Our Teacher is a Devil!

Нэзу терпеливо сложил лапы вместе, ожидая, пока премьер-министр закончит свою небольшую речь. С его лицензией журналиста ему разрешалось присутствовать на подобных встречах, что время от времени было очень кстати. Он мог сказать, что лысеющий мужчина на трибуне искренне пытался сделать все возможное — иначе он бы вообще не стал связываться с политиком, — но было также ясно, как день, что он не контролирует государство. Кто-то дергал бедного министра за ниточки из-за кулис, и Нэзу догадывался, кто это может быть. — …На сегодня это все. Спасибо, что выслушали, уважаемые члены правительства. Если больше нет вопросов, я объявляю эту встречу закрытой и желаю вам всем прекрасного дня. Когда комната опустела, а его цель вытерла пот со лба, Нэзу нанес удар. — Надеюсь, я не пришел к вам в неподходящее время, премьер-министр Кишимото. — Конечно, нет, мистер директор. Что я могу для вас сделать? — Ну, видите ли, мы давно не встречались лицом к лицу, и я хотел проверить, как у вас дела и какие проблемы могут вас беспокоить. Если вы хотите поболтать о жизни или о нашей прекрасной стране, я был бы очень рад принять вас. Он мог бы договориться о встрече по телефону или по электронной почте, но Нэзу был уверен, что каждое цифровое сообщение, которое попадало в глаза министру, тщательно просматривалось его оппонентами. Даже сейчас в комнате с ними определенно было множество подслушивающих устройств, передающих каждое их слово. — Ах, понятно… Как бы мне не хотелось поговорить с вами, я сейчас довольно занят. Я смогу освободить время, возможно, в ближайшие несколько месяцев, и это самый минимум. Как предсказуемо. Один ход, и мужчина послушно поплелся в правильном направлении, как настоящая марионетка, которой он и был. — Это прискорбно. К счастью, я могу немного освободить ваше расписание! Может быть, вы навестите меня с — и, пожалуйста, не стесняйтесь поправить меня в этом — Курокавой Кин, знаменитым автомобильным магнатом завтра? — Как вы… Нэзу растянул свою ухмылку до точной кондиции, вызывавшей оптимальную реакцию страха у большинства взрослых людей. Его преподавательский состав оказался очень любезным испытуемым для его исследований в этой области. — Замечательно! Что ж, боюсь, что общение с ним в ближайшем будущем может иметь неприятные последствия для вас, премьер-министр. У меня есть достоверные сведения, что в ближайшие дни всплывет крупный скандал, связанный с чистотой его воздушных фильтров. Если бы такие возмутительные слухи окажутся правдой, то во имя общественной безопасности пришлось бы немедленно отозвать по меньшей мере двадцать пять тысяч автомобилей, и кто знает, что это может сделать с котировками акций Kurokawa Industries? Кишимото побледнел и громко сглотнул. — Конечно. Хм… Это было бы крайне прискорбно. — Действительно, — Нэзу дружелюбно улыбнулся, позволив политику несколько секунд томиться в неловком молчании. — В любом случае, так получилось, что я недавно расширил ассортимент чайных листьев, и есть ли лучший способ преодолеть боль от упущенной возможности для бизнеса, чем разделить прекрасную чашку с друзьями? Двери моего кабинета всегда открыты для вас и других храбрых лидеров нашей нации, уважаемый премьер-министр. Но я никак вас не заставляю. Было немного расточительством давать высококачественный чай такому неинтересному человеку, как Кишимото, но он никогда не оставлял надежды перевоспитать непросвещенных и познакомить их с истинным травяным величием. — Д-Да. Я спрошу своего секретаря и посмотрю, что мы можем сделать. — Меня радует подобные слова. Спасибо, что уделили мне время, премьер-министр! Увидимся завтра! Он весело помахал вспотевшему мужчине и ушел, не оглядываясь, его разум уже был настроен на следующие дюжину шагов в его плане окончательного освобождения Японии.

***

Таня подняла руку в приветствии, когда она парила в нескольких метрах над площадью. Сотни прохожих смотрели на нее с восторгом в глазах, многие приветствовали или фотографировали, в то время как она одаривала их доброй улыбкой в ответ. Сейчас было важнее, чем когда-либо, показать свою силу и убедить население, что она была рядом, чтобы защитить их. Однако, к общему разочарованию толпы, вскоре после этого она ушла, чтобы продолжить патрулирование. Это была более полезная часть ее работы, хотя она часто включала в себя только черную работу, такую как помощь пожилым людям на улице или отговаривание подростков от безделья. Серебро не возражала, потому что мир всегда был тем, чем она дорожила. Маршрут ее патрулирования был предопределен, но, тем не менее, она попыталась пройти мимо некоторых бедных районов города. Многие профессиональные герои предполагали, что возиться с такими местами будет недостаточно прибыльно, поскольку они привлекают меньше внимания СМИ и допускают статистически мало «крупных злодейских разборок», таких как ограбления банков, но, по опыту Тани, это не могло быть далеко от истины. Пока ее видели, люди сообщали об этом в Интернете, и прекращение «простых» ограблений, по ее мнению, также не было поводом для насмешек. Здесь, в относительной бедности, где рука закона не могла проникнуть в каждую щель, была питательная среда для суперзлодеев завтрашнего дня. Люди делали то, что считали необходимым для выживания, и, если зайти слишком далеко, любой может стать преступником. Естественно, социальные работники и сотрудники полиции были более полезны в предотвращении этих трагедий, но она была в уникальном положении, чтобы распространять то, что они не могли одним своим присутствием: Надежда. Это звучало глупо, но если рассвет Всемогущего и последовавшая за ним эра мира доказали что-то, то это то, что хороший пиар действительно был лучшим инструментом государства для удержания своего населения под контролем. Таким образом, Таня стремилась быть символом стабильности и порядка, поскольку это было фундаментальной частью того, чтобы быть настоящим героем. Под ее пристальным взглядом она сразу заметила разноцветный мяч, летящий по воздуху от соседней игровой площадки. Поймать его между двумя щитами было одинаково легко, прежде чем она ловко отбросила его назад. К счастью, случайный порыв ветра не сбил его с курса, когда дети кричали от восторга по поводу возвращения своей игрушки. Теперь, когда она подумала об этом, маленькие негодяи, вероятно, нарочно бросили его в ее сторону. Она удивленно покачала головой и решила полностью поднять себя над крышами района, чтобы получить лучший обзор и избежать дальнейшего вмешательства любопытных детей. Солнце ярко освещало город, в то время как его жители занимались своими повседневными делами, живя своей обычной, скучной, удивительной жизнью. Несмотря на все свои ошибки, геройская комиссия общественной безопасности также частично несет ответственность за поддержание этого хрупкого статус-кво, которое казалось немыслимым еще несколько десятилетий назад. Всемогущий, конечно, не становился моложе, и если Лига злодеев исполнит задуманное, то героям в будущем придется бороться с еще более жесткой и организованной оппозицией. Действительно ли «чистых» методов будет достаточно, чтобы поддерживать эту сложную систему скрытых кинжалов и зеркал в рабочем состоянии, или Нэзу придется прибегнуть к аналогичным «неофициальным» методам, чтобы сохранить свою власть, когда они демонтируют HPSC? Таня доверяла его намерениям, но могла ли она остановить его, если он зайдет слишком далеко? Возможно, она только что поменяла одного тирана на другого? Неважно… В обмен на жизнь Химико она поклялась сделать все возможное и не меньше. Она больше не была одна, и независимо от того, что ждало ее в будущем, она была готова принять его. Что-то защекотало ее шею, отвлекая ее как от вида, так и от мыслей, когда она рефлекторно окружила себя полупрозрачным энергетическим цилиндром. — Хе. Приятно знать, что ты все еще боишься щекотки, Таня. Красное перо лениво обвилось вокруг нее, прежде чем вернуться к своему владельцу: Ястребу. — Кейго, давно не виделись. Ты часами прятался за этой трубой, чтобы удивить меня? — Нет, всего одну или две минуты. Может быть, пять. У меня был поздний обеденный перерыв, а потом появилась ты, и я не смог удержаться, чтобы не подкараулить тебя. Он глупо подмигнул ей сквозь свои желтые солнцезащитные очки, и ее сразу же накрыла волна странной ностальгии. Его улыбка, возможно, с возрастом стала более циничной, но в глубине души он все еще был маленьким мальчиком, который играл с ней в Янкен после тренировки. — Очаровательно. Тот эксгибиционист на прошлой неделе сказал то же самое, прежде чем я его арестовала, — добродушно ответила она. — Оуч, ты сравниваешь меня с сексуальным извращенцем? В самое сердце, Таня. Ты ранила меня в самое сердце, — притворно заявил Ястреб. — Правда имеет тенденцию делать это, — язвительно ответила она. Когда Таня созерцала его игривое выражение лица и вспоминала их совместное времяпровождение на протяжении многих лет, она не могла не взглянуть на него в новом свете, который она никогда полностью не рассматривала раньше. Разве Кейго не был тем, кто тоже нуждался в ее помощи, как героя? Разве он не был такой же жертвой правительства, как и она? Конечно, она жалела его в прошлом, но никогда на самом деле не планировала освободить его от невидимых цепей, которые связывали его, как она сделала с Химико. По ее мнению, он всегда был просто неудачным инструментом для власть имущих, но, оглядываясь назад, это был ужасно узкий взгляд. — И чем же ты занималась, кроме расширения своего репертуара оскорблений? Есть новости из UA? — спросил крылатый герой. — Ничего особенного, хотя я очень благодарна за возможность остаться в должности педагога. По крайней мере, частично. Мне нравится обучать хороших учеников… — честно ответила она. — Если тебе пришлось взять вторую работу, что бы это было? Я тоже вижу в тебе учителя. Серьезно, если Сущий Мик смог это сделать, то и Ястреб тоже. — Меня? Оценивать домашнее задание и следить за тем, чтобы никто из них случайно не убился, не совсем в моем стиле. — Может быть и нет, но я думаю, тебе втайне понравилось бы наблюдать, как растут дети. С твоим легким отношением и юмором они будут любить тебя, сохраняя при этом способность уважать твою добросовестную трудовую этику. Его брови нахмурились, когда он несколько секунд с любопытством смотрел на нее. Затем он разразился громким смехом без всякого предупреждения. — Ха-ха-ха-ха! Я не могу! Ха-ха-ха-ха! Это просто… Ха-ха-ха-ха! Ха… Господи, ты действительно изменилась в больнице, не так ли? Настала очередь Тани прищурить на него глаза. — Не понимаю, что ты имеешь в виду. — Конечно, ты не поймешь. В любом случае, мне пора идти. Когда увидишь Химико, передай ей привет от меня! А затем, мощно взмахнув крыльями, он вылетел из пределов досягаемости и исчез в городских джунглях Мусутафу. Похоже, никто не сказал ему, что, по мнению Комиссии, ее подруга официально все еще числится пропавшей без вести. Интересно, но совсем не удивительно, учитывая, что это должна была быть совершенно секретная информация. Либо это, либо он на самом деле подозревал ее в измене. Как проблематично…

***

Изуку лениво поигрывал ручкой, его блокнот был открыт, а в голове роились идеи. Один за Всех был очень странной причудой, и он просто не мог понять, почему она такая особенная. Естественно, это было отчасти очевидно с того момента, как он узнал, что она может передаваться от одного человека к другому. Однако он также понял, что это было нечто большее, чем «причуда накопления», как Всемогущий описал это после того, как он сравнил свои собственные способности со своим наставником. Например, почему величайший герой мира не проявил подобную зеленую молнию, как Изуку, используя свою силу? Это просто не имело смысла. Его основная теория заключалась в том, что Один за Всех реагировал на каждого хозяина по-разному и давал каждому из них крошечную вариацию своей силы, что также четко объясняло способность Всемогущего превращаться в его «мышечную форму» по желанию. Тем не менее, это принесло с собой кучу других проблем. Независимо от особенностей, он был счастлив, что больше не ломал себе кости, пока был осторожен. Превышение порога примерно в восемь процентов выходной мощности все равно вредит ему, но это был удивительный прогресс — иметь возможность использовать даже столько, когда четыре месяца назад у него вообще не было никаких причуд. Зеленка крякнул от напряжения, когда он довел тренажер для ног до предела, одновременно пытаясь сосредоточиться на своем почерке. Изуку знал одно наверняка, и это было то, что он не мог позволить себе расслабляться, если хотел, чтобы Всемогущий гордился им, и заодно осуществить свою мечту. Он был слишком слаб, чтобы быть достойным звания «Символ мира», и, несмотря на все его усилия, он останется таковым в обозримом будущем. Новая идея для теста с использованием силы тока его зеленой молнии пришла ему в голову и была быстро записана в книгу. До сих пор это казалось довольно бесполезным, как чисто косметический эффект, но, возможно, он мог бы усовершенствовать его во что-то, связанное с «Зарядом молнии» Каминари… — Эй, Мидория! Отличные ноги, бро! — совершенно неожиданно похвалил его Киришима, устраиваясь поудобнее на тренажере рядом с ним. — Спасибо? Получать комплименты от кого угодно, кроме его матери, все еще было странно. — Без проблем, братан. Продолжайте работать, а потом работа будет стараться за тебя! Что это вообще значило? Это звучало смутно по-американски… — Ты не видел помощницу мисс Серебра? — Угх — клянусь, она была готова прикончить Минету — Уф — когда он не смог сдержать рот на замке. Страшная девушка, но вроде мужественная, понимаешь? — пробормотал рыжеволосый, поднимая лодыжками то, что выглядело как полтонны. Конечно, он слышал эту историю. Внутри себя он надеялся, что они увидят ее на завтрашнем дневном уроке. — А-Ага. Но зачем мисс Серебро понадобился помощник? Она прекрасно справляется с нашим классом в одиночку. — Понятия не имею. Хотя у Бакубро была идея, что она здесь, чтобы помочь, когда мы делаем совместные упражнения с 1-Б! — Угх — так мы учимся лучше работать вместе и привносим больше равенства геройского курса. — Каччан сказал это? — удивленно спросил Изуку. — Ну… не совсем. Его слова были больше похожи на «еще одна няня, чтобы присматривать за этими говнюками, пока они не догонят нас!» или что-то в этом роде, но я уверен, что он имел в виду это. Да, это определенно больше похоже на Каччана. — Хм… А насколько ты готов к следующему тесту по математике, Киришима? Я изучил все, что мог, но Эктоплазма может быть немного строгим с оценками, — сменил он тему, закрыв тетрадь, потому что все равно не смог бы сейчас писать. Это неприятное напоминание вызвало у его одноклассника более долгий и громкий стон, чем все предыдущие физические нагрузки, вместе взятые. — Я ненавижу математику. И она ненавидит меня в ответ. Я провалю этот дурацкий тест. Изуку попытался подбодрить его: — Нет-нет… Не говори таких вещей. Это… э-э, не по-мужски. На мгновение нахмурившийся парень замер, прежде чем возобновить качание ног с удвоенной силой. — Ох… Я думаю, это правда. Сдаваться совсем не по-мужски! Если формулы квадратов нацелены на то, чтобы победить меня, тогда я сокрушу их вместо этого! Как я могу называть себя непобедимым щитом, если я позволяю таким простым вещам ослабить меня! Спасибо тебе, Мидория! Это было более страстно, чем все, что он ожидал, но если Киришима был мотивирован на то, чтобы пройти тест Эктоплазмы на «Плюс Ультра», то кто он такой, чтобы судить? — Эм… П-Пожалуйста? С тех пор они вошли в комфортный ритм потных усилий, поскольку оба изо всех сил пытались раздвинуть свои физические границы. После целого часа Изуку с трудом слез с тренажера и, пошатываясь, добрался до душа, где чуть не рухнул на кафель. Включив воду, он позволил ей течь по его ноющей спине и испустил глубокий вздох облегчения, который был немедленно испорчен ехидным замечанием из соседней кабинки. — Эй, Деку, не думай, что только потому, что ты немного подкачиваешь свои тощие ноги, то уже сможешь противостоять мне. Чистая усталость перезаписала те части его мозга, которые обычно заставляли его инстинктивно вздрагивать. Он был просто слишком измучен, чтобы беспокоиться. — Может не сейчас, пожалуйста? — решительно произнес Изуку с закрытыми глазами. — Сейчас ты думаешь, что ты важная шишка, но это ненадолго, — прорычал его бывший лучший друг. Как обычно, отмахнувшись от жестокой угрозы, он спросил: — С каких это пор ты вообще здесь? — Я был у силовой стойки в углу, тупица. Ты че, слепой? Изуку был уверен, что невозможно было увидеть силовую стойку без помощи расширяемой глазной причуды, но Каччан и в лучшие дни не поддавался здравой логике. — Хорошо. Тогда извини, что не заметил тебя. — Хм. Как насчет того, чтобы я преподал тебе урок, который ты никогда не забудешь, а? — Ты не можешь. Если ты начнешь драку на территории школы, этого может оказаться достаточно для исключения. Мистер Айзава вычтет это из твоего аттестата об окончании года. — Я это уже знаю, Деку! Я не собираюсь избивать тебя в гребаном душе, как слабака! Я уничтожу тебя завтра на полевых учениях Серебра! Ох, прекрасно… Вслепую Изуку схватил мыло и начал тереть им грудь. Пока Каччан разглагольствовал, он мог бы также использовать время. — Я собираюсь вмазать тебя лицом в грязь и выставить на весь курс героя как обманщика, которым ты и являешься! Ты же не расскажешь мне, как ты обманом попал в UA, а? Хорошо, я докажу, что ты беспринципный ублюдок раз и навсегда! У тебя нет того, что нужно, чтобы стать героем, Деку! Ты просто убьешь себя, преследуя свою идиотскую мечту! На самом деле, ты должен упасть на колени, черт возьми, и благодарить меня за то, что я показал тебе правду! Даже эти неудачники из 1-Б не примут тебя, когда тебя вышвырнут отсюда с абсолютным позором! Только звук падающей на пол горячей воды заполнил комнату, пока Изуку стоял неподвижно и ждал. Он ждал, когда придет конец этим ядовитым словам. Он ждал, пока мышцы его челюсти расслабятся, чтобы он мог говорить без шипения. И самое главное, он ждал, потому что до странного… он чувствовал себя совершенно могущественным и не знал почему. Год назад он бы съежился перед Кацуки, но больше он не был тем же беззащитным мальчиком. Всемогущий верил, что однажды он выстоит против всего зла в мире, и, столкнувшись с буквальным монстром, после битвы с Пятном, убийцей героев… ну, не так много по сравнению. Особенно хулиган его детства. Было освобождением видеть, как далеко он продвинулся. Он медленно открыл рот, намеренно произнося каждый звук, который выходил из его горла: — Хорошо, Каччан. Если мы будем сражаться друг с другом, ты можешь попробовать. Наш «матч-реванш», как ты сам это назвал. Изуку с презрением выплюнул это слово. Вся эта концепция была для него невероятно мелочной. — Но тебе лучше заранее подумать, что это скажет о тебе, когда ты проиграешь в бою со мной… Его стальные зеленые глаза встретились с горящими красными глазами его соперника, потому что только это имело смысл сейчас. — … Снова.