Mea vita et anima es

Молодая девушка медленно шла по пустым коридорам, постукивая каблучками. Черное платье футляр задиралось при малейшем движении, и Виктория постаралась спустить его ниже, недовольно фыркнув. Это утро ничем не отличалось от предыдущих разве что сегодня, ей пришлось включить в свой список еще одного пациента. Сергей Разумовский — являлся «жемчужиной» психиатрической больницы, каждый хотел заполучить столь редкий экземпляр себе. Остановившись перед железной дверью, девушка поправила белый халат, заметно нервничая, и решительно вошла в палату, закрыв за собой дверь. — Доброе утро, Сергей, — кареглазая поправила очки, что съехали на нос, — Я ваш новый лечащий врач. Птица зримый только для своего подопечного расхаживал по камере (назвать это паршивое место по-другому у него не поворачивался язык) из одного угла в другой. Он был в раздумии… в раздумии отомстить доблестному сотруднику полиции Игорю Грому, заставить его страдать. Однако для все этого нужно было организовать план побега, о чем пернатый думал в первую очередь. Положиться на Тряпку было нельзя, ведь он даже чихнуть при санитарах боялся, не то что причинить кому-то вред. Пребывание в этом месте делало Птицу агрессивней. «Нет, здесь нужно заручиться поддержкой со стороны» — фыркнул тот, посмотрев на сидящего в смирительной рубашке Сережу, который нервно покусывал и без того поврежденную губу. Бедняга всего боялся, особенно его пугали бесчисленные уколы, которые приносили больше вреда, чем пользы. Внезапный шум в коридоре вызванный цоканьем каблучков юной особы, заставил Птицу выйти из раздумий и привлечь все свое внимание к двери, в которую спустя мгновение вошла девушка. « Хм, симпатичная.» — склонил голову набок будто пытаясь что-то разглядеть под платьем. Скользнув взглядом снизу-вверх, оценивая, Птица хищно облизнулся. " Конфетка в столь прекрасной обертке может оказаться горькой.» Ни секунды не медля он перехватил контроль над телом, устремляя взгляд на девушку. — Новый врач? Прекрасно! Что же случилось со старым? Скажите мне что он вскрыл себе вены или повесился, — хмыкнул «Сергей». — Вы здесь занимаетесь лечением больных, а на самом деле калечите своими гребаными транквилизаторами и прочей гадостью! — Кхм… он в отпуске, — Виктория вскинула бровь, окидывая взглядом палату, а после уверенно прошла дальше, усаживаясь на стул, и положила перед собой увесистую папку с личным делом, — Остальное вам знать не обязательно. Прошу, присаживайтесь. Вы не важно выглядите. " Совсем исхудал за два месяца.» Девушка понимала, что недостаток свежего воздуха, полноценного питания и чрезмерного количества лекарств, которые были ему ни к чему — привели к плачевным результатам. Сергей был очень высоким, а недостаток массы тела сказывался на его физическом состоянии. Виктория развернула блокнот и, щелкнув ручкой, сделала первую пометку. Нет, она не станет мучить его тестами, которые были для него бесполезны, Сергей слишком умен, она лишь наблюдает за его поведением, пока что. — Думаю стоит представиться, меня зовут Виктория и я ваш лечащий врач на ближайшее время. Я заметила, что вам тяжело стоять, присядьте. — В отпуске? Какая жалость, а я уже похороны готов был проспонсировать, — с ноткой разочарования в голосе изрек молодой человек и таки сел на соседний стул. — Сергей, успокойтесь! Я понимаю… —Однако Птица не позволил закончить, ударив кулаком по столу, заставив девушку вздрогнуть. — Понимаете? Да ничего ты не понимаешь, — почувствовав резкое головокружение, Разумовский мотнул головой, — Вы можете только калечить, все вы! " Интересно, насколько ее хватит?» Птиц испытывал легкое головокружение на фоне препаратов, недостатка питания и свежего воздуха, так как ему запрещали покидать палату. С тех пор как он шуганул одного из пациентов во время прогулки, который только и делал, что приставал к нему. Не будь его — Птицы, Сергея уже давно бы зажали где-нибудь в уголочке и «унизили». Мотнув головой, мужчина отбросил ненавистные ему воспоминания, концентрируя внимание на действиях представительницы прекрасного пола. Естественно он заметил объем папки, в котором описывалась история его «болезни», а также «методы лечения». — Мне представляться не нужно, вы уже знаете кто я. И так, Виктория, какую новую дрянь вы хотите испытать на мне? Или пришли чтобы заговорить меня до смерти, силясь узнать зачем я убил всех этих людей? Так вот, сразу отвечу на этот вопрос так же как и другим специалистам с купленным дипломом в этой области. Эти люди заслужили смерти, единственная моя ошибка в том, что я не смог насладиться их муками чуточку дольше. — Сергей, прошу вас успокоиться, — Виктория сняла очки, — Я не хочу причинять вам боль или пичкать лекарствами которые не помогут. Я знаю как жестоко обошелся доктор Рубинштейн, именно поэтому его отстранили от работы. Это все, что я могу сказать, простите. Кареглазая открыла папку, шурша тонкими листами, выуживая необходимую информацию о том, какие препараты тестировали на молодом человеке. — Я назначу снотворное, чтобы вы хорошо спали, а также глюкозу и ряд других витаминов внутривенно — чтобы восполнить запас тех микроэлементов, которые вы не получаете от питания. Знаю, кормят здесь плохо, вы бледны, а синяки под глазами и припухшие веки говорят о проблемах с почками и недостаточном потреблении воды. При правильном лечении, вы быстро придете в форму. Виктория очень быстро что-то записывала в блокнот, иногда кидая задумчивые взгляды. Она смогла оценить его физическое и психоэмоциональное состояние, теперь следовало бы провести более детальный осмотр. У Виктории слегка подрагивали руки от волнения, что не осталось незамеченным. — Мне необходимо осмотреть вас, — Девушка повела плечо, — Я не сделаю ничего плохого. — Тяжело быть спокойным, после всего того, что Ваши коллеги уже успели сделать, — скрещивая руки на груди ответил Птиц. Он понимал, девушка боится, но вопреки ожиданиям удовольствие от этого было минимальным. Он вслушивался в каждое слово Виктории касательно его лечения. Витамины и глюкоза это конечно хорошо, но присутствие снотворного в этом списке явно настораживало, одному Кутху известно что за этим последует. — Я согласен на глюкозу и витамины, но против того, чтобы мне кололи снотворное. Как и того, чтобы меня осматривали. Рановато как мне кажется для первого свидания, не находите? — подмигнул «Сергей» и даже коварно улыбнулся, — Вы пока не заслужили мое доверие. А за себя можешь не переживать — я не прикоснусь к тебе, пока сама не попросишь. — Хорошо, — почувствовав как к щекам прилила кровь, девушка закрыла папку, поднимаясь со стула, — Сегодня осмотра не будет, но не думайте, что я забуду об этом. Не придумав ничего лучше, Вика подошла к окну, впуская свежий воздух. Спиной она чувствовала взгляд янтарно-желтых глаз, что прожигал ее. Скользнув взглядом по стройным ножкам, Птица почувствовал приятное тепло зародившееся в области паха. — Я так понимаю, вам не говорили о методах лечения и препаратах, которыми вас пичкали? Все решалось силой, я права? — Внимательно осмотрев лицо Разумовского, Вика заметила трещину на нижней губе. —Я вас не осуждаю, но и не оправдываю. С вами поступили довольно жестоко в стенах этой больницы. Врач не должен калечить своего пациента. На этом мы закончили, я загляну вечером. Покидая его палату, Вика не могла отделаться от мысли о том, что хочет снова увидеть его. *** С их первого знакомства прошло две недели. Разумовский окреп, кожа его больше не была болезненно бледной, а силы постепенно возвращались к нему. Конечно, Сергей поведал Виктории о второй личности, призывая быть на чеку, ведь он не мог контролировать его. С разрешения главного врача, Виктория добилась индивидуальных прогулок, ссылаясь на плохое самочувствие и слабость пациента. Кареглазая уверяла, что Разумовский не сможет причинить никому вреда в виду плохого самочувствия, и под личную ответственность выводила Разумовского на прогулку, подальше от посторонних глаз. Грань между врачом и пациентом постепенно стиралась, оставляя за собой неопределенность. « — Он слишком озабочен вам.. .тобой, — Сергей смущенно опустил глаза, чувствуя как к щекам, и не только, прилила кровь, — Лучше не снимать смирительную рубашку, когда ты здесь. Я не знаю, что он может выкинуть. Это было правдой. В последний визит Виктории, Птица чувствовал почти животное желание, едва сдерживая себя. Но проблема заключалась в том, что и Сергею, и Птице, приходилось делить одно тело на двоих. Смирительная рубашка ограничивала доступ к рукам и Птица не мог снять напряжение до тех пор, пока Вика не покинула его палату, а санитары не сняли эту злосчастную робу. — Сереж, он ничего мне не сделает, за время моего нахождения здесь ничего страшного не случилось, — В попытке успокоить, Виктория коснулась мягких рыжих волос, что заметно отросли, — Ты совсем не можешь его контролировать? — Он намного сильнее, прости. — Мотнув головой, Разумовский прильнул щекой к маленькой ладошке, отчаянно желая получить крупицу ласки. — Тебе на за что извиняться, милый, — Мякго притянув Сережу к себе, Вика уложила его голову себе на грудь, — Успокаивайся, лекарство скоро подействует и ты сможешь поспать. — Даже сейчас, — закрыв глаза, Разумовский сжался, мотнув головой, — Он в деталях описывает то, что хочет сделать с твоим телом, у него стоит на тебя. — Стыдливо опустив голову, Сергей пересилил себя, мягко отстраняясь, и встал с кровати, отходя к окну. — Уходи, Вик, я не могу его долго сдерживать. Поднимающийся член в штанах дернулся, заставив молодого человека сдавленно охнуть и отвернуться, чтобы девушка ничего не заметила. «Попроси ее помочь нам! Пусть поработает своим чудесным ротиком». Сергей отчаянно взвыл, уткнувшись лбом в холодную стену. — Сереж… — Уходи милая. » Спустя еще неделю Разумовский, а именно Птица решил зайти дальше. Теперь он открыто проявлял знаки внимания всячески заигрывая и соблазняя предмет воздыхания. Расстояние от личного кабинета до палаты с особенным пациентом казалось девушке вечностью, но именно в эти моменты кареглазая трепетала, предвушая долгожданную встречу. Ее трусики становились непозволительно влажными, стоило ей вспомнить, как Сергей (Птица) выпрашивал поцелуй, уткнувшись носом в ее живот. «Заполняя журнал ночного дежурства, Виктория то и дело кусала губы, ощущая невыносимую сухость во рту. Кашлянув в кулак, кареглазая закрыла журнал, чтобы промочить горло, когда услышала тихие шаги за дверью. — Птичка, ты здесь? — толкнув дверь, Разумовский тихо вошел в темный кабинет, освещаемый тусклым светом лампы. — Сережа?! — уронив одноразовый стаканчик с водой, девушка замерла на месте, стараясь унять бешено колотившееся сердце. — Кое-кто получше, — сверкнув янтарно-желтыми глазами, Птица закрыл дверь, демонстративно сунув маленький ключ в карман. — Не спится? — Я на дежурстве, как ты выбрался? — девушка шагнула назад, упираясь бедрами в стол, — Давай я провожу тебя в палату? — У нас мало времени, — произнес Птиц, медленно приближаясь к Виктории. Теперь он возвышался над ней, смотрел сверху вниз, изучая. — Мало для чего? — Почувствовав дрожь в коленях, Виктория чуть было не осела на пол, но заметно окрепшие руки ловко подхватили ее, усаживая на стол, бесцеремонно задирая юбку. — Птиц? Его поцелуй был и требовательным, и теплым, и сладким. Вика прильнула к нему, когда Птица подхватил ее под бедра, вжимаясь всем телом. Его бедра коснулись ее бедер. Одной рукой девушка обняла Птицу за шею и притянула к себе, а другой потянулась к его штанам, стягивая вниз. Тело покрылось россыпью мурашек, когда холодная рука огладила бедра, сжимая и притягивая еще ближе. Она тихо застонала, ощущая его член, что бесстыдно упирался в бедро, и ткнулась носом в шею. Сладкий мускусный запах ударил в нос, позволяя немного расслабиться. Подхватив Вику под поясницу, Разумовский принялся потираться членом о ее промежность, наслаждаясь тихими полувсхлипами, полустонами. Он целовал ее так, словно голодал всю жизнь, словно ждал ту самую долгие годы, предвкушая это самое мгновение, и Вика не просто принимала его поцелуй. Это было сражением из губ, языков и рук, где оба выходили победителями. Белая роба с неудобными ремешками еще больше возбуждала. Скользнув к шее, Птиц закусил чувствительное место под ухом, ухватив зубами серьгу, чуть оттягивая, и сорвал с пухлых губ еще один стон. Самый сладкий стон, который он когда-либо слышал. — Я осторожно войду, — его рука задержалась на ее животе; потом скромные трусики были отброшены в сторону. — Разведи бедра шире! — Звонко шлепнув Вику по ягодице Птиц, этой же рукой коснулся ее промежности, поглаживая влажные складочки. Смочив пальцы ее влагой, Разумовский ввел один палец на пробу, проникая в горячую тесноту, выбив весь воздух из легких. Влаги было достаточно, чтобы проникновение было менее болезненным, однако шипение над ухом, вынудило действовать мягче. Когда он входил в нее, она наклонилась и прошептала: — Теперь ты мой.» После той ночи многое изменилось. Виктория проводила в палате Разумовского намного больше положенного времени, вызывая некие подозрения. Нередко можно было услышать тихие стоны, что доносились из палаты, а еще через пару дней пришлось заметить стол, который чудесным образом пришел в негодность. Побег не заставил себя долго ждать и спустя пару дней влюбленные бесследно исчезли. « По позвоночнику бежит дрожь, когда мужчина чуть сжимает горло. Прикусив мочку уха, Птица нетерпеливо срывает блузу. Настолько нетерпеливо, что отрывает часть пуговиц, откидывая ненужный элемент одежды на ковер, а следом за ним и ненавистный ему бюстгалтер. Собственнически обхватывает слегка прохладными ладонями упругую грудь, вызвав у кареглазой громкий стон. Притянув Викторию поближе, прикусывает шею, обновляя недавно оставленные укусы, которые старательно зализывает кончиком языка, поблескивая в полумраке своими хищными янтарными глазами. — Твои губы меня обжигают, — изогнув спину, Вика прижимается к своему мужчине, позволяя покусывать себя. — Ты разжигаешь во мне животную страсть, моя девочка, — практически рычит, опаляя ушную раковину горячим дыханием, заставляя Викторию дрожать в исступлении. Спускаясь поцелуями ниже, Птиц обхватывает твердый, от прохладного воздуха в комнате, сосок, начиная посасывать, слегка прикусывая зубами. — Мне нравится твоя страсть, — с влажных от поцелуя губ срываются стоны, когда прохладные руки ласкают такую чувствительную грудь, — Это заводит. Виктория сводит ноги, сжимая мышцы и тихо поскуливает от нахлынувшего возбуждения, вцепившись острыми ноготками в крепкие плечи. Запах ее любимого кружил голову, а поясницу пронзило возбуждение от осознания происходящего. — А мне твоя покорность. — Оставив в покое грудь, Птиц оглаживает низ живота, слегка царапая ногтями нежную кожу. Скользнув рукой под юбку, отодвигает уже влажные трусики, массируя набухший клитор, чуть надавливая на головку. Обильно смочив пальцы прозрачной влагой, осторожно проникает во влагалище по самые костяшки, сильнее сжимая тонкую шею, перекрывая кислород. Подушечками пальцев массирует нежные стенки, сжимая и раскрывая пальцы, чтобы разработать под себя. Жадным поцелуем впивается в губы Виктории, лишь тогда позволяет себе интенсивные движения внутри: трахает ее пальцами быстро и глубоко, с характерными хлюпающими от обильного количества выделений звуками. — Птиц… — Кареглазая двигает тазом, давится собственным всхлипом, насаживаясь на длинные пальцы, — Я не могу дышать. — Хватка на шее ослабевает, позволяя вдохнуть полной грудью. — Ляг на диван, Птичка. — Ухмыляясь произносит Птиц, извлекая из влагалища влажные пальцы, демонстративно облизывая те, чтобы завести любимую еще больше. Чуть подталкивая девушку в сторону дивана, Разумовский стягивает ремень со своих брюк. — Руки вперед, Виктория! Сегодня я хочу связать тебя. Кареглазая медленно отходит назад, покачивая бедрами. Опустившись на диван, разводит широкие бедра в стороны, принимаясь ласкать клитор, призывно постанывая.  — Свяжи меня, я такая непослушная сегодня. Покачивания бедрами, предварительные ласки и тихие стоны, заставили Птицу окончательно потерять самообладание. Он хватает Вику за руку, прерывая стимулирование и связывает кисти рук ремнем, пошло шепча на ушко. — Ты плохая девочка. — Снимает с себя оставшуюся одежду, отбрасывая ее к блузе и трусикам. По его подрагивающему члену, налитому кровью было видно, с каким трудом ему удавалось держать себя в руках. Наконец устроившись меж стройных ножек, одним плавным толчком, Птиц проник в ее лоно.— Ммм…какая же ты узкая, теплая, а главное моя, целиком и полностью. Придерживая Викторию за бедра Птиц сразу же набирает темп, ускоренно трахая свою девочку. — Ты такая сладкая, особенно когда течешь для меня. Девушка выгибается дугой, ритмично сжимая член внутри. — Трахай и не останавливайся! — Откинув голову на мягкую поверхность, Вика закатывает глаза, задыхаясь в собственных стонах. Мясистый член растягивал ее нежные стенки, создавая легкий дискомфорт поэтому пришлось постараться, втянув животик. Обхватив рукой тонкую шею, Птиц слегка придушивает для остроты ощущений. — Моя маленькая шлюшка. — свободной рукой заставляет обхватить себя ногами, меняя угол проникновения. Виктория извивалась под сильными и собранными движениями, пошло и громко постанывая. Она знала, ее стоны заводят Птицу еще больше. Облизывая пересохшие губы, Вика приподнялась насколько это было возможно, наблюдая как толстый член резко входит во влагалище с характерным звуком. Птица был на пределе, однако ускорился, чтобы доставить больше удовольствия любимой, что так сладко стонала под ним. — Я уже скоро, Птичка…— Томно прошептал Птиц, хищно облизывая кончиком языка верхнюю губу. — Я тоже. — Громко вскрикнув, Виктория сжимается на члене. Каждую клеточку тела пронзает почти болезненный оргазм, а из глаз летят искры. Разумовский делает еще несколько размашистых толчков и с громким рыком изливается внутрь. Выходить он не спешил, во всяком случае, пока они оба не перестанут испытывать дрожь после столь бурного оргазма. — Ничего не болит? — Прижимая Вику к себе Птица оставляет на губах невесомый поцелуй, благодаря за секс. — Я хочу еще. — Виктория приподнимается, слизывая капельки пота с шеи любимого, двигая бедрами. Ее влагалище пульсировало, выталкивая горячее семя. — Хочу Сережу. Недовольно рыкнув, Птица все же уступает Сергею, страстно целуя Викторию в последний раз. — Хочешь быть сверху? — Осторожно развязывая тонкие руки, Разумовский нежно зацеловывает покрасневшую кожу, — Он, не сделал больно? — Нет, все хорошо, Сереж, — Оседлав бедра Сергея, кареглазая медленно опустилась на мокрый член, оглаживая яички. Удерживая Вику за бедра, Разумовский вновь начал движения, но медленно и дразня, чтобы любимая буквально изнывала от желания. Девушка соблазнительно улыбнулась, расставляя бедра, чтобы устроиться удобнее. — Тебе нравится когда я сверху? — Упирается в крепкую грудь, начиная движения. — Ты ещё смеешь спрашивать? — Шлепнул по ягодице. — Конечно нравится, больше чем ты можешь себе представить. — Закусил губу, наслаждаясь изумительным видом. Девушка вскрикнула от остроты ощущений, чувствуя как влага стекает по крепкому члену, создавая характерные звуки. — Я так сильно теку, что мне неловко. — Неловко то, что ты все бездействуешь, сладкая. — Отвесил несколько шлепков, начиная активно подмахивать бедрами. Вика улыбнулась, насаживаясь на член, активно двигая бедрами. Прогнувшись в пояснице, проводит горячим языком по нижней губе, а после нежно целует, постанывая. Сергей жадно целует Виторию, входя во вкус. Подмахивает бедрами, вбиваясь в столь желанное тело, до пошлых шлепков вызываемых соприкосновениями тел и влаги исходящей из влагалища его любимой. — Быстрее! — Переходя на приказной тон, прорычал Разумовский. — Неужели? — Вика массирует грудь, соблазнительно выгибаясь и постанывая, — Нравится то, что видишь? Вика знала, что играть с Разумовским в таком состоянии опасно, однако ей хотелось. — Богиня! — Впился пальцами в ее бедра. — Кто-то завтра не сможет сесть. — Я слишком голодна, чтобы думать об этом. — Виктория чувствовала, что влаги становится больше, — Кажется, мы испачкали диван. — У тебя достаточно высокий шанс забеременеть, ты готова к этому? — Сергей обратил внимание на обильное количество выделений из влагалища. — А ты боишься ответственности? — Девушка вскинула бровь, продолжая двигаться на члене. — Я ничего не боюсь, — хитро сощурился, а затем резко перевернулся, оказываясь сверху. — Ты достаточно сильно завела меня. — Закидывает ее ноги себе на плечи, начиная сразу же вбиваться в податливое тело. — Аааахх… Ты великолепен! — Вика вцепилась в бедра любимого, умоляя о том, чтобы Разумовский продолжал трахать её. Стоны стали громче, а шлепки и хлюпающие звуке резче — Прошу… Сергей обхватил ее руки, фиксируя над головой, не позволяя двигаться самостоятельно. Движения становились более грубыми, глубокими и жадными, ведь Разумовский буквально зверел от происходящего. Вика потянулась за таким необходимым поцелуем, подмахивая бедрами навстречу своему мужчине. Судя по тому как член внутри начинал твердеть, она поняла, Сережа был готов кончить. Вместо поцелуя Сергей сильно прикусил ее за шею, ускоряясь до предела, и спустя несколько глубоких толчков кончил внутрь. — Плохая девочка. — Пошло целует любимую в шею, вжимаясь в нее. — Вытащи. — Вика откинула голову, тяжело дыша. — Моя девочка довольна? — Извлек член, устраиваясь рядом. — Очень, — перевернулась на бок, обнимая Сережу и потираясь промежностью о его бедро, — Я удовлетворена. — Отлично. — Довольно улыбнулся, рассматривая раскрасневшееся лицо, — На сегодня достаточно, тебе нужно отдохнуть. — Я так устала, — Вика устроилась поудобнее, уткнувшись носиком в плечо любимого, — А ты? — Я тоже вымотался, но это того стоило. Ты была великолепна. Девушка смущенно улыбнулась, нежно целуя Сережу в щеку. — Ты ведь специально вывела меня из себя? Я по глазам это вижу. — Возможно. Я соскучилась, мы стали редко бывать вместе. — Постараюсь уделять тебе больше времени, в последнее время слишком много работы. — Я знаю, тебе не нравится, когда я лезу в твои дела, но, — Вика приподнялась, смотря на мужчину, — Будь осторожен, ладно? — Обязательно. — Погладил ее по щеке. — В каком бы состоянии не был, я всегда вернусь к своей Птичке. — Сереж, ты меня никогда так не называл, Птица так… — Мне нравится, тебе подходит. Вика прижимается к Разумовскому, обнимая за шею, вдыхая родной запах. — Мой… — Засыпай моя девочка, я рядом.»