Глава 2. Первые дни
11 июля 2022 г., 21:28
Это были дни нашей жизни, Плохого в ней было так мало. Те дни прошли, Но одно по-прежнему верно: Я смотрю и понимаю, Что всё так же люблю вас.
Кэрнхолм, 10–11 июня 1939 Клемми могла бы спать до полудня, если бы в её комнату не ворвалась Олив. Стуча свинцовыми ботинками, она подбежала к кровати и сдёрнула с Клемми одеяло. — Просыпайся! Ты проспишь завтрак! Клемми добрела до ванной комнаты, умылась и пошла в столовую. Омлет с авокадо уже стоял на столе. — Доброе утро! — сказала Клемми, усевшись рядом с мисс Сапсан. — Привет! — отозвалась высокая девочка с короткими курчавыми волосами. Её можно было бы принять за парня, если бы не голос и не едва заметная грудь. — Ты откуда? — Инвернесс, Шотландия, — ответила Клемми с характерным акцентом. — Бронвин, пожалуйста, ешь, — остановила воспитанницу мисс Сапсан. — У вас с Клементиной ещё целый день впереди. После завтрака Клемми отнесла тарелку в раковину. — Макферлен, завтра посуду моешь ты, — проворчал дежурный. Из-за тёмных кругов под глазами он напоминал панду. Клемми выпрямилась и подняла подбородок. Ей совсем не понравился тон. — Почему? — Смотри на расписание. Здесь нет слуг, мы всё делаем сами — и готовим, и моем, и убираемся. — Не обращай внимания на Еноха, — сказала Бронвин. — Он всегда такой, когда приходит его очередь дежурить. Пойдём, погуляем! Она взяла Клемми под локоть. Девочки спустились во двор, потом прошли по аллее, с двух сторон засаженной шиповником. — Это всё вырастила Фиона — она любит шиповник. А вот, кстати и она. Привет, Фиа! Девочка лет восьми с русыми косичками по бокам, стояла на коленях и держала руки над зелёным ростком. Когда Бронвин окликнула её, она обернулась, кивнула и продолжила своё дело. Под руками Фионы росток вытянулся, окреп и превратился в куст. Она хлопнула в ладоши, и на кусте появились бутоны. Затем они раскрылись и стали маленькими белыми цветами. — Как здорово у тебя получилось! — сказала Клемми. Фиона снова кивнула, на этот раз приложив руку к груди. Спасибо, мол. — Она, что, немая? — спросила Клемми, после того, как они с Бронвин оставили позади шиповниковую аллею. — Немая? Нет. Фиа умеет говорить, но после тех ужасов, что пережила, делает это крайне редко. — Каких ужасов? Бронвин помрачнела. — В родной деревне её обвинили в колдовстве и подожгли дом. Родители погибли, а Фионе удалось бежать. Ей было всего семь лет, ты можешь себе это представить? Малышка скиталась по стране, ела то, что выращивала сама, пока мы не встретили её. Это было в прошлом году, в Ирландии. Мы приехали туда на гастроли, и Хью пошёл на поле, чтобы набрать новых пчёл. Там он нашёл Фиа и привёл к нам. Первое время она пряталась в отдельной палатке, потом стала обедать вместе со всеми и немного разговаривать с Хью и мисс Эс. Сейчас она неплохо общается со мной и Эммой. Иногда даже приходит послушать, как я читаю. Девочки вышли к футбольному полю. На нём пятеро ребят гоняли мяч. Показывая на каждого из них, Бронвин называла имена: — Хью, Эйб, Миллард и Виктор, мой брат. Его ты уже знаешь. Да, кстати, как твоя рука? Клемми потрясла правой кистью. — Всё нормально. — А это Эмма. Она не играла футбол, пока не приехал Эйб. Теперь они неразлучны: где он, там и она. Девочки уселись на траву и стали наблюдать за игрой. Несколько минут спустя Бронвин сказала: — Мы хотели пойти купаться после того, как Енох и Гораций разберутся с посудой. Пойдёшь с нами? — Конечно.***
Виктор забил гол в ворота противника и, войдя в раж, не заметил, как пришли Енох и Гораций. Ребята оставили в покое мяч, затем девочки сходили в дом за купальниками, и вся компания направилась к морю. Даже Олив пошла; даром что говорила, что не любит пляжи. Клемми шла между Бронвин и Эммой. Её белое платье развевалось на ветру, а каштановые косы отливали на солнце золотом. До Вика долетали обрывки её рассказа о родительском доме в Шотландии, об огромной библиотеке и отцовском сенбернаре Линне. Мальчишки разделись и попрыгали в воду. Они боролись, окунали друг друга и хохотали на весь Кэрнхолм. Гораций сидел на берегу, снисходительно смотрел на друзей и стряхивал с костюма невидимые пылинки. Олив плескалась на мелководье, а Эмма, Бронвин и Клемми плавали вдали от берега. Фиона строила замок из песка и украшала его мелкими полевыми цветами. Часа два спустя Клемми вышла из воды: красивая, как морская дева из сказки, которую читала накануне Вин. Выжимала свои косы и не замечала парня, наблюдавшего за ней. Виктора отвлёк хлопок по плечу. — Нравится? — хихикнул Енох, кивая в сторону Клемми. — Не твоё дело, — огрызнулся Вик. — Так что ж ты ей не скажешь? — не унимался О’Коннор. Сам напросился! Вик развернулся и погнался за ним. Енох бежал довольно быстро, но приятель вскоре догнал его, перекинул через плечо и потащил в море. — Я тебя препарирую! — провизжал Енох, прежде чем его голова оказалась под водой. — Мальчики, вы можете гоняться хоть до вечера! — крикнула Эмма. Она уже переоделась и ждала остальных. — А мы с девчонками пойдём. Нам не нужны замечания от Птицы.***
Клемми шла домой, уставшая и счастливая. Вода стекала с её волос, мокрое до нитки платье липло к телу, и всё равно ей было весело. Когда компания подошла к дому, сверху раздался голос мисс Сапсан: — Клементина! Клемми подняла голову. Директриса стояла на балконе и курила. — Зайди ко мне, пожалуйста, после того, как переоденешься. Клемми сменила платье, заново заплела косу и вошла в кабинет мисс Сапсан. — Садись, — сказала та, указывая на кресло около стола. — Как ты себя чувствуешь? Как тебе коллектив? — Хорошо. Вливаюсь постепенно. — Клемми убрала за ухо мокрую прядь. — Одного не могу понять, мисс Эс, как вы это делаете? — Что именно? — У вас десять детей, и вы заботитесь о них в одиночку, без мужа или прислуги. Как вы это успеваете? — Так я же имбрина! — ответила со смехом мисс Сапсан. — В Академии нас научили брать в расчёт не только каждую минуту, но и каждую секунду. — В какой академии? — В 1867 году в Дербишире мисс Шилоклювка основала Академию имбрин. Я провела в ней двенадцать лет: с десяти до двадцати двух. Много чему нас там научили: поворачивать время вспять, создавать временные петли и, конечно же, заботиться о детях. Мисс Сапсан прошлась по кабинету, повращала головой, разминая затёкшую шею. — Учебные годы не были безоблачными, но я рада, что они случились в моей жизни. В Академии я нашла Изабеллу и Монику — подруг, заменивших мне сестёр. Хочешь взглянуть на них? — Да, — ответила Клемми. Мисс Сапсан сняла с полки массивный альбом, пролистала его и открыла фотографию. На ней девочка-подросток сидела на парапете над рекой. Короткие светлые волосы были неровно обстрижены, глаза прищурены, а на губах играла кривая улыбка. — Изабелла Розье, она же мисс Кукушка. Ей никогда не нравился собственный цвет волос, и она их красила в белый. — У неё хитрый взгляд, — заметила Клемми. — Есть немного, — согласилась мисс Сапсан и перевернула страницу. На следующей фотографии была ещё одна девочка. С тонкими чертами лица и гривой кудрявых волос, она была бы хорошенькой, если бы не слишком длинные руки и ноги и не хмурый взгляд из-под широких бровей. — Моника Свиристель, тогда ещё просто мисс Джеймс. Люблю её не меньше Беллы, но между собой они никогда не были дружны. — Мисс Эс, через два месяца мне будет шестнадцать. В этом возрасте можно пойти учиться на имбрину? Я тоже хочу всё успевать. — Нет, Клемми, и дело вовсе не в возрасте. Чтобы управлять временем, нужен врождённый дар: умение превращаться в птицу. Мисс Сапсан перевернула ещё несколько страниц. Затем раскрыла фотографию, где была изображена группа подростков, постучала ногтем по лицу мальчика. — Мой брат Майрон, а рядом — Джек. Они, как я, умели превращаться в сапсанов, но ни из того, ни из другого не вышло имбрин. Только женщинам подвластно время. Клементина, ты слушаешь меня? Но Клементина уже не слушала. Несколько секунд она неподвижно смотрела в одну точку, потом выпалила: — Мисс, мне очень жаль! — Жаль чего? — Вы говорите о братьях в прошедшем времени. Мисс Сапсан схватилась за голову. — Если бы ты была такой внимательной, когда я говорю о чувстве такта! Некрасиво намекать собеседнику на трагическое прошлое, пока он сам не решит рассказать. Да, у меня были братья, но я научилась жить без них. Клемми ничего не ответила, лишь опустила голову и густо покраснела. Мисс Сапсан подошла сзади к креслу девочки, пригладила её влажные волосы. — Ну же, не обижайся. Знаю, ты сказала это от чистого сердца. И всё-таки, следи за речью, Клементина Макферлен! — Мисс Эс, вас можно обнять? — Щёки Клемми ещё горели, но неожиданная ласка уменьшила стыд. — Или это тоже будет бестактно? Вместо ответа мисс Сапсан прижала Клемми к груди и, не выпуская из объятий, взглянула на часы. — Абрахам просил послушать, как он играет на пианино. Идём со мной! Заодно быстрее вольёшься в коллектив.***
Следующим утром была очередь Клемми готовить. Когда она спустилась на кухню, Гораций уже ждал её. — Доброе утро, Клементина! — поприветствовал он. На Горации был ослепительно-белый фартук, такого же цвета рубашка и галстук-бабочка. Сразу видно, что джентльмен, не то что этот… как его… Енох, что ли? — Привет! — искренне улыбнулась Клемми. — Если что, я не умею готовить. — Не волнуйся, я умею. Но сначала нам нужно принести из погреба пару вёдер картошки. Картошки в погребе не оказалось, а когда Клемми попросила Горация проводить её на рынок, он решительно отказался: — Это ни к чему. У нас ведь есть Фиона. Фиону не пришлось долго искать: она была на шиповниковой аллее. Когда Гораций изложил свою просьбу, она кивнула и жестом позвала дежурных в огород.Там Фиона вырастила кучу картошки и помогла сложить в вёдра. От души поблагодарив девочку, Клемми и Гораций потащили картошку на кухню. Фиона явно перестаралась: ведро было слишком тяжёлым. Ручка врезалась в пальцы, и Клемми не несла груз, а волокла по земле. Гораций ушёл далеко вперёд и не услышал бы, если бы она окликнула его. «Мог бы и помочь мне с этой махиной! А ещё джентльмен, называется!» — раздражённо подумала Клемми и внезапно ей стало легко. Бесшумно подойдя сзади, Виктор взял ручку ведра. — Давай его сюда. Не должны девушки таскать тяжести. — Спасибо! — Клемми улыбнулась, и он заметил, что зубы у неё мелкие и ровные. — Зови, если нужна будет помощь. — Вик поднял тяжеленное ведро вверх по лестнице (у него даже не сбивалось дыхание) и с грохотом поставил в кухне. Гораций, красный и мокрый насквозь, был уже там. — Клемм, пожалуйста, нарежь мясо, — сказал он, вытирая лоб носовым платком. — Остальное я сделаю сам. — Без проблем! — Клемми выпустила клинок и начала резать куриное филе. — Оригинальный способ! — Виктор кивнул на оружие. — Даже и не знаю, для чего мне ещё нужна эта способность, — пожала плечами Клемми. — Вот у тебя действительно полезная. Покончив с готовкой, дежурные положили еду на подносы с крышкой и понесли в столовую, где уже были все. — Давайте поблагодарим Клементину и Горация, — сказала мисс Сапсан. — Спасибо, — отзвались с набитыми ртами ребята. Мыть посуду Клемми и Горацию не пришлось: сегодня была очередь Эммы и Эйба. Вик отнёс тарелку в раковину, потом тщательно причесался и заново почистил зубы. Он решил найти Клемми и позвать её на прогулку. Оказав ей помощь, Вик впервые почувствовал себя сильным мужчиной, а не неуклюжим подростком. Клемми оказалась на игровой площадке. Она сидела на скамейке, читала и наблюдала за Бронвин, качавшей Олив на качелях. — Клемми! — Да? — Не хочешь пойти прогуляться к морю? Если ты устала, я не настаиваю. — Идём. Но сначала мне нужно отнести книжку. — Клемми поднялась со скамьи. Вик оглянулся на Бронвин. Та показала большой палец. Клемми думала, что Вик поведёт её на пляж, но они пошли совсем в другую сторону. В этой части острова берег был покрыт камнями: от огромных валунов до мелкой гальки. Клемми подняла гладкий плоский камешек и бросила его в море. Вик последовал её примеру. Его камень улетел ярдов на тридцать, не меньше. — Невероятно! — выдохнула Клемми. Вик рассмеялся. — Ты скоро привыкнешь! Поживёшь на Кэрнхолме пару месяцев и не будешь удивляться никаким странностям. — Виктор, ты — самый странный парень, которого я когда-либо видела. И дело даже не в твоей силе. — Да? А в чём же? — Если бы любой мальчишка из нашего приюта обнаружил в себе сверхсилу, он бы лопнул от гордости. А ты — нет. Ты скромный и простой, как… как дверь! — Спасибо за сравнение! — Пойми меня правильно, мне нравится скромность. Не люблю, когда задирают нос. А как ты узнал о своём даре? — Вин узнала о нём первой. Ей было десять, когда она… кхм… отбилась от одного плохого человека. После этого мы переехали в другую часть города. Мы с сестрой перешли в новую школу, а после учёбы бегали к реке. Винни выпендривалась от души: поднимала огромные камни (как этот, на котором ты сидишь) и бросала их в воду. Однажды я, шутки ради, попробовал сделать так же, и у меня получилось! — Может, и у меня получится? — Девочка слезла с валуна, упёрлась в него ладонями, но не смогла сдвинуть ни на дюйм. — Не, Клемми, у тебя уже есть странность. Милл говорит, у одного человека не может быть их несколько. — Вик поднял каменную глыбу над головой так, как если бы это был баскетбольный мяч. Сердце Клемми забилось чаще. Никогда раньше она не реагировала так на парней. — Этот нехитрый номер я обычно исполняю на гастролях. — Он осторожно опустил камень на землю. — Очень их жду. — Переезжать из города в город сложно? — Да, довольно утомительно. Зато зарабатываем мы столько, что можно потом весь год безбедно существовать. К тому же, я люблю путешествовать. У меня есть мечта — побывать в Америке. — А почему в Америке? — Я вырос на Майн Риде и Фениморе Купере. — К своему стыду, я не читала ни того, ни другого. Мне папа давал Шекспира, Бёрнса и прочую классику. При мыслях об отце у Клемми защипало в глазах. Она судорожно втянула носом воздух и стиснула зубы. Не хватало ещё разреветься при парне! — Извини. Папы не стало три года назад, а я до сих пор не могу спокойно вспоминать о нём. Тёплая рука Вика легла на её плечо, осторожно сжала его. — Я понимаю, о чём ты. У меня тоже умер отец. Он был умный, весёлый и очень сильный — для нормального мужчины, конечно. Его звали Дэвид, и я горжусь тем, что назван в его честь. Это моё среднее имя. Солнце было в зените, когда ребята собрались домой. Стоило Клемми переступить порог, как ей навстречу выбежал Гораций. — Ты где была? У тебя дежурство, не забыла? Чистя картошку, затем нарезая клинком овощи, Клемми раз за разом ловила себя на том, что хочет погладить светлые волосы Вика или коснуться его смуглой от солнца щеки. «Ты что, влюбилась? — спрашивала она себя. — Ты же его совсем не знаешь!» После обеда Клемми заскучала. Пошла бы к Вику и Вин, но они оба куда-то умотали, взяв с собой Олив. С другими ребятами Клемми общалась слишком мало, а идти к мисс Сапсан не хотела: чего доброго, она снова обвинит её в бестактности. Клемми прошлась по саду, заглянула в библиотеку и вспомнила, что на кухне Эйб и Эмма моют посуду. Не самое приятное дело, зато будет, чем заняться и с кем поболтать. — Ребята, вам… — Она не договорила слова «помочь», потому что Эмма и Эйб самозабвенно целовались. Клемми почувствовала, как краснеет. Развернулась, пулей вылетела из кухни и побежала в свою комнату. Забралась на подоконник, прижалась лбом к стеклу. Она всегда хотела узнать, каково это — любить и быть любимой. Но её не тянуло ни к одному из приютских мальчишек.
