Дни нашей жизни

Инвернесс - Кэрнхолм, 15 мая - 9 июня 1939       Клемми Макферлен было пятнадцать, когда мисс Браун, директриса сиротского приюта, вызвала её в приёмную. Подойдя к закрытой двери, Клемми услышала из-за неё голос мисс Браун.       — Я всегда жалела Клементину, но выхватывать нож — куда это годится? Пришлось запереть её в чулане, чтобы подумала над своим поведением.       Клемми зашипела от злости. Разве она виновата, что Магвайр опять дёргал её за косу? Она всего лишь хотела ударить его кулаком, но из кулака вышел нож и оцарапал мальчишку. Магвайр поднял крик. Прибежала воспитательница, схватила Клемми за руку и затащила в чулан. При этом она кричала что-то про дикость и скверное воспитание.       Клемми хотела было развернуться и уйти, как из-за двери раздался незнакомый женский голос:       — Вы уже рассказывали это, мисс Браун. И всё-таки, позовите девочку! Я хочу встретиться с ней.       Обида тут же исчезла. Появилась надежда. Если три года назад Клемми думала, что никогда не сможет полюбить новых родителей, то теперь она была готова увидеть мать в любой женщине.       Клемми вошла в приёмную. Там кресле для гостей расположилась молодая леди. Сапфирово-синий костюм сидел на ней как влитой, а ровная спина не касалась спинки кресла.       — Какой у неё костюм! — подумала Клемми. — А осанка! Она, наверное, аристократка.       Увидев Клемми, гостья улыбнулась и протянула ей руку.       — Иди сюда и давай знакомиться. Меня зовут Альма Сапсан.       Клемми пожала её маленькую кисть и выпалила первое, что пришло в голову:       — Клянусь вам, я не выхватывала нож! Он сам вышел у меня из руки!       — Не лги! — прикрикнула мисс Браун.       — Не волнуйся, я тебе верю, - сказала мисс Сапсан, серьёзно глядя Клемми в глаза. - Садись! Мисс Браун, я могла бы помочь Клементине, — продолжала она, когда девочка села в кресло, — но для этого нам нужно поговорить наедине. Где это можно сделать?       — Прямо в приёмной. Я могу выйти, — ответила мисс Браун. Когда она покинула комнату, мисс Сапсан обратилась к Клемми:       — Говоришь, у тебя из руки выходит нож? А контролировать ты его можешь?       — Могу, — сказала Клемми и крепко сжала кулаки. Из них вышли два стальных клинка, длинных и тонких. Когда Клемми немного расслабила руки, клинки снова втянулись в них.       Мисс Сапсан кивнула изящной головой.       — Потрясающе. Просто потрясающе. Но скажи, когда и как ты научилась контролировать свой дар?       — Это было неделю назад, когда мисс Уорд, — ну, воспитательница, — заперла меня в чулане. Я злилась на неё, сжимала кулаки, и тут из них вышли лезвия. — Клемми снова выпустила клинки и втянула их обратно. — Я тут же забыла о злости: стала трогать и разглядывать своё оружие. Но знаете, что самое удивительное?       — Что же?       — То, что я почти не удивлялась. У меня из рук лезли ножи, а я не билась в истерике и не падала в обморок. Я чувствовала, что так и надо. Тело само подсказывало мне, что с ними делать. Смотрите: сжимаю кулаки — и ножи выходят. Расслабляю — остаются внутри.       — Отлично! А знаешь, ты не единственная, у кого есть странность.       И мисс Сапсан начала длинный рассказ о доме на Кэрнхолме и своих подопечных: о девочке, разжигающей руками огонь; о невидимом мальчике; о брате и сестре, поднимающих над головой огромные валуны. Клемми слушала как заворожённая и не знала, что отвечать. Если бы всего две недели назад кто-то стал всерьёз говорить ей такие вещи, она бы рассмеялась этому человеку в лицо. Но теперь, видя, как из её собственных рук выходят стальные клинки, Клемми не могла сомневаться ни в каких чудесах.       Закончив историю, мисс Сапсан взглянула на карманные часы.       — Я была рада познакомиться с тобой, Клементина, но сейчас мне нужно идти.       — Как? Уже?       — Смотри, — сказала мисс Сапсан, показывая Клемми часы, — сейчас 17:53. Послезавтра в это время мы снова увидимся. Но обещай, что до нашей встречи ты никому не скажешь об оружии.       — Обещаю.       Мисс Сапсан пожала Клемми руку, затем тяжело поднялась и вытащила из-за кресла тонкую трость с рукоятью в виде головы сокола. Припадая на правую ногу, молодая женщина пошла к двери.       — Ооо, мисс, что с вами? — ужаснулась Клемми.       — Несчастный случай, — спокойно отозвалась мисс Сапсан. — Тебе следует быть тактичнее, Клементина. Людям не нравится, когда их спрашивают о физических дефектах, болезнях и смерти.       Два дня спустя в 17.30 мисс Сапсан ждала Клемми в приёмной, а в 17.53 они гуляли в парке неподалёку от приюта. Клемми сшибала клинками ветки деревьев и попутно рассказывала, как неделю назад подралась с мальчишкой из параллельной группы.       — Каждый раз, когда Магвайр меня видел, он щипал меня или дёргал за волосы. Девчонки говорят, он в меня влюбился, но я им не верю. Я помню, как относились друг к другу мои родители. Когда ты любишь, хочешь порадовать человека, а не сделать ему б-больно… — Голос Клемми задрожал. Она опустилась на скамейку и разрыдалась. Мисс Сапсан села рядом. Она прижала девочку к себе, гладила её дрожащие плечи, а в голове крутились мысли одна другой ужаснее. Что, если Магвайр изнасиловал Клемми? В четырнадцать лет он вполне мог это сделать.       — Почему ты плачешь? — спросила мисс Сапсан, после того, как Клемми немного успокоилась. — Из-за Магвайра?       — Нет. Мы пересекаемся не так уж часто. Я просто вспомнила родителей. Три года назад папа умер от пневмонии. Через пару дней после этого мама легла спать и не проснулась. У неё были проблемы с сердцем, и оно… не выдержало… — Клемми снова зарыдала.       Когда она плакала в приюте, ей велели не плакать. Если не замолкала, стыдили, говоря о людях, которым пришлось намного хуже. Но мисс Сапсан не сделала ни того, ни другого, лишь дала Клемми платок.       — Я понимаю тебя, Клементина. Сама потеряла родителей и знаю, что ты чувствуешь. — Это были единственные слова, которые Альма тогда ей сказала. Впоследствии, узнав историю Эммы и той же мисс Сапсан, Клемми решила, что смерть родителей лучше, чем их ненависть и предательство.       Каждый второй день молодая женщина приходила к девочке: рассказывала ей о Кэрнхолме, своих детях, гастролях, на которые они ездили каждое лето, пока однажды (Клемми запомнила этот день - 2 июня) не сказала:       — Пойдёшь со мной?       Она ещё спрашивает! После трёх лет без родителей Клемми пошла бы с любым взрослым. От радости она не могла говорить и лишь кивнула.

***

      Несколько дней спустя они приехали в уэльскую гавань. Был вечер. Солнце светило, но уже не пекло. Клемми вдыхала прохладный морской воздух, вслушивалась в шум волн и впервые после смерти родителей чувствовала себя живой. Пустой, серый, одинокий приют остался позади. Клемми не знала, что ждёт её в новом доме, но верила, что будет счастлива.       Из размышлений её вырвал запах табака и голос мисс Сапсан.       — Обычно я добираюсь до острова сама, но сегодня нас встретят дети. — Она курила трубку, поглядывая на часы. — Гастроли закончились, до гастролей целых два месяца, и им совершенно нечем заняться. Через три минуты должны подъехать… Вот они!       В гавань вплыла лодка. На борту было двое: маленькая девочка и парень лет пятнадцати. Едва лодка остановилась у причала, девочка выбралась из неё и побежала по деревянной поверхности. Доски скрипели под башмаками, и было странно видеть, что такой маленький ребёнок производит столько шума.       — Мисс Эс, мы соскучились! — пропищала девочка. Она обняла мисс Сапсан и уткнулась носом ей в живот. Юноша привязал лодку, затем тоже поднялся на причал.       — И я рада вас видеть, дети. — Мисс Сапсан поцеловала в щёчку девочку и взъерошила волосы парню. — А это Клементина.       Юноша обернулся к Клемми и протянул ей руку. Он не был красавцем, но прямой взгляд и искренняя улыбка располагали к нему.       — Классное имя! — сказал он. — А меня зовут Виктор.       — У тебя - тоже, — улыбнулась в ответ Клемми и тут же вскрикнула. Виктор сжал ей руку слишком сильно.       — Пожалуйста, извини! — пробормотал он, покраснев до корней волос. — Не рассчитал силу.       Клемми устроилась на носу лодки, мисс Сапсан и малышка (пожав Клемми другую руку, она сказала, что её зовут Олив) — на корме. Виктор сел за вёсла, но прежде чем он оттолкнулся от берега, мисс Сапсан обвязала Олив верёвкой вокруг талии. Второй конец был привязан к якорю.       — Зачем вы делаете это, мисс? — спросила Клемми.       — Увидишь, — ответила женщина с заговорщической усмешкой.       — Не переживай, мисс Эс не собирается меня топить, — сказала девочка.       Лодка покинула гавань и вышла в море. Олив болтала без передышки, а от Виктора Клемми не услышала ни слова. Он сидел спиной, и она видела лишь его уши и шею — красные то ли от гребли, то ли от стыда.       — А где Бронвин? — спросила мисс Сапсан, когда лодка была уже далеко от берега. — Она вроде бы тоже хотела встретить нас.       — Убежала на пляж с девчонками и Эйбом, — сообщила Олив. — Ненавижу пляжи! Ни разуться, ни поплавать!       Она громко топнула ногой. Затем расстегнула пряжки на ботинках и взлетела. Верёвка натянулась, и Олив повисла на ней, словно воздушный шарик. Её голубое платье развевалось, как флаг. Клемми завизжала и захлопала.       — Зато ты плаваешь в воздухе! — прокомментировала она.

***

      Олив порхала над лодкой, новенькая хлопала и восхищалась, — акцент выдавал в ней шотландку, — а Виктор налегал на вёсла. Отчим давно погиб, но в памяти снова всплыли его издевательства.       «С тобой ни одна женщина по доброй воле не ляжет!»       Всякий раз, когда Виктор вспоминал об отчиме, у него чесались кулаки. Два года этот недочеловек изводил его мать: на глазах у детей говорил ей всякие гадости и даже поднимал руку. Виктор однажды пытался защитить маму, но отчим отшвырнул его, как щенка, и избил. Потом мама, накладывая повязку, уговаривала сына больше не заступаться за неё.       Виктор так и не понял, ради чего отчим унижал его семью: то ли из ревности к покойному отцу, то ли потому что это давало ему чувство власти. Он называл Вин жирной коровой, а сам-то как смотрел на неё… Когда Вик думал, что отчим мог сделать с его сестрой, если бы не внезапно открывшаяся странность, ему хотелось крушить всё подряд. Сейчас он сжимал вёсла так, что белели костяшки пальцев.       «Убил бы гада, если бы этого не сделала Винни!»

***

      А Олив, никогда не унывающая Олив, продолжала расспрашивать новенькую:       — Какая у тебя странность? Я умею летать, а Вик — очень сильный. Другой давно бы выдохся, а он всё гребёт и гребёт. А ты что умеешь делать?       Клемми сжала кулаки и выпустила лезвия. Теперь настала очередь Олив визжать и хлопать.       — Обалдеть!       — Не забывай о чистоте речи, Оливия!       — Простите, мисс Эс! Я хотела сказать «потрясающе». А когда ты этому научилась?       Пока Клемми рассказывала о драке с Магвайром, лодка причалила к острову. Путники поднялись на холм. Мисс Сапсан открыла калитку, и они вошли в сад.       Семеро детей выбежали навстречу. Они галдели, обнимали мисс Сапсан, Олив и Виктора, жали руку Клемми и называли свои имена. При первой встрече Клемми запомнила лишь одного из них — мальчика во фраке и цилиндре. Он грациозно поднял свой головной убор.       — Добро пожаловать, мисс! Гораций Сомнассон, к вашим услугам.       Когда шум утих, мисс Сапсан пересчитала детей.       — А где Миллард?       — В библиотеке, — сообщила рыжеволосая девушка. — Вчера ему пришли новые сочинения Аномалуса.       — Эмма, пожалуйста, сходи за Миллардом. Будет нехорошо, если он останется без ужина.       Эмма скрылась в доме. Тем временем Клемми проводили в её комнату на втором этаже, — туда она положила свои скромные пожитки, — потом в столовую.       Клемми жевала невероятно вкусный стейк из лосося, смотрела по сторонам и с трудом осознавала, что это — не сон. Конечно, мисс Сапсан рассказывала и о невидимке, и о мальчике, у которого в животе живут пчёлы; конечно, Клемми понимала, что она не врет; но лучше было один раз увидеть, чем сто раз услышать.       Время от времени ребята задавали Клемми какие-то вопросы, но мисс Сапсан останавливала их.       — Воспитанные люди не разговаривают с набитым ртом! Завтра вы успеете познакомиться с Клементиной и расспросить её.       — Спасибо, мисс Сапсан! — сказала Клемми после того, как помогла дежурным собрать посуду.       — Можно просто мисс Эс! — улыбнулась женщина. — Спасибо тебе, что доверилась. А теперь, спокойной ночи. Эмма отведёт тебя, куда нужно.       Эмма взяла Клемми под локоть и проводила сначала в ванную, а после того, как та почистила зубы, в спальню. Едва Клемми легла в постель, она уснула как убитая.

***

      Тем временем в комнате Олив ещё горел свет. Бронвин сидела на кровати с толстенной книгой сказок на коленях и читала о рыбаке и прекрасной морской деве. Олив висела на люстре вверх ногами. Виктор лежал на полу и сгибал пальцами шестипенсовые монеты.       — Как вам новенькая? — спросила Бронвин, после того, как дочитала сказку.       Виктор ничего не ответил, лишь продолжал гнуть монеты с таким видом, будто у него были личные счёты с королём. «Как странно», — подумала Бронвин. Обычно брат не игнорировал её, тем более, после того, как умерла мама и они остались на свете только вдвоём.       — У Клемми крутая странность! Я тоже такую хочу! — заявила Олив. Она отцепилась от люстры и переползла на потолок. Бронвин с улыбкой взглянула на неё.       — Снять тебя, мотылёк? Или так и будешь на потолке спать?       — На потолке. Это лучше, чем пристёгнутой к кровати. Спокойной ночи!       Потолок был слишком высоким, так что Олив нельзя было не только поцеловать, но и даже пожать ей руку. Бронвин послала маленькой подружке воздушный поцелуй и вышла.       — Спокойной ночи, Олив! — сказал Виктор, выходя следом за сестрой. Когда за ними закрылась дверь, Вин хлопнула брата по плечу.       — Ты так и не сказал, как тебе новенькая?       — Не хотел говорить этого при Олив, иначе она разболтала бы всему дому. Клемми красивая. И имя необычное, как у принцессы какой. Я хотел бы с ней подружиться.       — Так что ж мешает?       — А как ты себе это представляешь? Подойду я к ней и скажу: «Привет, будем друзьями?»       — Можно и так, — одобрила Бронвин.       — Это будет глупо. Вин, пожалуйста, подружись с ней!       — Хорошо. Увидишь, это не так страшно. Спокойной ночи, Вик!       — Тебе тоже. Но ни слова, слышишь, ни слова о том, что она мне нравится. Один раз я перед ней опозорился и больше не хочу выглядеть, как дурак.       — Да не волнуйся ты, я умею хранить секреты. А теперь идём спать, пока Птица не пришла и не разогнала по кроватям.       Виктор закатил глаза, затем скрылся на лестнице. Бронвин пошла по коридору в свою комнату. Что же, Вик прав, Клемми нужна подруга. Когда Бронвин только пришла, её взяла под своё крыло Эмма. Но сейчас Эм была слишком увлечена Эйбом, чтобы опекать новеньких.