Умереть, чтобы быть любимым?

Острая боль пронзает все тело и охватывает каждый позвоночек. Кажется, будто внутренности свернулись в один большой клубок и пульсируют с удвоенной силой, отдаваясь громкими ударами пульса в висках. Огромные, всегда так храбро и преданно смотрящие, зелёные глаза с вертикальными зрачками сейчас плотно закрыты, обрамлены мелкими складочками кожи, свидетельствующими о нестерпимой боли, которую испытывает народный герой Парижа в данный момент. Во рту так сухо, будто за всю свою жизнь парень не ел ничего, кроме раскалённого песка. По языку расплывается четкий металлический привкус. — Нуар! — слышится где-то глубоко в сознании отчаянный выкрик. Герой не может открыть глаза. Не может сделать даже жалкий вдох. Все тело окутывает невыносимый жар. Горло двигается при попытке хоть как-то смочить рот каплей слюны, но выходит лишь захлебнуться кровью. Парень пробует откашляться. Лёгкие заливаются раскалённым металлом. Мягкое прикосновение ледяной перчатки к разгоряченной щеке выводит из мучительной агонии. Даже если он и должен умереть, то умрет на руках своей Леди. — Котик... Кот! — больно бьют по ушным перепонкам срывающиеся женские крики. Тёплая капля падает на щеку парня, движется к губам и попадает в рот, щипая вкусовые рецепторы соленым привкусом. — Котёнок, ты меня слышишь? — отчаянно повторяет голос над головой, совсем близко. И Адриану хочется сказать, что он все слышит. Но язык не слушается. Звуки застревают в горле, смываемые новым потоком крови, которая уже не помещается внутри и горячей струйкой скатывается по уголку рта, пачкая и без того алый спандекс в чёрную точку. — Нет-нет-нет, пожалуйста... — судорожно причитает Леди Баг, склоняясь над меловым лицом, окрашенным темно-красной густой жидкостью. — Не смей умирать, слышишь меня?! Зачем ты туда полез, глупый Кот?! Чем ты, чёрт возьми, думал?! Героиня заходится в рыданиях, истерит, хочет ударить несносного кошака со всей дури за то, что он снова прикрыл её от атаки. Это больше не Злой Купидон со своими стрелами ненависти, и не простой мороженщик, пуляющий пломбиром. Герои выросли, и злодеи стали нести реальную опасность. Поражённое глухим ударом тело секундно шевелится. Пальцы впиваются в землю, глаза сильнее покрываются мелкими морщинками, а на лице застывает дикая гримаса боли, заставляющая всегда рассудительную и смелую Леди Баг съёжиться и покрыться мурашками. — Котик, посмотри на меня... — бессвязно шепчет девушка, склоняясь над Нуаром в паре сантиметров. Она знает, что тот не может выполнить её просьбу. Прекрасно понимает, каких усилий ему стоит открыть глаза хоть на секунду. Но ничего не может с собой сделать и все равно умоляет его. Не находит в себе сил поверить, что больше никогда не сможет насладиться дразнящим взглядом малахитовых глаз. Но вечно влюблённый Кот всегда готов на все ради своей Леди. И поэтому изо всех сил выдыхает, приподнимая веки, чем заставляет героиню тут же пожалеть о собственных желаниях. Чёрные зрачки почти превратились в тонкие полоски, тёплый изумрудный свет вечно довольных глаз растворился, оставив после себя только потемневшие стеклянные радужки. В этом взгляде Леди Баг читает всю несносную боль, всю преданность и видит каждую крупицу отчаяния, захватывающую сознание её любимого напарника. Сейчас девушка проклинает невыносимого Агреста за то, что тот так не вовремя появился в её жизни и не позволил ей ответить на глубокие чувства своего самого близкого человека. Ведь прямо перед битвой они поссорились, как никогда в жизни, оскорбив друг друга самыми мерзкими фразами, цепляющими душу. — Котёнок, мне так жаль... — скулит Леди Баг, целуя сухими губами тонкие складочки кожи на лбу. — Все будет хорошо, я обещаю тебе... Ты только дыши, очень тебя прошу... — Моя Леди... — хрипло пытается возразить Нуар, но внутреннее кровотечение не согласно с его намерениями. — Ч-ш-ш-ш... Молчи, мой хороший... Я не позволю тебе погибнуть, — Леди Баг натянуто улыбается, пытаясь поделиться с напарником хоть частичкой собственного оптимизма, который так стремительно покидает её разум. — Ты не... — парень сильно закашливается, пачкая героиню своей кровью ещё сильнее. Девушка, понимая его намерения, помогает напарнику перевалиться на бок и сделать поверхностный вдох. Укладывает потрепанную, испачканную кровью голову на свои колени и мягко оглаживает побледневшие скулы. — Ты не справишься без меня... — с трудом выговаривает Нуар, зажмуривая глаза от очередного приступа боли. — У меня нет выбора, Котёнок. Я не могу оставить Париж, — в подтверждение этих слов на стадионе слышится приглушенный удар, отдающийся эхом по всему периметру поля боя. — Обещай, что дождёшься. — Моя Леди... — Кот взвывает, выкручиваясь на чужих коленях, и хрипло дышит. Покрывается капельками холодного пота и заставляет себя открыть глаза, чтобы смотреть на ту, которой посвящает эти слова, даже если в последний раз. — Я... Вторая ударная волна проходит по искусственной траве, отдаваясь вибрацией по всему телу. Времени на прощание нет, каким бы не важным все не казалось в данный момент. Леди Баг не даёт Нуару договорить. Накрывает пересохшие губы осторожным поцелуем, разделяет с напарником вкус его крови, чувствует примесь своих и чужих слез на языке. Морщится от боли, осознания беспомощности, отчаяния. Отстраняется, заглядывая в распахнутые изумрудные глаза. — Я тоже тебя люблю, Котёнок, — врёт, но так хочет, чтобы это оказалось правдой. Даже не подозревает, что на самом деле врёт лишь самой себе. Искаженная умиротворенная улыбка лишь на пару секунд украшает бледные губы, окрашенные темно-алой жидкостью. Сознание уплывает далеко-далеко, и Нуар не может позволить себе уйти, не исполнив своё последнее желание. — Леди Баг, я... Адриан Агрест, — едва слышно проговаривает Кот себе под нос, не найдя сил поднять веки. — Я хочу, чтобы ты знала. До того, как увидишь бездыханное тело, не скрываемое магией. Нуар глотает очередную порцию крови, захлёбывается ощущением безвыходности и сожаления, стремительно обмякает в сильных руках, рассматривая звездочки сквозь стиснутые веки. Не видит округлившихся голубых льдинок, не слышит отчаянного крика, не чувствует дрожи хрупкого тела рядом. Не реагирует на настоятельные просьбы открыть глаза, не ощущает мягких поцелуев по всему лицу. Для Леди Баг проходит маленькая бесконечность, прежде чем сильный взрыв прерывает новую волну её истерики. Закрывая Нуара своим телом, девушка в последний раз целует прикрытые веки и поднимается на ватных ногах. Налитые красным глаза очередной жертвы Бражника откровенно смеются героине в лицо. Леди Баг не может вдохнуть воздух. Пугающая ненависть разливается по телу, пока рука уже почти рефлекторно раскручивает её единственное оружие. Нет никаких возможных жертв. Все равно на состояние Эйфелевой башни. Плевать на Париж. Героиня дерётся, как в последний раз, не думает головой, поддаётся инстинктам, желая убить главного виновника её боли. Леди Баг забывает, что акуманизированный — всего лишь обычный человек, отдавшийся в руки негативных эмоций. Проклинает вслух каждое мгновение жизни того, кто посмел потерять верх над своими чувствами и попасть в лапы несносного Мотылька. Ненавидит всем сердцем того самого хранителя талисмана Бабочки. Наносит удары, стиснув зубы, не успокаивается, даже когда единственный способ защиты выскользает из рук. Попавшие под раздачу горожане собираются кучками, со слезами на глазах наблюдая, как всегда рассудительная и справедливая, добрая и защищающая Леди Баг рассекает кулаками воздух, врезаясь костяшками пальцев в челюсть акуманизированного раз за разом. Кричит, заливается слезами, разбивает чужие кости в крошку, не в силах контролировать собственные удары. Несостоявшийся злодей хрипло стонет, балансируя на грани сознания. От его лица остаётся лишь кровавое месиво, пугающее до дрожи. Матери закрывают глаза ладонями своим детям, с ужасом наблюдая за разворачивающейся картиной. Леди Баг возвращает себе контроль над телом лишь при виде бездыханного тела под собой. Покрытые перчатками руки искупаны в бордовой жидкости, пальцы трясутся, пытаясь прощупать жилку на толстой шее. Героиня испытывает секундное облегчение, когда чувствует подушечками едва уловимый пульс чужого тела. В последний раз рассекает кулаком воздух, разбивая вдребезги темно-синюю брошь, из которой тот же час вылетает фиолетовая бабочка. Девушка без раздумий ловит мотылька, выпуская его в свет уже очищенным, и подкидывает в небо небольшой клубок нитей, который рассыпается на миллионы букашечек и окутывает город любви своим исцеляющим куполом. Леди Баг тихо выдыхает, когда за пурпурным туманом появляется живой-здоровый человек, держащийся за голову. Сейчас героиню не интересуют напуганные граждане, прибывшие на место происшествия журналисты, сам бывший акуманизированный и его самочувствие. Девушка срывается с места, подхватывает обездвиженное тело напарника и несётся прочь по крышам, обдуваемая ледяным осенним ветром. Глаза застилает мутная пелена слёз, венка на лбу вот-вот разорвётся от напряжения, а сердце отчаянно бьётся о рёбра, обливаясь кровью. Героиня прыгает в один из переулков, прячась за одной из скрытых от чужих глаз многоэтажек. Бледный Нуар пугает до смерти. Магия квами не отразилась на его травме. Сняв трансформацию, Маринетт пихает Тикки в рот печенье и набирает номер скорой, судорожно объясняя медлительной девушке, что случилось и куда нужно ехать. Потом медленно скатывается по стенке, усаживаясь рядом с бездыханным напарником, и прячет лицо в ладонях, отдавая себя в плен поглощающих целиком эмоций. — Тикки, как так?! — кричит Дюпэн-Чэн, не заботясь о том, что их могут услышать. — Почему моя магия не подействовала на его состояние?! — Я не знаю, Маринетт... — успокаивающе поглаживает влажные от пота волосы маленькая квами, с рекордной скоростью заглатывая печенье. — Может, ему навредил не сам злодей? Ведь твоя магия исправляет лишь то, что натворил противник. Дюпэн-Чэн столбенеет, распахивая глаза в ужасе. Вспоминает, как напарник словил смертельную атаку до того, как упал с десятиметровой высоты. Осознание того, что сейчас он травмирован только падением, не очень облегчает ситуацию. Узрев утвердительный кивок квами, Маринетт снова становится сильной и выносливой героиней, склоняясь к Нуару. Дрожащие пальцы прощупывают венку на шее, не защищённую спандексом. Пульс едва пробивается сквозь ледяную кожу, и девушке на секунду даже кажется, что это её фантазия дорисовывает четкий медленный стук. Время тянется мучительно долго, прежде чем Леди Баг слышит оглушающий вой сирены. Набравшись смелости, девушка стаскивает с обмякшего пальца кольцо, которое до этого хоть как-то поддерживало хрупкое состояние Нуара. Зелёный свет разрезает темный угол меж домов, ослепляя героиню на несколько секунд. Леди Баг приоткрывает рот в немом крике, когда перед ней остаётся лежать лишь бледный, горячо любимый одноклассник, с все той же ненавистной бордовой полосочкой засохшей крови. Девушка едва остаётся в сознании, вкладывая кольцо в карман джинсов парня, и, подхватывая его, будто тот ничего не весит, мчится навстречу медикам, глотая солёные слёзы. — Прошу вас, помогите ему, — отчаянно кричит Леди Баг, хватая одного из мужчин за воротник, когда Адриана погружают в машину скорой помощи. — Юная леди, все будет хорошо, — холодным низким голосом отвечает врач, удерживая девичьи руки на безопасном расстоянии. — Что с ним случилось? — Он... — героиня запинается, понимая, что огромное количество людей видело, как Нуар отлетел на бешеное расстояние. — Он один из жертв акуманизированного. Кажется, упал с высоты. Прошу вас, помогите ему как можно скорее... — Послушайте, все будет хорошо. Идите домой, — почти без эмоций кидает мужчина и в спешке скрывается за дверью машины. Леди Баг наблюдает за отдаляющейся скорой помощью, пока та не заворачивает за угол. Девушка обессилено падает на асфальт, сбивая колени в кровь, и прижимается лбом к разгоряченному тротуару, истошно вскрикивая в попытке сорвать голос.

***

Толпа зевак, собравшаяся в холле лицея, заинтересованно разглядывает небольшую кучку старшеклассников, собравшихся вокруг самой известной модели-подростка Парижа. Адриан Агрест, восседая на своём «железном коне» — инвалидной коляске, которую Плагг так обозвал в своих сомнительных попытках поддержать юного героя, вымученно улыбается каждому однокласснику, принимая вдохновляющие слова о том, что он обязательно со всем справится и может рассчитывать на каждого из своих друзей. Среди этой толпы нет только Маринетт Дюпэн-Чэн. Но Адриан слишком занят своими мыслями, чтобы обратить на это внимание. А синеволосая девушка прячется в темноте коридора, с расстояния наблюдая за развернувшейся картиной. Маринетт гадко от осознания того, что это она не уберегла напарника. Обидно, что он больше не сможет сражаться с Бражником плечом к плечу с Леди Баг. Противно, от вида того, как ужасная Хлоя Буржуа порхает над любовью всей её жизни, едва не усаживаясь на его парализованные колени, и приказывает всем отойти немедленно от «бедного, любимого Адрикинса», чтобы не смущать и не утомлять его после сложной операции. «Адриан, ты такой смелый! Как ты оказался рядом с Леди Баг и Котом Нуаром на поле битвы?», «Скажи, а каково это — видеть вблизи такого опасного акуманизированного?», «А ты ведь сможешь ходить, правда?», «Как хорошо, что Леди Баг вызвала для тебя скорую!» и ещё тысяча идиотский фраз, высказанных избалованной дочкой мэра, без препятствий долетает до девичьего слуха, вынуждая Маринетт сдерживаться, чтобы не выйти из своего укрытия и не треснуть ее по лицу со всей силы. Дюпэн-Чэн смахивает слезу за слезой, обнадеживающе улыбается в ответ на встревоженный взгляд квами, и почти не дышит, чтобы не издавать лишних звуков. Громкий звонок на урок спасает и Адриана, и Маринетт. Все расходятся по классам, и произошедшее почти сразу перестаёт интересовать чуть ли не каждого. На уроке Дюпэн-Чэн не может не смотреть в сторону светлой макушки прямо перед собой. Алья передаёт девушке бумажку с надписью «Ты должна поддержать его, даже если будешь заикаться», на что Маринетт только наигранно-мягко улыбается. Обеденный перерыв вынуждает всех учащихся брести домой или в соседнюю от школы кофейню. Дюпэн-Чэн готова собственноручно отказаться от еды, лишь бы получить возможность поговорить с Адрианом хоть минуту. Несносная Хлоя Буржуа играет на руку, предлагая Агресту принести ему что-то на обед, чтобы он поменьше таскался по улице. Класс потихоньку пустеет. Маринетт стоит возле входной двери, за которой находится её любовь, её преданный напарник, готовый прикрыть её ценой собственной жизни, её близкий друг и самый прекрасный человек, которого она когда-либо встречала. Коротко выдыхая, Дюпэн-Чэн давит на дверную ручку ладонью. Адриан, безрезультатно пытающийся подняться из-за парты, испуганно шлепается обратно на стул, оборачиваясь в сторону звука захлопнувшейся двери. — Маринетт! Привет, — мягкая улыбка как обычно украшает его до безобразия идеальное лицо. — Давно не виделись. Дюпэн-Чэн коротко кивает, так же тепло улыбаясь в ответ. Подходит ближе, кусая губу в попытке сдержать не вовремя рвущиеся наружу слёзы. — Помочь тебе? — тихо спрашивает, склоняясь над парнем, и не дожидаясь ответа, обхватывает ладошками его локоть, помогая подняться. — У тебя очень сильные руки, — смущённо булькает Адриан, морщась, и усаживается на кожаное сидение коляски. — Спасибо. Щеки парня заливаются румянцем, но Маринетт лишь коротко поглаживает его плечо пальцами, пытаясь без слов убедить в том, что нет ничего стыдного в подобного рода помощи. Девушка помогает Агресту спустится вниз и открывает двери, толкая ручку кресла. — Я мог бы и сам, тебе не... — Все в порядке, Адриан, — перебивает Дюпэн-Чэн, продвигаясь по пустому коридору. — Куда ты собирался? — Эм... Вообще-то, в туалет... — еле слышно отвечает Агрест, заливаясь краской. — Без проблем, — говорит Маринетт, облизывая языком соленые от слез губы. Девушка заворачивает на нужном повороте и вдруг останавливается, набирая полные лёгкие воздуха в попытке собраться с мыслями. — Адриан, мне нужно с тобой поговорить. Без свидетелей. — Прямо сейчас? — О, нет-нет, ты мог бы... сделать то, что собирался, сначала... — тут уж Маринетт неловко кусает губу, стуча по лбу кулаком. — Это не срочно. Я просто хотел сходить, пока в лицее никого нет. Не хотелось бы, чтобы кто-то наблюдал за моими жалкими попытками добраться до школьного туалета. Раз уж ты меня подбросила, мы можем поговорить. Девушка благодарно улыбается, собирается с духом и присаживается на корточки у ног Адриана. Парень обеспокоено рассматривает мокрые дорожки на щеках Маринетт, обжигая её своим взволнованным взглядом. — Что-то случилось? — спрашивает Агрест, но видя, как девушка сильнее заливается слезами, поджимая губы, вымученно выдыхает. — Хотя бы ты меня не жалей, прошу тебя. Все со мной в порядке. Я не хочу быть жалким в чьих-либо глазах. — Ты не жалкий, Адриан, — Маринетт тепло улыбается из последних сил, коротко всхлипывая. Встречаясь с досадой в изумрудных глазах, девушка старается привести себя в норму и накрывает ладошкой напряженную руку Агреста. — Почему ты плачешь? — Адриан косится на хрупкую ручку на своих пальцах и удивленно вскидывает брови вверх. — Я очень рада, что ты жив, Адриан... — девушка глотает собственные слёзы, не в силах совладать со своим организмом. — Я так и не получила ответ на свой вопрос. Зачем же ты полез туда так глупо? — Я... случайно там оказался. Кот Нуар и Леди Баг не успели меня эвакуировать. Маринетт улыбается, разглядывая сложившуюся в морщинки кожу на лбу парня, когда он пытается выдумать оправдание. — Я не об этом, дурачок, — девушка берет руку Агреста в свою, целуя тыльную сторону ладони влажными от слёз губами. — Я спрашиваю, как ты посмел так сильно напугать меня, глупый Котёнок? — О чём ты... — секундное удивление на идеальном лице сменяется глубоким осознанием. Бледные губы поджимаются, пока свободная ладонь накрывает набирающиеся слезами изумрудные глаза. Маринетт вымученно смеётся, всхлипывая, и отодвигает пальцы от лица парня, встречаясь со стеклянным взглядом. Девушка поднимается, поглаживая холодную щеку тыльной стороной ладони, и накрывает губы Адриана осторожным поцелуем. Агрест коротко смеётся в ответ, сморгнув две одинокие капли с ресниц, и крепче сжимает хрупкие пальчики, держащие его руку. Слёзы счастья, облегчения и горечи от разлуки смешиваются на двух парах уст, покалывая языки привкусом соли. Молодые люди разделяют этот поцелуй, полный нежности, заботы, безусловной любви и желания поддержать. Маринетт зарывается пальчиками в мягкие светлые волосы, ласково гладит кожу головы, забывается в ощущении чужих губ на своих собственных. Поясница затекает в наполовину согнутом положении, но отрываться от самого любимого человека на свете ни на секунду не хочется. Адриан нервно сжимает девичью руку в своих пальцах, всхлипывает ей в рот в ответ на её всхлипы и целует растянутые в тёплой улыбке губы снова и снова, пока лёгкие не начинают гореть от нехватки кислорода. — Моя Леди... — шепчет в чужие уста Агрест, глотая ртом воздух. Маринетт лишь сильнее улыбается, поглаживая ладошкой твёрдое плечо. — Ты хоть представляешь, как напугал меня, глупый? — Я... я хотел защитить тебя, ты же знаешь. — Конечно знаю, Котёнок, — губы девушки дрожат, когда она снова целует уголок рта Адриана бесконечное количество раз. — Я так сильно тебя люблю... — Я тоже тебя люблю, Маринетт, — её собственное имя, а не геройский псевдоним, сильно ласкает слух, вызывая очередную улыбку на заплаканном лице. Девушка снова заглядывает в изумрудные глаза, находит там сомнения и страх. Ласково оглаживает острую скулу и присаживается на корточки, не выпуская руку парня из своей. — Что-то не так? — Я... Я ведь больше не смогу помогать тебе... И зачем тебе тягаться со мной, это же... — Какой же ты дурак, Агрест, — заливисто смеётся Маринетт, покрывая всю тыльную сторону ладони парня короткими поцелуями. — Какая же из меня Леди Баг, если я брошу тебя, столкнувшись с первым же препятствием? Мы обязательно поставим тебя на ноги, веришь мне? — девушка поднимает глаза, встречаясь с восхищенным взглядом, рассматривающим каждый миллиметр её лица. И Адриан не смеет не верить. Не имеет права отказываться от поддержки своей Леди. Не может потерять навсегда этот родной, преданный взгляд любимых голубых глаз. Парень коротко кивает, растягивая дрожащие губы в счастливой улыбке. Маринетт снова приподнимается, склоняется у его лица, оставляя на бледных устах целомудренный, наполненный нежностью поцелуй. Магию момента прерывает предупреждающий звонок. Дюпэн-Чэн целует Адриана в лоб, в щеки, прижимается губами к виску. Шепчет, уверяет, клянётся, что всегда будет рядом. Тихий школьный коридор наполняется разными голосами. Подростки лениво отправляются на урок, не замечая влюблённую пару в тёмном углу здания. Маринетт заботливо открывает нужную Адриану дверь, и, довольствуясь благодарной улыбкой, закрывает её за парнем, облокачиваясь на холодное дерево спиной. Девушка проклинает себя за то, что чуть не потеряла свою любовь, благодарит судьбу за то, что дала им обоим шанс начать все сначала, и сияет уверенностью в том, что рука об руку пройдёт весь длинный путь к восстановлению вместе с Адрианом, даря ему столько любви и поддержки, сколько способно создать её сердце. Коридор снова пустеет. Почти все уже забыли о том, что ещё урок назад разбрасывались словами поддержки в сторону Адриана. У каждого свои проблемы и заморочки, и мало кто держит в памяти опустошённые зелёные глаза дольше пяти минут. А Маринетт счастливо улыбается, опираясь спиной на дверь мужского туалета, и заливается слезами. Уж она-то точно никогда не забудет несчастье, которое помогло её счастью быть.