Оставь себе разочарование

      У своего подъезда, почувствовал что выдыхаюсь, всё-таки не рассчитал силы. Конечно, навык ношения девушек на руках, отсутствовал, как класс. Можно сказать мой первый скил, но, в самом деле, не тащить же её как тот же цемент, через плечо? Свет в подъезде, в последнее время экономили, поэтому горели только несколько тусклых панелей под потолком, достаточно чтобы не промахнуться мимо ступенек. Ну и ладно, на второй этаж, как-нибудь дотяну с перерывами в пролетах.       А вот и двери моей квартиры.       — Ты нажил себе неприятности.       Я едва не выронил саму девочку, и ключ-карту, которой пытался попасть в замочную скважину.       — Тебе уже лучше? — спросил первое, что пришло на ум, слишком уж неожиданно она пришла в себя. Да что там неожиданно? Неестественно быстро она очнулась. — Извини, что так вышло, у меня рефлексы…       — У меня тоже. Опусти меня на пол.       Очутившись на полу, девочка, потирая голову, стояла довольно уверено. Для человека, которого десять минут назад обездвижили и усыпили.       — Может, тебе всё-таки нужна медицинская помощь? — вежливо спросил я, открывая двери.       — Было бы из-за чего переживать.       Девочка, как-то по-звериному принюхавшись, просочилась в едва раскрытые двери, как вор домушник, тихо и незаметно. Может, зря я её привел домой? Ну, подумаешь, полежала бы там до приезда патруля. В смысле, до прилета.       — Может, ответишь, что с тобой случилось? — я вошел следом. — Почему ты…       — Нет!       — Что «нет»? — осторожно уточнил я, ощутив мертвую хватку на своем запястье.       — Свет включать не надо. И можно воспользоваться твоей ванной?       — Да, сейчас покажу, только свет…       — Ты что без света не определишь, где у тебя ванная? Ты точно тут живёшь?       Её насмешливое замечание меня задело.       — Вторая дверь справа. А ты что, боишься, что при свете, станет заметно, насколько всё плохо?       — Станет! — щелкнула открываемая дверь. — Эй, а тут выключатель где?       — Вообще-то включатель и он внизу справа. Теперь точно всё, мне уже можно включить свет?       — Ну, если ты видишь в темноте, можешь не утруждаться.       Мою попытку пошутить не оценили, более того, ответной шутки, я не понял. С другой стороны, если человек пытается шутить, значит у него не так уж всё и плохо, не так ли?       Включив свет, увидел, что мои руки испачканы в крови. Она была и на включателе и на ключе, даже на ручке в ванную комнату. С замиранием сердца я выглянул в коридор. Придется идти на кухню за салфеткой и вытирать тут всё. Хорошо, что в коридоре, кроме ручки, никаких следов не было.       — Стой, не уходи, — донеслось из ванной.       Ещё чего не хватало уходить, когда дома такие «гости».       — Чего тебе? — недовольно осматривая пятна, спросил я. Звуков льющейся воды не было слышно. Мои опасения подтвердились следующим:       — А как тут, что включается?       — Ты откуда такая взялась? Там же всё элементарно, серый сенсор отвечает за холодную воду, желтый за горячую.       — Сенсоры говоришь? Это такие штуки, что реагируют на тепло?       — Естественно.       — Тогда это проблема.       — У меня с сантехникой нет никаких проблем, она исправна.       — У меня проблема. Боюсь я не смогу её включить.       — Почему это?       — Ну, я видимо перемёрзла. И руки, у меня в общем, холодные.       Точно, я и сам вспомнил, во что она была одета. Даже самая теплая рубашка не согреет в такую погоду.       — И что ты предлагаешь? Мне включить? Ты же сама не хотела, что бы я тебя видел в таком виде.       — Ну… — судя по голосу, девочка замешкалась, — я прикроюсь. А ты не подглядывай.       Было бы на что подглядывать. И я не врач, чтобы гореть желанием, во чтобы то, не стало осмотреть пострадавшего. И в альтруизме никем не был застукан.       Двери ванной приоткрылись.       — Можешь входить.       Конечно, мог, вообще-то это мое жилье. Вопреки моим ожиданиям, девочка прикрылась не халатом, а старым пледом, которого я приговорил к стирке. Она удерживала его на приподнятых руках, полностью скрываясь за ним. Подозрительно, конечно, но умирающие люди точно не удержали бы ничего надолго на вытянутых руках.       — Хм, и долго ты так можешь стоять?       — Долго, — серьезно откликнулись из-за пледа.       Дело её. Я неторопливо вымыл руки, включил авто наполнение ванны, забросил часть сложенных вещей в стиральную машину, почистил зубы, отыскал под ванной старую губку (я точно помнил, что она туда падала).       — Когда ванна заполнится, можешь купаться.       — Ванна? Для меня? — недоверчиво спросила девочка. — Я вообще-то думала просто под душем…       — Да, и можешь вот тот синий халат одеть. И вот то полотенце используй, что на машинке.       Края пледа опустились и на меня посмотрели внимательные карие глаза.       — Спасибо. А эта штука сама отключится, нет?       — Отключится. Ты знаешь, что ты странная?       Плед опустился до подбородка.       — Знаю, — девочка невесело улыбнулась. — А ты знаешь, что одинокий?       — Я одиночка, — грубо возразил ей, закрывая дверь.       — Одиночкам плевать на других, — послышалось за нею.       — Мне тоже плевать, — ответил тихо и пошел оттирать губкой уже слегка подсохшую кровь с включателя, устроив в коридоре светомузыку. Интересно, когда сенсорной станет буквально каждая кнопка, что она будет делать тогда? Рука сама по себе замерла, когда слух уловил неуместный звук из ванной, похожий на всхлип, приглушенный водой.       — Эй, у тебя всё нормально?       Прозвучавшее сдавленное «Да», меня не успокоило.       — Точно?       — Ага, постой минутку у двери, хорошо?       — Эм, ладно.       Что она там делает? Хотя, если подумать, ей ведь надо чем-то обработать свои царапины или раны, или что там у неё.       — Там есть аптечка, — напомнил я себе и подсказал девочке, — в шкафу.       — Спасибо, мне не надо.       Ну, не надо, так не надо, я не родитель чтобы упрашивать. Да и не жаловалась она, значит всё не так уж и страшно.       — Слушай, а тебя как зовут? — подперев стену и протирая уже ключ-карту, спросил я.       — Маргарита, а тебя Арт, я слышала.       Я замер, пытаясь припомнить, когда это она могла услышать мое «имя». Мы ведь постоянно были на расстоянии, кроме того момента, когда из-за неё я уронил тативный. Мими тогда довольно громко… вернее, для меня громко, я ведь всё время слышал её через наушники.       — Нет, мое имя Артём.       — А я Рита.       — Ну, значит, будешь должна мне за тативный, Рита.       — За какой?       — За тативный. Только не говори, что ты не знаешь, что это.       — А-а, это такая игра слов, как с мороженым, да?       — С чем мороженым? — не понял уже я.       К звукам набегающей воды добавился плёск купающегося человека, и мне стало неловко стоять под дверью. Я тактично удалился, почему-то ожидающий в любой момент услышать вопрос, почему отошёл.       Нет, она определенно странная. Как можно не знать о тативном, и не уметь пользоваться сенсорами. Или она одна из тех, из староверов? Но ведь и они знают, что это, только не пользуются. Разве, что она жила в полной изоляции от цивилизации. Тогда как оказалось в городе, да ещё в таком виде? Сейчас даже крыса не проскочит незаметно. Хотя, если на машине или из окна…       Вовремя вспомнил о тативном, а именно что пора бы зарядить камеру и почистить. Ведь ею пользовался хакер, а я не имею ни малейшего желания принимать участие в реалити шоу «Как живут современные подростки». Тативный тоже стоит почистить, пусть у Мимикрии и есть теперь мое изображение, но это не повод упрощать ей поиски.       Пока стирались все программы на камере, пока загружались с нуля, успел запарить себе суп в чашке и выпить. Потом поместил камеру в гнездо, индикатор сразу окрасился в жёлтый цвет. Надо же, а совсем недавно я сомневался, что она мне вообще понадобится, и что? Вот уже третий раз заряд достигал нуля. Выглянул в окно, во двор, интересно, этот туман всё ещё там? А ведь меня могли просто разыграть, тогда почему я так стремлюсь его увидеть? Что бы в очередной раз доказать, что я не странный, а такой же как все?       Как бы там ни было, мне нужен новый тативный, без него и камера не будет работать. А нынешний даже чинить бесполезно, тем более он уже «засвечен». Прихватив перком, отправился, как обычно, на кухню. Во всемирной сети нашёл подходящее, а главное недорогое, средство коммуникации, заказал на имя Ангелины, и адрес нашей фирмы вписал. Думаю, она меня простит, если в качестве извинений подарю ей вот этот букет, — уже его заказал на свое имя. А по дороге на работу можно еще в кондитерскую зайти, они как раз на час раньше нас открывались. Пока ждал подтверждения заказа, вспомнил, что нужно проверить схему маршрутов мобов, да так увлекся, что не заметил, как из ванны вышла Рита. В халате не по размеру, с большим полотенцем на голове, она казалась намного младше, чем есть.       — Ты так быстро помылась?       — Нет, вода быстро ушла. Дай угадаю, слив воды происходит автоматически, если никто не купается? Там тоже стоят индикаторы?       — Эм, ну да, — пробормотал я, увидев под халатом край мокрых брюк. Она что в одежде купалась?       — Тогда я правильно поступила, что начала купаться до того, как она полностью набралась. А! — девочка обратила внимание на плиту, — она тоже сенсорная?       Вместо ответа, включил чайник, рядом положил пакетик с супом и чашку.       — Что это? — удивилась Рита.       — Грибной суп. Просто у меня ничего другого нет.       — Я так и не поняла, что надо делать.       — Залить кипятком и всё, эй, пакет не заливай, не надо. Вот так! — я надорвал край упаковки и высыпал содержимое в чашку.       — А где картоша? — она с подозрением уставилась в чашку. — И запах какой-то странный.       — Не нравится, не пей.       Тоже мне привереда нашлась. Но отобрать чашку не получилось. Мало того, она так резко её отдернула, что я инстинктивно прикрыл самое дорогое, перком. Собственно это была единственно дорогая вещь, которая принадлежала лично мне.       — Ты чего шарахаешься?       — А ты чего? Я… просто не люблю, когда трогают мои вещи, — я аккуратно закрыл крышку и отставил перком в сторону. — Это у меня с приюта осталось.       — Но я не собиралась его трогать. И вообще не умею такими штуками пользоваться.       — Для того чтобы поломать, ничего уметь не надо, — намек о сломанном тативном получился сам собой.       — Это ты верно заметил. Тьфу, и на вкус тоже гадость, — она отставила чашку в сторону. — Как можно это называть супом? Уж лучше я поголодаю немного.       — Могу чай сделать, — чего это я перед ней оправдываюсь? Разве моя вина, что её приучили к другому питанию. И чем вообще могут питаться староверы, если охота уже сто лет как под запретом? Разве что за деньги, за очень большие деньги. Которых у неё быть не может.       — А я подумала, что ты выпивку предложишь.       — Что?       — А на что это, похоже? Одинокий подросток, оглушил темной ночью маленькую девочку, притащил к себе, опоил и воспользовался её невинностью.       — С ума сошла? — я непроизвольно отшатнулся. Мне ко всему прочему не хватало только статьи о совращении несовершеннолетних получить. Называется, прояви доброту, получи в подарок по заслугам? Неужели прошлых уроков от жизни мне мало было?       — Так свидетелей-то нет. Ту девушку, с которой ты общался, я не считаю. Судя по тону вашего разговора, вы с ней не в ладах.       — Ты к чему вообще клонишь? — я оглянулся, если меня угораздило попасться в ловушку к аферистам, где-то тут должна была быть камера наблюдения. А так же меня интересовало, Мимикрия могла быть причастной к этому или нет? То, что девчонка о ней нелестного мнения, ещё ни о чем не говорило. — К чему вообще этот шантаж?       — Никакого шантажа, — она сняла халат, и действительно оказалась в своей прежней одежде, постиранной и от того мокрой. Меня аж передернуло от её вида. Да и одежда была усеяна многочисленными мелкими дырочками. — Начнём с того, что тебя никто не просил тащиться за мной по городу. Помог и помог, иди себе дальше, нет, поплёлся. Именно из-за твоих спонтанных действий, я не успела уйти вовремя.       Она повесила халат на стул, а другой рукой прикоснулась к тому месту, где пришёлся удар стрекачом.       — Куда это уйти, тебя ведь задержал патрульный.       И наверняка, сейчас на месте происшествия, их целое скопление. И скоро примутся искать того, кто его сломал. Меня он не видел, но могли видеть случайные свидетели. Боты не в счет, для них я остался невидимкой, да и запись они уже не вели, так как отключались с вступлением комендантского часа для экономии энергии.       — Вот именно, что ещё за патрульный? В прошлый раз, когда я тут была, этих штук не было.       — В прошлый раз? — ухватился я за противоречивое слово. — Но чтобы попасть в город, нужно миновать не один патруль, а целую кучу рабочих ботов.       — Так-так, и почему об этих изменениях нам никто не сообщил, — девочка села напротив и положила подбородок на скрещенные руки. — А скажи, давно эти штуки стали тут летать?       — С м-месяц уже, — возникло очень знакомое чувство, как тогда, на допросе у следователя. Когда хочешь, не хочешь, а отвечать нужно.       — И туман этот тоже месяц назад появился?       — Ну, да, а откуда ты… — что за глупый вопрос я едва не задал? Конечно же, как и все люди узнавали, из новостей.       — Догадалась, — опровергла она мое предположение, побарабанив пальцами по столу, потом встала и подошла к окну. — И часто этот туман в городе появляется?       — Сейчас не знаю, некому статистику вести, но раньше часто было и только в ночное время. Говорят, люди в нём с ума сходят, — я стал с другой стороны окна. И смотря на её сосредоточенное лицо, внезапно для самого себя, поинтересовался. — А ты тоже его видишь?       — Вижу, уже весь двор затянуло, — и добавила тихо. — Интересно, чего они этим до…       — А я не вижу. Чувствую себя каким-то ненормальным. Все видят, все говорят, а я в упор не вижу. Даже когда в него попал, не увидел и никакие видения меня не посещали.       — Когда это ты в него попадал?       Мне показалось или в её голосе возникла тревога?       — Так сегодня, как раз перед нашей встречей. А может и не один раз, я часто по ночам гуляю. Жаль, не догадался свои прогулки на камеру записывать. Может, объяснишь, что со мной не так, мне почему-то кажется, что ты можешь дать ответ.       — А-а, как же всё не вовремя, — она внезапно схватилась за голову.       — Эй, что с тобой?       — Пытаюсь найти правильное решение, — девочка сначала взглянула на меня, потом бросила встревоженный взгляд на окно. — Ах, ты! Уже некогда выдумывать. Арт?       — А? — в следующую секунду, я лишь увидел летящий мне в лицо кулачок, а увернуться не успел. Сознание отключилось.       Очнулся от дребезжания будильника. В первое мгновение подумал, что пора на работу, но вовремя заметил, что кто-то перевел побудку на два часа назад. И что-то мне подсказывает, что этот кто-то всё ещё здесь. Я ощупал голову на предмет вмятины, но не обнаружил даже шишки. Надо же какая забота и на диван уложила и компресс наложила.       Рядом с диваном обнаружилось влажное полотенце.       Подумать только, меня смогла лишить сознания, мало того, что девчонка, так ещё с одного удара. И откуда у неё такая силища?       И что мне делать, если она откажется уходить?       Девочка обнаружилась на кухне, сидящей на подоконнике с чашкой чая в руке.       — Может, объяснишь, зачем ты меня ударила?       — Чтобы спасти, — мрачно ответила она.       — Что? От кого? — растерялся я. — Для этого обязательно было бить?       — Обязательно. Когда человек спит, он себя не контролирует. Я могла бы тебе объяснить более подробно, но ты не поверишь. Это твоя природа, не верить. В магию, к примеру.       — В магию? — тупо переспросил я. — Хочешь сказать, что вся эта чушня, порождение какой-то магии, а я не вижу, потому что, не верю в неё?       — Так и есть. И подозреваю, что это вопрос времени, когда они тебя найдут.       — Кто они и зачем я им?       — Нужен, именно потому, что не веришь.       — Это не объяснение.       Девочка на минуту спряталась за чашкой.       — Думаю, прицел не лично на тебя, а на любого, кто имеет такую способность. Кстати, занятный способ поиска, нужно будет о нем рассказать, — она сплюнула застрявшие в зубах чаинки на пол. — Когда смогу покинуть этот город.       Проигнорировать такое поведение я не мог. Молча, отобрал чашку, перелил чай через ситечко в стакан и вернул обратно ей.       — Допустим, я тебе верю. Что со мной будет, если они меня найдут?       — Ничего хорошего. Будешь их пленником, заставят работать на себя, пока способность не исчезнет. Только потом ты станешь им не нужным.       — Гм, и после этого они вернут меня домой?       — Они? Вряд ли.       Не зря начал этот странный разговор, если сумел заметить оговорку.       — Они? То есть, помимо них, есть ещё кто-то, кому нужен такой, как я? Ты ведь для этого осталась?       — Нейтрализаторы магии, носители синдормии, антимаги, как их только не называют, но суть одна, в их присутствии магия теряет свою силу. И рождаются они только в таких мирах, — её указательный палец показал в окно и вниз. — Очень редкое явление, знаешь ли.       — М-мирах? — всё гораздо хуже, чем я думал. Её не просто воспитывали в изоляции, а возможно заставили твёрдо верить, что есть какие-то другие миры. — Ты ничего не путаешь?       — Нет! Можешь верить или нет, но я из другого мира, — она поставила стакан рядом с собой. — И я не человек.       И как её в этом разубедить? Попросить показать мне другой мир что ли? Тогда её должны были научить отмазываться от ответа.       — Чем докажешь?       — А ты что, хочешь поверить? Ведь после этого, скорее всего, потеряешь способность.       — И перестану их интересовать, разве нет? — какой логичный уход от ответа, восхитился я.       — И перестанешь меня интересовать. Я работаю на другую организацию, которая тоже не против заиметь антимага.       Её ответ мне не понравился. Мне совсем не хотелось находиться между этими непонятными организациями, чем бы они на самом деле, не являлись. Если есть психи, верящие в магию настолько, что перенесли её в реал, я не хочу быть буфером между ними, из-за того, что они приписали мне какую-то мифическую способность, которой нужно непременно завладеть.       — И рассказывая тебе об этом, — произнесла она задумчиво, — я нарушаю правила. Потому, что вы не должны знать, что магия существует, пока способность не окрепнет. Вера в магию, разрушает способность. Когда человек в неё верит, она на него начинает действовать. Достаточно даже мельчайшего зерна сомнения, чтобы способность дала трещину, ослабла и исчезла.       — Тогда почему ты мне рассказываешь? — а вот это хорошо, если у них есть некие правила, то следуя им, можно выкрутиться.       — Потому что это мой выбор. Потому что они слишком близко, и будет лучшим, если ты действительно станешь для них неинтересен. Конечно, я могла бы предупредить своих, но шанс, что они успеют, ничтожен. С этими вашими летающими машинами, мне даже не удалось выйти за пределы двора, не говоря уже о встрече с нужным человеком.       От её слов у меня волосы на голове зашевелились.       — И что ты наделала? — неужели она ещё несколько мобов сломала? И теперь патрули будут усердней этот район «охранять».       — Ничего такого, что привлекло бы внимание к этому дому.       Почему я её словам не верю? Какой там нынче прописан протокол задержания? Стрелять парализующим зарядом и охранять или просто стрелять и лететь дальше по маршруту?       — Самое странное, что эти машины пытались задержать только меня. А те маги свободно мимо проходили, будто их в упор не видели.       — Может, они имеют пропуск, так же как и я. Не то чтобы мой пропуск давал мне право ходить по ночам. Он вообще-то только для выхода на работу предназначен.       — Выход только по пропускам, значит? Умно! — она спустилась с подоконника. — Это много чего объясняет. Арт, у меня к тебе есть одно поручение и мы так и быть расстанемся.       — С чего ты взяла, что я стану его выполнять?       — Но у тебя есть же этот пропуск, и ты можешь свободно передвигаться по городу? Надо просто доставить по нужному адресу сообщение. Я бы и сама могла, — она вытащила из кармана несколько дротиков, что использовали мобы для задержания нарушителей, — но сейчас боюсь не дойду, а время терять нельзя. Я так понимаю, что днём патрулируют люди, и без пропуска меня задержат уже они?       — Да. Только я не понимаю, зачем куда-то идти, если сообщение можно доставить по почте.       — Какая почта, мне нужно именно сейчас его передать.       — Я имел в виду электронную почту.       — Но я знаю только обычный адрес.       — Не страшно, — я привычно настроился на работу в сети, открыл и разблокировал перком. — Мне достаточно имени, чтобы отыскать электронный адрес.       — Пожалуй, так будет лучше, — согласилась она.       Минут через десять, девочка подтвердила, что на фото в профиле именно тот человек, который был ей нужен, Глеб Митюрин. После чего отыскать электронный адрес стало плевым делом.       Отправлять сообщение решил с левого акаунта, связанного со мной цепочкой из сотни временных и уже давно удаленных адресов. Чтобы я с него не послал, доказать что он принадлежит мне, невозможно.       — Хорошо, что нужно писать? — спросил я, давая понять, что сам собираюсь набирать текст.       — Как быстро оно дойдет?       — Мгновенно, если он сейчас в сети, — и уточнил. — Ну, или зависит от того, захочет он отвечать или нет.       — Поверь, захочет. Хорошо, можешь писать, только прошу не надо ничего спрашивать, если письмо покажется тебе странным.       Письмо оказалось более чем странным, но я всё честно записал и отправил. На мой взгляд, откликнуться на него мог только человек помешанный на игровых мирах.       Сначала девочка представилась ему Маргариткой, и что имеет право говорить от имени Лавра.