Поиграй со мной в любовь

По квартире витает заманчивый запах только что поджаренных на масле гренок, и Арс, правда, с определённым трудом, но всё же вдыхает полной грудью, с удовольствием ощущая, как немного приторный аромат оседает на стенках лёгких. Нос, как выясняется секундой позже, наполовину забит, поэтому парню так сложно нормально дышать. Пару раз шмыгнув, он чихает, и вместе с этим в голову мгновенно ударяют вчерашние воспоминания. Арсений мгновенно затихает, стараясь превратиться в нечто неживое. То есть вы хотите сказать, что на моей кухне прямо сейчас… Арс резко садится, сразу же хватаясь за голову. Резкий отток крови способствует сильной боли, волнами атакующей голову. Холодный пол немного отрезвляет, и Арс пару минут поочерёдно поднимает согнутые ноги, чтобы не грохнуться от головокружения после первого же шага. Голова не проходит, ехидно напоминая о вчерашней пьянке. На прикроватной тумбочке заботливо оставлен полный стакан и целая пачка аспирина, которой он и спешит воспользоваться, с наслаждением глотая холодную воду вместе с двумя таблетками. С кухни раздаётся грохот, подозрительно напоминающий звук упавшей кастрюли. В глазах ещё доплясывают последние номера яркие пятнышки, но это не мешает Арсению подняться с кровати и бесшумно, насколько позволяет его похмельное состояние, последовать в коридор. Дверь в кухню почти закрыта, и Арсений осторожно тыкает указательным пальцем в деревянную поверхность, дожидаясь, пока она отъедет достаточно для того, чтобы видеть происходящее. Антон, слегка пританцовывая под едва различимую музыку с его телефона, стоит у плиты, орудуя лопаткой для готовки. На полу и правда лежит сковородка, но, кажется, Шасту на неё параллельно. Он резко оборачивается, хватаясь пальцами за дверцу холодильника, но тут же останавливает взгляд на притаившемся у двери Арсении. — Доброе утро, — улыбается, так открыто и искренне, словно делает это каждый день на протяжении многих лет. — Доброе… — выражение лица старшего сменяется с настороженного на абсолютно растерянное, — я сплю, да? Снова? — Нет, Арс, — Шаст быстро сбрасывает готовый завтрак на тарелку и подходит вплотную к застывшему в дверях Арсению, — это не сон. — Это сон, — повторяет, как заведённый, — ну точно! Ты ведь здесь. Конечно, сон! — Я здесь, в твоей кухне, ты не спишь, тебе не кажется, у тебя не галлюцинации, разве что немного, но это ты просто перепил вчера, — Шаст чуть усмехается, — это не шутка, слышишь? Только не говори, что этого не может быть! — Этого не… — Арс! — Но правда ведь! Ты ведь…ты игра! Я сошёл с ума. — Я не игра, я реально существующий человек, которому ты, между прочим, должен сказать спасибо! — Спасибо, — чисто на автомате, — а за что? — А за то, что не очень то легко тащить до кровати и раздевать пьяное существо, которое утром поливало тебя дерьмом, а теперь признаётся тебе в любви! — Я…что? — Потом поговорим, а сейчас садись и ешь молча, пока не остыло, — говорит, как отсекает, не слушая слабых протестов, и усаживает замолчавшего Арса на скамейку, пододвигая тарелку с аппетитным поджаренным хлебом. — Приятного, — наливает уже заваренный чай в ту самую чашку, ставит перед носом, — не подавись. — Сложно. — А ты попытайся. — Прости меня. — Молча ешь, — Шаст закатывает глаза, показывая, что его утренний скандал никак не задел, хоть это и неправда. — Антон, прости меня, слышишь? Я ведь не знал… — И ты меня тоже. Тоже прости. *** Арсению требуется несколько дней, чтобы привыкнуть к новой обстановке. Когда Антон в красках описывает ему свои похождения по электронике, начиная от того, как он очнулся в голубой комнате и заканчивая его внезапным появлением в арсовой комнате, по спине толпами бегают мурашки. Мозг чисто психологически не может стойко принять подобную информацию, когда на подкорке точно изложены фактические данные о невозможности подобного. — То есть все предыдущие события тебя не смущали? — Ну ты сравнил. — Действительно, — Шаст улыбается, а потом вдруг прижимается всем телом, благо пространство разложенного в зале дивана позволяет этой шпале растянуться во всю длину. Арсений запускает руку в кудряшки, перебирает в пальцах, в который раз удостоверяясь в осязаемости. — Арс, — голос тихий, — ты веришь? — Верю. Здесь и сейчас. Он отвечает, не задумываясь. Если жизнь устроена так, что в один момент её может поменять одна незатейливая компьютерная игра, и если это на самом деле случилось, значит верит. Чудесам не место в современном мире, но эти двое никому не расскажут. Тишину пронзает требовательный звонок в дверь, и Шаст спешит сползти с кровати. — Это кто? — Я заказал пиццу, — ухмыляется, ловит ногами домашние тапочки и покидает комнату. — Арсений? Ты не говорил, что у тебя гости! Димкин голос немного сбивает с толку, поэтому Арсу тоже приходится поднять задницу и поспешить в коридор, где на него в недоумении уже уставились две пары глаз. — Димк, вообще-то, ты не говорил, что приедешь. — Ну, ты с того раза на телефон так и не отвечал, вот я и подумал… — друг переводит взгляд с Шаста на Арсения и обратно, а потом вдруг его будто ударяют чем-то по голове. — Аааарсений, ах ты лис, — ухмыляется в кулак, не скрывая рассматривает Антона и поясняет, — вот она какая, твоя девушка! — Девушка? — удивлённый вопрос звучит уже от Антона. — Девушка, которая сбежала с другим, оставив бедного мальчика умирать! — Замолчите оба! — Арс даже немного краснеет, топая ногой. Разводит руки в стороны, затем потирая затылок, — ну, так вышло… Антон, это Дима, — указывает на друга рукой, — Димк, это Антон, он… — Я его парень. — Ты мой парень? — Да. — Если ты потом ничего мне не объяснишь, я тебя задушу, — Димон уже стоит на лестничной клетке, собираясь уходить из этого гейского гнёздышка. — Я не разрешаю! — Шаст кидает вдогонку, смеясь. — А тебя и не спрашивали! *** С этого момента проходит порядка восьми дней, за которые Антон успевает сориентироваться и сгонять домой, клятвенно уверяя Арсения, что он обязательно вернётся уже завтра и никуда не исчезнет. Родители, которые полностью отчаялись найти пропавшего сына, чуть не падают в обморок, когда он появляется на пороге квартиры с тортом в руках. Как он улаживает ситуацию, Арсению так и не удаётся узнать, хоть и жутко интересно, но он быстро бросает эту затею. Он очень переживает. Когда Шаст покидает его квартиру, в груди что-то неприятно ёкает, будто вместе с парнем он отдаёт частичку себя. Сообщения от Антона приходят исправно, они даже созваниваются пару раз, и Шаст обещает привезти сюрприз. Звонит сам Антон, пообещавший Арсу, что будет держать с ним связь. В одном из таких разговоров затрагивается тема, о которой Антон стеснялся заговорить, а Арсений боялся, что Шаст не предложит или откажется. — Арс, ты правда не против, если я буду жить с тобой? — Я мало того, что не против, Тонь, я… — Чего-чего? Как ты меня назвал? — Тоня. А что? — То…чего, блин? А, ладно, потом разберёмся. Арс, я серьёзно спрашиваю. Ты правда хочешь, чтобы я вещи перевёз? Я ведь могу. — Вот и славно. Приезжай быстрее. Арсений совершенно спокоен, предлагая такой ответственный шаг вперёд. Если месяц назад интуиция не предсказывала ничего хорошего, то сейчас она кричит на весь свет о том, как прекрасна жизнь, и даже не преувеличивает. Арс уверен в том, что именно с этим двухметровым недоразумением у него всё сложится как нельзя лучше. *** К чему ещё Арс до сих пор не может привыкнуть, хотя проходит чуть больше трёх недель с начала их совместного проживания — к утренним порывам своего ненаглядного. Первые секунды, когда он просыпается не от будильника, а из-за знаменательного стояка и чьей-то тёплой руки в собственных трусах, немного пугают, но Арс тут же расслабляется, когда шею начинают покрывать нежными поцелуями. — Ты опять? — Доброе утро, Сень, — Арсений закатывает глаза, но тут же выдыхает, закашлявшись, когда Шаст резко перекидывает ногу на другую сторону от его тела и усаживается задницей прямиком на стояк. Где-то на периферии всё же звонит ранний будильник, но Арс вырубает его одним нажатием, щурясь от утренних лучей. — Не называй меня так. — А то что? — Антон берёт бразды правления в свои руки, заводя арсовы за голову и скрепляя в замок. Нависает над ещё не до конца проснувшимся парнем, с улыбкой рассматривая родные черты лица. — Ты прекрасный, знал? — неожиданно для Антона, голос подаёт Арсений, разглядывая Шаста со своей позиции. Вся спесь разом спадает, сбитая одной единственной фразой, и Шаст, не считая нужным отвечать сейчас, припадает губами к чужим, откровенно прижимаясь своим уже вставшим членом. Поцелуй получается тягучим, приторно-сладким, со вкусом свежей мяты. — Ты чистил зубы моей пастой? — А что, нельзя? — Да хочешь, бери, — Арс бормочет прямо в поцелуй, почти не размыкая губ. — Да нет, брать сейчас будешь ты, — Шаст бесцеремонно проходится пальцами по чужому члену, оглаживая всю длину, и сдёргивает трусы. Спускается поцелуями вниз, пошло облизывает головку, лаская пальцами яички, но тут же возвращается к губам, когда Арс тянет его за руку. Стаскивает, правда, с чужой помощью, собственное нижнее бельё, и потирается ложбинкой о нежную кожу, не спеша приступать к самому процессу. — Тонь, я не знаю… — Арс начинает говорить, но тут Антон тянется рукой к тумбочке, вытаскивая непонятно откуда взявшийся тюбик смазки, и выдавливает прозрачно-розовый лубрикант на пальцы. Сжимает чужой стояк у основания, поудобнее обхватывает рукой и проводит для начала несколько раз, ощущая под пальцами набухшие вены. Отбрасывает упаковку в сторону и начинает медленно опускаться, немного сморщивая лицо. — Э, Шаст, а ты не… — Я подготовился. Арс не выдерживает и подаётся бёдрами вперёд, прикрывая веки от накатывающей эйфории. Внутри Антона так жарко и тесно, что Арсений не сдерживает сладкий хрип. Шаст глухо подхватывает, и спустя несколько секунд воздух в комнате накаляется, наполняясь красноречивыми вздохами и громкими ударами разгорячённых тел на радость соседям. Антон гортанно стонет, запрокидывая голову назад и предоставляя обзор на белоснежную шею с проглядывающими сквозь полупрозрачную кожу венами. Наращивает темп, насаживаясь на стоящий колом член и комкая в ладонях тонкую простынь. Арсений сжимает горячими ладонями ледяную кожу бёдер, врезаясь ногтями больших пальцев в тазовые косточки. — Тонь… Тоооша, посмотри на меня, — запинается, растягивает гласную букву имени, поднимает затуманенный взгляд. Нащупывает рукой сочащийся природной смазкой член Антона где-то в районе живота, сжимает, поглаживает головку, проходится пару раз по всей длине, выбивая сдавленные всхлипы. Встречается глазами с двумя изумрудами, наполненными чистым желанием и…нежностью? — Ааарс…я прямо сейчас, — громко выдыхает, и тут же с протяжным стоном, переходящим в хрип, обильно кончает в подоспевшую ладонь. старшего. — Арсений, — обессилено шепчет куда-то в плечо, прижимаясь к груди. Арс осторожно меняет позицию, оказываясь сверху и нависая над ослабевшим парнем. Звёздочки перед глазами от наплывающего волнами собственного возбуждения не дают здраво мыслить. Он аккуратно выходит из слабого тела, финальными движениями ладони достигая оргазма, и переводит взгляд на Шаста, опускаясь на согнутые руки. Прижимается, упираясь подбородком в чужую грудь. — Тонь. — Ммм? — Я люблю тебя. Ответа не следует, и Арс, целуя ямочку между ключицами, ловит взгляд широко раскрытых зелёных глаз. — Я тебя тоже люблю, Арс, пиздец как сильно…ты, — несвязная речь останавливается, когда старший протягивает руку, осторожно касаясь пальцами немного распухшей от частых поцелуев нежной губы. — Мне нужно понять одну очень важную вещь, Антон, — серьёзное выражение лица немного пугает, и Шаст весь напрягается, готовясь к неожиданным вопросам. — Что именно? — Откуда у тебя всё-таки татуировка с надписью «Шоколадные круасаны»? Тоха прыскает от смеха, и следующие несколько минут они оба никак не могут остановиться, снова и снова подхватывая неудержимый хохот. — Ты чего…так пугаешь-то, — Шаст смеётся прямо в арсово плечо, охлаждая кожу выходящим воздухом, — я чуть не обосрался от твоей серьёзности. — Только этого нам здесь не хватало, — и новый приступ хохота накрывает обоих с головой. Арс скатывается на простыню, оставляя правую руку на груди Антона. Гладит покрытую мелкими мурашками кожу, проходится пальцами по соскам, обводит буковки татуировки. — Ну так, откуда она? — Да это давно было, совсем неинтересно, — Шаст сначала мнётся, но, заметив скептически поднятую бровь своего парня, усмехается и рассказывает. — Ну короче это, — начинать любую историю со слов-паразитов — обыкновенное дело, — мне было восемнадцать, кажется… — Ничего себе давно! Сейчас-то ты намного старше! — Не перебивай. В общем, мы отмечали Серёгин день рождения, и… — А Серёга это…? — Да заебал, дай кончить. — А ты разве не…? — Арсений, блять! — Всё-всё, не отвлекаю, — Арс посмеивается, выводя узоры на чужой груди и утыкаясь носом в голое плечо Антона. — Было уже достаточно поздно, а, скорее сказать, рано, гуляли мы часов до девяти утра. Много…пили, кажется, и развлекались тем, что выполняли разные задания, которые загадывали друг другу. Ну вот и, — Шаст усмехается, погружаясь в воспоминания годовой давности, — один из нас задал мне подойти к любой девушке на улице, спросить, как называется её любимый десерт, и набить это название на руке. Арсений покатывается со смеху, пряча раскрасневшееся лицо в подушке. — И ты, пьянь дворовая… — Да кто бы говорил! — У меня были причины! — Так у меня тоже, — Шаст ловит чужую руку, сплетая пальцы, — та девушка очень любит шоколадные круасаны, честно. Правда, татуировка в итоге на груди, мы решили, что на руке будет слишком заметно. Вот такая вот история. — Забавно. А я вот клубнику люблю. Со сливками. — Это такой намёк? — Нет, просто факт. А ещё тебя люблю, но об этом я уже говорил. — Набить своё имя на груди будет слишком самодостаточно, ты не находишь? — А это и не обязательно. Ты ведь и так это знаешь. — Знаю, Арс.