимает его со спины. — И что же? — Нам выходить через сорок минут, а у тебя даже рубашка не поглажена, вот что! — Да ладно, они ведь твои друзья, а друзья, если что, могут и подождать! — Но они и твои друзья тоже! — Арс щекочет Шаста за шею, сразу же получая от него внушительный шлепок по заднице, — эй! — Кто последний, тот гей, — с такими противоречащими самой сущности Антона словами парень, сверкая пятками, припускает обратно в гостиную. — Ха, ты гей! — А то я не знал, — подходит, щёлкает по носу, — давай собирайся, дерево бамбуковое! — Это моё обзывательство! — Теперь и моё тоже. *** Помещение, по размерам напоминающее стадион, оформлено, по желанию Катерины и по молчаливому соглашению Дмитрия, в зелёно-белых тонах. Сами молодожёны пропадают на последней подготовке к основной церемонии, и Арсу приходится успокаивать вдруг занервничавшего Димку по телефону, краем глаза наблюдая за так и норовившим стащить что-нибудь с праздничного стола Антоном. — Димон, погоди момент, — Арс прикрывает динамик рукой, зыркая на своего парня, — Шаст, ёпта! Ну подожди ты полчаса, как нормальные люди! — Арс, тут тутти-фрутти, прикинь! Хочешь? — конфетки, украденные, по всей видимости, с детского стола, стремительно исчезают во рту Антону, заставляя Арса невольно представлять вкус поцелуя. Что это, апельсин? Или с клубникой было бы лучше? — Димон, всё в порядке, не кипишуй. Ты любишь её? Тогда в чём проблема! Берёшь на руки, целуешь, — на этих словах уже Шаст подозрительно улыбается, — и живёте вы долго… — …и счастливо! — орёт в трубку Антон, отпугивая какую-то пожилую Димкину родственницу. Звонок завершается, и Антон жмётся к Арсению, укладывая подбородок на чужое плечо. Из-за разницы в росте это выглядит нелепо, но его не смущает. — Тонь, идём, покажу кое-что, — Арс без стеснения берёт младшего за руку и тянет в другой конец зала, к неприметной двери из светлого дерева. Как она закрывается за ними с другой стороны, пропуская в пустой коридор, Антон тут же оказывается прижатым к стене. — Ар… Договорить он ожидаемо не успевает, перебитый чужими яростными губами, и с охотой отвечает, открыто прижимаясь пахом к колену между собственных ног. — Клубника, — Арс довольно облизывается, напоследок цепляя зубами верхнюю губу. — Что? — Тутти-фрутти. Клубничные. *** Церемония проходит на ура, и парни с улыбкой наблюдают за раскрасневшейся Катей и во все тридцать два улыбающимся Димой, которые в данную секунду не видят ничего и никого, кроме друг друга. — Как ты думаешь, — Шаст шепчет своему парню в самое ухо, щекоча чувствительную кожу, — если я сейчас закричу «горько» на весь зал, это будет противоречить правилам бракосочетания? — Только посмей, — Арс, сам еле сдерживая смешок, поворачивается к уже набирающему воздух в лёгкие Антону и поспешно затыкает ему рот собственной ладонью, которую в следующую секунду уже облизывает длинный язык. Арсений закатывает глаза, вытирая руку об антоновы брюки, беспалевно поглаживая того по бедру. — Ты знаешь, что непослушных детей ставят в угол, когда они плохо себя ведут? — Ну так это детей… — А ты у нас кто, по-твоему? Самый настоящий ребёнок! — Значит, — Шаст заговорщически подмигивает, наклоняясь вплотную и почти касаясь языком мочки уха, — тебе придётся меня наказать, — и отстраняется с таким невинным лицом, словно не он только что открыто намекал своему парню на секс прямо на церемонии бракосочетания их друзей. — Дима, — приходит время поздравлений, и Арсений с улыбкой смотрит на любимого друга детства, — Катерина, — переводит взгляд за зардевшуюся невесту в белоснежном платье, — мы очень рады, что нам выпала честь присутствовать на таком прекрасном событии, и безумно счастливы за вас двоих, — на этих словах Дима обнимает свою новоиспечённую жену за плечи, благодарно глядя на Арса и пафосно стоящего рядом Антона, — давайте поднимем наши бокалы за то, чтобы каждый последующий день приносил вам столько же положительных эмоций, как сегодняшний! Эхом разлетаются многочисленные аплодисменты и поздравительные выкрики, пока весь гул не сливается в едином «Ура!». — А теперь — на улицу! — Катя весело смотрит на супруга, берёт его за руку, и они первые чуть ли не выбегают из помещения наслаждаться июньским солнцем. За ними, громко смеясь и переговариваясь, тянется остальной народ, в том числе двое парней, крепко держащиеся за руки. Начинаются развлечения, игры, в которые в обычной жизни никто бы не стал играть и которые сейчас кажутся самым занимательным и интересным времяпрепровождением на свете. Не обходится и без знаменитой традиции с букетом новобрачной. Катя, собирая позади себя группку щебечущих подруг, готовится подбросить вверх букет-дублёр, чтобы обозначить ещё одну будущую невесту. Арсений с Антоном стоят чуть поодаль, тихо посмеиваясь на женские развлечения и чокаясь бокалами с игристым шампанским. Катерина считает до трёх и подкидывает белый букетик, а в следующую секунду опешивший Антон разводит руки, обозревая пятна пролившегося на его рубашку алкоголя. Арсений, еле успевший поймать искусственные цветы, чтобы они не зарядили в голову его парню, едва сдерживает смех, изо всех сил сжимая губы в тонкую полоску. Поймать-то он поймал, правда, теперь от его толчка Антону придётся раздеваться, что, по мнению Арсения, не так уж и плохо. — Вот сейчас не понял, — Шаст быстро мотает головой из стороны в сторону, будто это поможет ему убрать мокрые следы на одежде, — и что это было? — А вот теперь думайте! — смеются уже все вокруг, а Катя, поймав взгляд Арсения, подмигивает и тут же отворачивается, ища глазами мужа. Праздник заканчивается ближе к ночи, и Арсений на правах лучшего друга остаётся помочь, тщетно пытаясь заставить Шаста ехать домой. — Тонь, нам вещи перевезти надо, а тебе завтра на работу рано, езжай, — оставшийся немногочисленный народ умиляется, наблюдая за семейными разборками, а Антон предательски краснеет, пытаясь не показать, что ему нравится такое обращение. — Арс, я с тобой здесь буду. — Шаст, тебе одиннадцать или двадцать один? Ну, хочешь, до маршрутки провожу? — Да отстань, поехал, — Антон дёргает руку, строя мордашку аля «я обиделся», и шествует из кофейни, где они просидели последние несколько часов. Арс догоняет его уже на выходе, цепляется за воротник и прижимает к себе. Встаёт на цыпочки, целует в нос, пихает в руки недавно подаренную самим же Шастом чёрную толстовку с пафосной надписью, а то замёрзнет ещё. — У нас будет замечательный вечер. — А то как же, — Антон, превозмогая зевок, кусает Арса за ухо и взъерошивает волосы. Ловит взгляд, таинственно лыбится и убегает в сторону остановки. *** Домой Арсений добирается уже в третьем часу ночи с полузакрытыми от усталости глазами. Квартира встречает его тишиной и спящим поперёк коридора котом, который, как всегда, игнорирует прекрасную, между прочим, подушку, купленную Антоном. Сам парень никак не обозначает своё присутствие, и Арс, разувшись, на цыпочках крадётся на кухню попить воды и выключить свет. За столом сидит Шаст. Ну, как сидит, спит, уткнувшись лицом в согнутые локти. В ухе торчит белый беспроводной наушник, а экран телефона демонстрирует заставку Смешариков. Видимо, он так долго ждал Арсения, что не выдержал и отключился прямо за просмотром очередной серии детского мультика. Рядом стоит любимая арсеньевская зелёная чашка с недопитым растворимым кофе, который, по всей видимости, тоже не помог Антону бодрствовать столько времени. — Тонь, — Арс легонько треплет парня за плечо, проводит рукой по спине, чувствуя тепло кожи через тонкую ткань кардигана, — давай в комнату, а? Шаст протяжно стонет, приподнимая голову. — Аааарс, — улыбается, — ты приехал. — Ну куда же я денусь, — старший щурит глаза, растягивая губы в улыбке, — а ты ждал-ждал, и не дождался. — Дождался, — Шаст насупливает брови, потирая красную щёку, и вылазит из-за стола, обнимая Арсения. — Пойдём спать, — Арс целует засыпающего на ходу парня в лоб. — А как же замечательный ве., — зевает, растягивая буквы, — ве-е-ечер? — Каждый вечер с тобой — самый лучший. А иначе и быть не может. Теперь это не игры, и здесь уже всё серьёзно.