Запад и Восток

      Было без малого десять часов вечера, когда мужчина проснулся после недолгого сна; он зевнул, потянулся, поднял книгу со своей груди, которую читал до сна, и принял сидячее положение. У него уже выработалась привычка — засыпать под собственное чтение немецкой классики или философии. Германский Рейх, или, как все его знают и зовут — Третий Рейх, мужчина двадцати одного года отроду, считается молодым перспективным лейтенантом и завидным мужем. Немец помимо того, что богат, образован и интеллигентен, так он ещё и обладатель прекрасных генов: бледная кожа, серо-голубые глаза, тёмно-русый волос, высокий лоб и выраженные скулы, обладает узкими бёдрами и широкими плечами, а его рост при этом 189 сантиметров. Пару минут он сидит без движений, наблюдает за погодой на улице: шёл сильный проливной дождь, который барабанил по крыше, усиливавшийся ветер поднимал листву в круговороте, и сверкала молния в предвестие грома. Одной фразой — обычный осенний пасмурный вечер. В комнате, в которой и сидел немец, было темно, единственным источником света служила настольная лампа, что тускловато освещала небольшую площадь вокруг себя. Из-за всего этого мрака, мужчина не заметил, как к нему присоединилась его беременная жена. Та, стесняясь потревожить любимому, тихо стояла в дверном проёме, придерживая дверцу, дабы свет с соседней комнаты не ослеплял мужчину, и свой округлившийся живот. Подглядывание со стороны фрау привлекло внимание хозяина дома, он повернул голову в её сторону.       — Как давно ты здесь стоишь? — Рейх поднялся с нагретого места и направился до своей жены, попутно снимая с себя пиджак и накидывая на её плечи. Он наклонился к шее девушки для лёгкого успокаивающего поцелуя, но, вместо ответа о времени, услышал тревожную весть.       — Воды отошли… По моим ощущениям несколько часов назад… — Гром, доносящийся с улицы, не привлёк внимание молодой семьи, напротив, создал натуральный спецэффект, как в кино. — Я скоро рожу, Рейхи… Мне страшно… — Голос будущей мамочки дрожал, она инстинктивно крепче обняла живот. Девушку мучали кошмары, она не могла нормально спать по ночам, потому ею было принято решение принять снотворное. Сейчас она прекрасно понимала, что это была её большая ошибка, но вернуть время вспять нельзя.       Рейх смог рассмотреть испуганное лицо любимой и страх в красных от слёз глазах. Аккуратно загребая её в объятия, он неспешно повёл её до дивана, успокаивая и говоря, что сейчас вызовут врача и всё будет хорошо. Девушку понять можно, у неё первая беременность и проблемы со здоровьем. Рожать может быть опасно, однако один врач заверил, что может всё обойтись и роды та перенесёт без сильного вреда для здоровья, от этого прогноза пара и решилась на продолжение рода своими силами. Жена лейтенанта была из аристократической семьи, которая разорилось из-за смены власти, тем не менее, это не помешало знакомству молодой пары. Рейх влюбился в девушку из-за её оптимистичного, весёлого характера, влюбился он и в её внешность. Немцы были похожи друг на друга, но разницу можно было ощущать, как внешне, так и по характеру. Фредерика светловолосая, зеленоглазая девушка шестнадцати лет, кожа её светла и мягка, а губы пухлые (переходный возраст во всей красе) у девушки, как и у мужа высок лоб, да и узкими бёдрами наградила природа при росте 176 сантиметров, что сыграло с ней злую шутку.       Оставив жену на диване, он выскочил в холл, призывая всех находящихся в доме явиться к нему и попутно вызвать семейного врача (того самого). В поместье панику он не позволил разводить, для беременной девушки это на пользу точно не пойдёт. Раздавая каждому по указанию, он спешил обратно к Фредерике поддерживать её и просто находиться рядом в случае чего. Дерике, так ласково звал её старший, становилось спокойнее, когда муж сидел возле неё, обнимая со спины, нежно прижимал к своей груди и легонько целовал в затылок. Минуты шли долго, глава семьи сохранял внешнее спокойствие, хотя внутри он сильно переживал за супругу и будущего ребёнка. Точно знать, один или два ребёнка у них будет, он не мог. Живот до самых родов сохранял свою миниатюрность, по сравнению с другими беременными. Ну, оно и понятно — Фредерика худая и спортивная девушка, а плод расположился ближе к позвоночнику.       Рейх позволял прикасаться к его жене, дабы отвлечь её от боли, и она успокаивалась. Слуги старались помочь и облегчить муки молодой госпожи: они приносили тёплую воду, смачивали полотенца и прикладывали к коже, ей от этого становилось легче (возможно из-за самовнушение, или так в детстве ей успокаивали), делали расслабляющий массаж. Однако это не могло постностью перекрыть ощущения первого этапа родов, то есть раскрытие шейки матки. Боль внизу живота и спины набирала обороты, а схватки сокращали интервал. Через полчаса он переспросил, как скоро прибудет Эрих Глёкнер, вот только ответ его насторожил. Врач уже должен быть у них, гневные мысли по данному поводу перебил внеочередной раскат грома. Поцеловав беременную жену в щеку, мужчина поднялся с дивана, заверяя, что вернётся с врачом в ближайшее время. В спешке хватая ключи от Mercedes 24/100/140 PS и выбегая на улицу, оный не посмотрел на непогодицу, сел за руль, быстро завёл машину, тронулся и отправился на встречу. Второй ошибкой молодой семьи была спешка и нервозность, на них хорошо это не отразится. У Фредерики начались ложные схватки, что дало больше неуверенности рожать, она звала Рейха, понимая, что дома того нет и он не придёт к ней. Слуги продолжали успокаивать и поддерживать госпожу, не давая сильнее нервничать и начать истерику.       Третий Рейх крепко сжимал рулевое колесо в кулаках, стараясь не потерять контроль над управлением, машину часто заносило в стороны из-за скользкой дороги и плохой видимости, особенно на поворотах и объездах. Не соблюдая ПДД, немец разогнал транспортное средство на подъёме, и зажмурил глаза, дёргая руль от резкой вспышки встречных фар под раскат грома. Mercedes с будущим отцом, скрепя шинами по мокрому асфальту, улетел с дороги и с грохотом врезался в ствол старого дерева. Мужчина сильно ударился головой, отчего потерял сознание, падая на руль. Последнее, что понимал Рейх были: долгий гудок машины, яркий свет фар, сильный удар, тьма в глазах и боль во всём теле. Из-под передней части авто стал появляться дымок, лобовое стекло в дребезге разбито, капот же смяло в гармошку. Состояние «Мерседеса» было плачевно, не больше повезло самому германцу, ведь его лицо и ладони были в крови да в осколках стекла, — зрелище не для слабонервных.       На помощь водителю побежали «виновники» встречных фар. Им, к счастью, удалось справиться с управлением, и бросить бедолагу уж никак не могли; хотя бы не удостоверившись, что с ним всё хорошо или ему не нужно оказать первую помощь, и всё-таки, в случае, если необходима скорая помощь, тогда они его точно не смогут бросить. По дороге пронеслась карета скорой помощи — это Эрих Глёкнер спешил к роженице, он не увидел своего второго пациента, так сильно спешил на вызов. Собственно, причиной его задержки была необходимость срочно оказать другому человеку помощь, процедура затянулась по времени, и доктор на всех парах поспешил на вызов, где его заждались.       Эрих, прибыв с помощниками в поместье немцев, удивился, что его не встретил Рейх: обычно он встречал и провожал в зал, исключение — если он сам был болен. Увидев одну Фредерику, удивился ещё больше и поинтересовался, почему будущего папаши нет на месте. Дерике стало хуже от вопроса, она точно помнит, Рейхи поехал за врачом, а тут такой вопрос к ней. Задать встречный вопрос она уже не смогла, так как закричала от ломящей боли. Помощники врача стали обустраиваться на месте, когда роды начнутся, а судя по состоянию фрау начнутся они скоро, будет не до подготовок. С каждым часом боль становилась острее, это сильно выбивало молодую роженицу из колеи. Глёкнер, проверяя раскрытие, озвучил страшные слова для девушки: «она скоро родить», в мыслях же крутились другие слова: «нужно ломать кости, ребёнок не пройдёт. Таз узкий, слишком медленно расходиться. Ещё немного времени и головка ребёнка покажется».       Врач руководил всем процессом и принимал непосредственное участие, сам ввёл медицинский препарат и, подождав пару минут, разместился в более удобном положение. Увы, так как в больницах молодым родителям отказывали в проведении родов и предостерегали их от этого, Эрих из собственных побуждений вызвался им помочь немного незаконным путём — родами на дому, в чём есть существенные минусы, к примеру, нет необходимого оборудования и высок риск здоровью. Дальше он дал поручения помощникам и принялся разводить кости таза в стороны. От новой порции боли немка теряла сознание: у неё низкий болевой порог, она очень чувствительна. У врачей появилась новая задача — откачивать мамочку и не давать ей терять сознание, и тем самым душить ребёнка.       Машину Рейха пришлось ломать дальше: двери от столкновения с деревом заблокировались. Было принято решение бить стекло двери и через окно вытаскивать мужчину, им так же требовался нож или что-то острое, чтобы перерезать ремень безопасности. Ножа под рукой не оказалось, пришлось использовать большой осколок ветрового стекла. Задача была не простой, но мужчинам удалось вытащить тело наружу, тут же оттаскивая его подальше от дымящего транспорта. Искать огнетушитель никто не стал, дождь усиливался, все герои аварии промокли до нитки, и по этой причине огонька под машиной не наблюдалось. Дожидаться, когда карета поедет назад — глупо, нужно вести самим. Планы компании на вечер были обрушены, но куда важнее отвести человека в больницу и этим самым спасти ему жизнь. Погрузив окровавленное тело лидера нации в салон машины, спасители направились в город в ближайшую больницу.       Сердце Фредерики не выдержало после того, как им позвонили сообщить, что окровавленный Рейх попал в больницу, и сейчас у него операция. На несчастье молодой семьи, они установили телефон как раз в зале, и телефонные разговоры были хорошо слышны по всей комнате. Дальше слушать никто не мог, в ушах стоял звон, суета в комнате только возросла: девушку не могли во второй раз привести в чувства, после первого сына, показалась головка второго ребёнка, было необходимо вернуть арийку в чувства, пока она не убила дитя. Обнаружив, что сердце больше не бьётся, а запустить его они не смогут, Эрих взял ответственность на себя. Оный решил, что одну смерть пережить можно, но две уже будет сложно. Попросив нож, он стал прорезать мышцы девушки, не жалея её тело; себе этого он не простит, но сможет загладить вину спася новую жизнь.       Смотреть на кровавую операцию, никто не желал, если было можно, сам врач не смотрел бы на то, что творит с беременной. Нехорошие мысли не покидали его голову, пока не раздался шлепок от помощника врача по попке малыша, а за ним и крик второго младенца. Мужчина смог выдохнуть и отбросить орудие «операции». У них родились двое мальчиков, близнецы, как предположил врач, ему нужно было хоть что-то сказать, вот и обозвал их так. Детей забрали для лёгкого умывания и пеленания, помощники знали свою работу и быстро справлялись с ней. Отходя от, фактически, надругательства над телом умершей, он попросил передать ему журнал. Врач стал писать заключение смерти «остановка сердца при родах», а также дописал, что в ходе спасение жизни ребёнка, вспорол живот пациентке. С законом покончено, оставалось дело за вне законным…       Перед уходом из дома, он попросил передать извинения перед господином Рейхом, что не смог спасти жизнь его жены, конечно, если он вернётся домой, а также просил передать деньги через посредника и валютой. Светиться с чеком от брата действующего рейхспрезидента не хотелось, слишком много вопросов бы возникло. Причину операции господина они прослушали, но все быстро смекнули, что причина послужила авария на дороге. За детьми стали ухаживать слуги, между ними возникла дилемма, как содержать детей без обоих хозяев в доме. Все так же боялись ярости, депрессии, и психоза Рейха. Мужчина он не предсказуем, вся его доброта и забота окутывала только саму Фредерику, на неё он ни разу голоса не повысил и ни разу не поднял руку. Что же будет, когда он узнает о трагедии — большой вопрос для всех. Пока споры продолжались, дворецкий набрал номер телефона брата Рейха и попросил его приехать, как появиться возможность. Детей необходимо отдать в руки родственникам, матери они уже лишись, если и отца, то будет, кому присмотреть за близнецами. Звонить в дом родителей Фредерики не стали, их уже полгода как нет на этом свете, а братьев или сестёр не имелось. Род Эттинген оборвался на единственной умершей наследнице.       Веймарская Республика прибыл на следующий день, он был озадачен всей информацией, которую доложил мажордом: брат в больнице, невестка умерла, появились два племянника. Впервые в жизни он не мог предложить ни единого варианта, ему нарушили привычное течение жизни. К нему вынесли два кулька, в которых спали младенцы, брать их на руки он отказался, делая шаг назад и заводя руки за спину. К детям он относиться специфично, ему они не в радость, новорождённые уж точно. Веймар поставил условия, пока брат не вернётся домой, так и быть дети побудут у него, но как тот оклемается, пусть забирает их назад сразу. К старшему из братьев долго люди не могли привыкнуть, он своенравный, живёт по своим принципам. Но спорить с ним сейчас нельзя, а то точно откажет. За детей все стали только больше переживать и надеяться, что Веймар наймёт нянечек для юных господ.       Рейх вернулся домой в обеденное время через пару недель после происшествия с переболтанным лицом и открытым одним глазом. Сильных травм не получилось избежать: он получил осколчные раны из-за чего пришлось накладывать швы на лицо, а также несколько серьёзных ушибов, но жить точно будет. Причина операции — осколки впились в его лицо, задевая лобную зону и бровь, но не глаз. Лицо удалось сохранить без грубых шрамов, что не могло не радовать. Его подкосило с порога, когда слуга, испугавшись его неожиданного появления, выразилась «Слава Богу! Хоть один из хозяев выжил». Юстус (дворецкий) шугнул девушку и, поддерживая господина, повёл того в зал. Ему было сложно рассказать произошедшее тем вечером, но он просто обязан оповестить мужчину. Рейху стало больно и плохо одновременно. Его любимая Дерика, смысл жизни, первая любовь, единственная девушка, понимающая его и по-настоящему любящая, умерла. Сжимая кулак на сердце, он не сдержался и заплакал горькими слезами, на появившуюся боль не обращал никого внимание. Сейчас никакая физическая боль не заглушит душевное страдание. К себе подпускать никого не желал, ему не нужны утешения и пустые слова, заливать горе алкоголем, немец не практиковал, оттого и не стал даже пробовать. Мрак окутал поместье, ни одна лампа не могла освятить комнату, в которой заперся мужчина. Тормоша себя, Рейх набирался сил, для того, чтобы одним из вечеров, ближе к ночи, выйти спросить, где его ребёнок, как он и под чьим присмотром оставлен. Последняя надежда была только на младенца, ему необходима причина жить, цель бытия. Как же он удивился, когда узнал, что он отец сразу двух мальчишек. Юстус не стал говорить, что одного из них доставили путём разрезания живота, реакцию предугадать нельзя.       Подготовка к похоронам отняла много времени и сил: Рейх с грудничками на руках планировал и организовывал всё по минутам. Просто захоронить тело любимой жены, матери его сыновей, себе он не позволил. Он чувствовал долг перед ней и хотел проводить в последний путь по всем правилам и со всеми соответствующими почестями. Пока оный занимался оформлением необходимых документов, Юстус обращался в ритуальные агентства и согласовывал обряды. Было решено захоронить тело в гробу, и возвести статую по её подобию вместо простого креста или могильной плиты с изображением Фредерики. Герман метался в выборе гроба: с одной стороны, он хотел в последний раз посмотреть на свою милую Дерику, но с другой, он понимал, что для него это будет мучительно больно. Веймар был осведомлён, как погибла невестка и на просьбу Юстуса помочь с решением, тот взял ответственность на себя. Он же забирал труп девушки и под его надзором тело обмывали, одевали, красили и погружали в гроб. Вальтер, он же Веймар, находился рядом, когда труп одевали, он наблюдал всё изяществом юной красавицы, понимая, почему брат выбрал именно её из числа других таких же девчонок, а также грубый шов на брюхе, который контрастировал с его женственностью и нежностью. Мужчина прикрыл глаза и увернул голову, отдавая признание нравственности невестке.       По приезде на кладбище закрытый гроб несли на руках до вырытой могилы. Траурную процессию возглавляли участники церемонии, а за ними следовали люди с венками и гробом. В первых рядах были братья, как самые близкие люди умершей. В церемонии погребения участвовало много людей: часть из них это знакомые и друзья, часть сослуживцев и государственных деятелей, а оставшаяся третье прибывших — это простые люди, которые не остались в стороне, и пришли поддержать молодую семью в горе. Тем более, что глава этой семьи должен был вот-вот встать новым правителем. Оставив гроб у могилы, крышку деревянной конструкции сняли и поставили рядом. Рейх по новой переживал утерю близкой души, его сердце разрывалось и обливалось кровью, что приносило нетерпимую боль, а мозг отрицал очевидное. Вперёд него никто не смел лесть, все ожидали действий от него и его последнее прощание.       Безжизненные серые глаза смотрели сквозь гроб и на них наворачивались слёзы. Мужчина подошёл ближе к гробу, опустился на колени перед своей богиней и взял её за холодную руку в свои, зачитывая молитву, которой она его научила незадолго до своей смерти. В тот день они оба могли погибнуть, но будущему фюреру позволили пожить немного больше. Для него это было знаком и предупреждением, что жизнь у него одна и ему есть ради кого жить. Дав обет покойной жене, что в дом не приведёт ни одной девицы и не заменит её кем-либо, немец опускает голову и целует кисть, на которой было обручальное кольцо. После него проститься подошёл Веймар. Старший из братьев был краток в изречениях, и под конец шёпотом попросил прощение, что видел её в недостойном виде. Третьему Рейху это не обязательно знать, когда придёт время, он может и сам догадается об этом, ну а пока он об этом не думает, не стоит волноваться.       После похорон супруги Рейх забрал сыновей домой растить, воспитывать, и опекать их. Мужчина, справляясь с душевным гнётом, менялся на глазах не в лучшую сторону, но, старался переключиться на детей. Герман стал грубым, чёрствым, вновь с холодом в глазах и редкой улыбкой. На военной службе он взял увольнение окончательного характера, он понимает, что вернуться на службу не сможет, если только сыновей вместо себя подготовить. Разницу между близнецами видели не многие, но с возрастом их могли отличать, так как характер их был противоположным, собственно этим и дополняли друг друга. Дитрих рассчитывал на одно ребёнка, который бы носил имя «Германия», однако судьба преподнесла ему двух. До гибели Германской Империи, отца Третьего Рейха, тот взял обещание с младшего сына — ребёнка называть «Германия», имя могло видоизменяться в дальнейшем, но общим было одно, оно стало нарицательным в широком смысле. Для мальчиков он выбрал людские имена: Фридеман и Фридрих — они близки к материнскому. Для них немец приготовил судьбу правителей территорий, и раз их двое, Рейх с Веймаром присматривались к ним для правильного деления территорий между мальчиками.       Фридемана стали считать старшим ребёнком: он становился копией отца, унаследовав больше генов от оного, даже характер копировался. А младший братишка не обижался, напротив, с гордостью и улыбкой к нему обращался, как к старшему, тонко чувствуя его характер и поддержку. Фридеман уже с пяти лет был сдержанным, спокойным и серьёзным, чего не скажешь о младшем. Фридрих же был энергичным, весёлым и эмоциональным малым. Он был похож на брата и отца, но отличительными чертами являлись гены Фредерики. Обоих сыновей воспитывали одинаково, это способствовало укреплению братских отношений, друг за друга они стояли горой. Они, отказавшись от разделения, часто проводили время вместе, младший практически каждую ночь перебирался в кровать старшего, и они продолжали общение и не только…