Наёмник. Слепая грань мести

      А где-то там, в соседнем мире, брошенный на произвол судьбы Сергей, изо всех сил пытался не отпустить верёвку. Он чувствовал, что его силы уже на исходе. Сколько прошло времени, парень не знал, но по ощущениям, не меньше двух часов. Его единственная попытка оттолкнуться и избежать падения на стекло, едва не стоила ему жизни, верёвки впились сильнее, и он отказался от этой идеи. Всё что оставалось, это держаться до последнего. А там мышцы онемеют (они уже начали неметь), и ему станет все равно, на что он упадет. Он даже не почувствует ни удара, ни боли, наверное.       И когда Сергей решил, что истратил последние силы, сквозь пелену отчаяния он увидел чью-то руку, которая опрометчиво смела осколки в сторону. В тот же миг, его собственная рука ослабла, и он плюхнулся на асфальт, отбив себе дыхание. Можно было надеяться, что вместе с сознанием, но нет, пришлось ощутить все прелести возобновления кровообращения, после освобождения от верёвок. Когда мышцы будто стягивались в тугой комок, ворочались, словно им тесно в телесной оболочке. Сергей поймал себя на мысли, что повисел бы ещё пару часиков, вместо такого. Парень весь сжался, желая лишь одного, чтобы его не трогали и не о чём не расспрашивали, в ближайшие несколько…лет.       Абстрагироваться от ноющей боли было трудно, но благодаря окружившей его тишине, это удалось. Зато голову стали заполнять мысли и рассуждения. К слову они и раньше терзали его разум, по большей части акцентируя внимание на чувстве злости, беспомощности и жажде мести. Но не узнать её руку он не мог, как и не мог предположить, что она не только вернётся, а и придет ему на помощь. Возникал вопрос, почему Рита вернулась? Хотела закончить начатое и продолжить свою топорную вербовку? Или стребовать долг жизни за спасение? Сергей твердо решил, ничего он ей не должен. Пусть даже не надеется. Но минуты шли, а Рита так и не произнесла ни слова. Только до уха доносились странные звуки, будто по асфальту прыгали осколки стекла. Не удержавшись, парень поднял голову и с недоумением увидел, как сидевшая возле него Рита, с мелкими порезами на руках, подбирала битые стеклышки и отбрасывала их прочь.       — Прости, — произнесла она едва слышно. Её взгляд не выражал, ни злости, ни презрения, ни жалости, лишь в голосе сквозило сожаление, — я не предполагала, что ты воспримешь всё так серьезно. Ты хороший агент.       Говорила Рита, а виновным почувствовал себя Сергей, предполагавший, что разоблачает предателя. Вот только всё оказалось гораздо, гораздо проще. Проверяли в первую очередь его.       Не в силах произнести ни слова, без нелепых оправданий и отговорок, что это не так, Сергей вновь принял максимально комфортную позу, мелко подрагивая от пробегавших по телу спазмов. Как он мог так ошибиться, как мог поверить, будто его хотят перевербовать. Ведь его не раз предупреждали, что такие проверки возможны.       Сергей не смотрел, как падают на землю стекляшки, но продолжал их слышать. Легко было представить, как некоторые из них отличались от других, блестя гранями алеющей крови. Все ближе и ближе, будто у того, кто бросал, заканчивались силы для броска. Звуки падения стекла странным образом завораживали, заставляя задуматься о хрупкости мира. Сам того не заметив, парень и вправду задумался над важными вещами. Что теперь будет? Как расценят его поступок? И как отнесётся ко всему отец? Может, стоило придумать себе оправдание? Ради отца.       Ушедших на прогулку подростков стали бы искать не раньше вечера. Пришлось просто сидеть, пока Сергей не окреп настолько, чтобы самостоятельно держаться на ногах. Рита помогла ему подняться и не сразу заметила: её пятна крови испарились. Как и порезы на руках, зажили и затянулись, не оставив даже шрамов. Рита на миг остолбенела: к ней пришло осознание, что её поспешное решение склонить Сергея на свою сторону, вылились в необратимые последствия. Он по какой-то причине утратил свою способность.       — Прости, — повторила Рита, сглатывая горький предательский комок, — я не думала, что так…что закончится так.

***

      Не успев толком очнуться, Айс вскочил на ноги. Пошатнулся, из-за закружившейся головы, поэтому мозг обработал информацию с запозданием. Айсу ещё никогда не приходилось видеть настолько чистое и белое помещение. Белым было абсолютно всё, даже его одежда. Неудивительно, что в первый момент он растерялся. Потом всё-таки попытался вспомнить, чем же всё закончилось, и мученически сглотнул: в него выстрелил Март. Вот только целостная картинка не хотела слаживаться, разум искал несоответствия для оправдания поступка и находил. Парень действительно хорошо знал Марта, чтобы на первом месте у него возникли сомнения, а не подозрения в предательстве.       В стене отчётливо проявился контур прямоугольника, через секунды он ушёл в стену. В проеме был тот самый парень, Айс его хорошо запомнил. Присвоенный ему статус врага никто не отменял, поэтому маг приготовился к сражению и…озадачено замер. Магия не отзывалась. Нет, она не пропала, он её не потерял, как порой виделось в кошмарах, она как будто была чем-то ограничена. Нет не так, прервал себя, Айс прислушиваясь к ощущениям, ей будто не было за что зацепиться, чтобы вырваться во внешний мир.       — Что ты со мной сделал? — всполошился маг, старательно подавляя панику.       — Значит, это правда, — Максур сделал шаг вперед, Айс, напротив, попятился. — Магия в моем мире бессильна. Жаль, у меня не будет возможности её изучить.       Инстинкт самосохранения заставил Айса отступить ещё на полшага, под колени упёрся край койки, маг, не ожидавший такого, плюхнулся на неё и тут же резко вскочил на ноги. Максур наблюдал за этой пантомимой с искренним интересом, как энтомолог за насекомым.       — Что это за место, я в плену? — Айс изо всех сил пытался казаться невозмутимым, но у его оппонента определено получалось лучше.       — Почему же, ты тут в гостях, братишка.       — Братишка?!       — А разве отец тебе ничего не рассказал?       — Чей отец?       — Определено наш!       — Я не понимаю.       — Нет ничего проще, если Март приходится мне отцом, а наша с тобой составляющая крови совпадает на 99%, следовательно, отец у нас общий.       — Но Март мне ничего не говорил, — растеряно возразил Айс, краем сознания, вспоминая случаи, которые это подтверждали.       — Можешь сам у него спросить.       Одна из стен стала прозрачной. За ней огромный контейнер с прозрачной жидкостью, в котором висел Март. К ноге были прикреплены оковы, не позволяющие ему всплыть, во рту трубка для дыхания, и пугающе немигающие открытые глаза.       — Что это? Что ты с ним сделал? — Айс прильнул к окну, пытаясь рассмотреть, жив Март или нет.       — Пока ничего, только вопрос не в том, что я с ним сделал, вопрос в том, что ты с ним сделаешь? — рядом с Максуром открылась небольшая выемка с красной кнопкой внутри.       Айс очень медленно повернулся к собеседнику.       — Видишь эту кнопку? Если её нажать, в контейнер вольется жидкость для разложения органики.       — Ты…ты что? — побледнел парень. — Я не собираюсь этого делать.       — Как знать, как знать. Там, — Максур указал на тумбу возле койки, — находятся документы, прочти их. Это биография нашего папаши.       — Думаешь, я поверю, что она достоверна?       — Твое дело верить или нет. Но даю слово, равнодушным ты не останешься. А мне она досталась от самого надежного источника, от мастера менталистики, если это слово тебе о чём-то говорит. Можешь не торопиться. В этой комнате есть всё, что может понадобиться, тебе стоит только попросить. А вот для твоей же безопасности, тебе лучше не выходить.       Максур вышел, оставив мага самому принимать решение.       Айс пытался себя отговорить, но всё же подошел к тумбе: достал документы. Присев на койку, парень стал их читать, даже не заметив, что Март едва заметно дёрнулся. Он всё слышал.       Киборг ещё раз тщательно проверил показания приборов, запустил повторную дезинфекцию в коридоре. На самом деле, красная кнопка была муляжом. Он не собирался лишаться отца, во-первых, его кровь была слишком важна, во-вторых, повторное клонирование её значительно ослабило бы. Один раз такое было допустимо, второй — не оправданное расточительство, на которое Максур не мог пойти. Поэтому проверка в первую очередь, касалась самого Айса. Его выдержке и способностям анализировать. Да, жестоко, но когда киборгов волновали переживания людей?