Глава 3. Девичьи посиделки
20 сентября 2022 г., 10:32
23 июня 1939
Эмма, Бронвин и Клемми добросовестно отсидели уроки, выполнили свои обязанности по дому, а вечером пошли купаться. Они могли бы плавать хоть всю ночь, если бы мисс Эс не пришла и не погнала их домой, несмотря на протесты.
Так что девочки решили собраться в комнате Эммы. Они уселись на пол, и хозяйка зажгла ароматические свечи.
Эмма выглядела старше своих четырнадцати лет. У неё были золотисто-рыжие волосы, правильные, как у античной статуи, черты лица и точёная фигура. Активно жестикулируя, она вспоминала, как в начале весны Эйб предложил ей встречаться.
— …И тут он говорит: «Эмма, лилия Корнуолла, будешь ли ты моей возлюбленной?» «Лилия Корнуолла», представляете? И как можно отказаться, когда красивый, умный, сильный, талантливый парень делает тебе такое предложение?
Красивый? Клемми бы не сказала. Для красавца Эйб был слишком смуглым. Он говорил с резким акцентом и путал слова, но Клемми вскоре перестала обращать на это внимание. Он мастерски играл на пианино, а своими историями у костра заставлял друзей то дрожать от ужаса, то валяться от смеха. Из Эйба мог выйти отличный музыкант или писатель, он же решил стать охотником на пустот. Тогда Клемми не знала, что его выбор спасёт ей жизнь.
— Вин, про тебя я знаю. А тебе, Клемми, когда-нибудь нравился мальчик? — спросила Эмма.
Клемми промолчала. Она не знала, что чувствовала к Вику. Да даже если бы и знала, не сказала бы всё равно.
— Ладно, не говори, если не хочешь. Но я от всего сердца желаю тебе когда-нибудь испытать то же, что я сейчас. Знаешь, каково это, когда тебя переполняет энергия и ты готова свернуть горы, потому что тебя любит настолько прекрасный человек?
Клемми покачала головой. Ей не хотелось обсуждать отношения, и она поспешила перевести разговор:
— Вин, Вик говорил, что ты узнала о своей странности, когда отбилась от какого-то плохого человека. Расскажешь, как это было?
«Некрасиво спрашивать собеседника о трагическом прошлом, пока он сам не решит рассказать!» — запоздало прозвучал в голове Клемми голос мисс Сапсан. Но Вин, похоже, не сочла этот вопрос бестактным.
— Почему нет? Расскажу.
Вин сидела напротив свечей, и языки пламени отражались в её больших глазах. «У него такие же, — вспомнила Клемми. — Серо-зелёные. Красивый цвет.»
— В тот день уроки закончились пораньше, — начала Вин. — Я бежала домой, прыгала через лужи и радовалась, что смогу пару часов посидеть в тишине, не слыша криков отчима и родных. Я думала, отчим на работе, но он оказался дома. Я снимала ботинки, когда он вышел из спальни.
— Подойди-ка сюда, дорогуша! — просюсюкал он.
Я сразу почувствовала подвох. Проскочила мимо него, вбежала в нашу с Виком комнату, но не успела запереть дверь, как отчим ворвался туда.
— Не хочешь по-хорошему, тварь? Тогда я буду резок. — Он зажал меня в углу. — Скажешь хоть слово матери или брату — зарежу всех троих.
Вин обхватила себя руками. На её лице выступили ужас и отвращение. Клемми обняла её.
— Пожалуйста, прости! Я не хотела… Я не знала…
Вин похлопала её по плечу.
— Не переживай, он ничего мне не сделал. Я испугалась, испугалась так, как никогда раньше. Закричала, толкнула отчима, и он полетел через всю комнату. Врезался в стену, упал и больше не поднимался. Я подошла ближе и поняла, что он мёртв.
Из его головы вытекла лужа крови. Это выглядело настолько ужасно, что я упала в обморок, а очнулась лишь когда из школы пришёл Вик.
Вечером я рассказала маме обо всём, что случилось. Я оттащила труп на задний двор, и мы закопали его. На следующий же день мы уехали в другую часть города, где стали снимать квартиру. Мама больше не хотела находиться «в этом проклятом доме».
Мама работала на износ, к тому же пережила много плохого. Это подорвало её здоровье. Не прошло и двух лет, как она умерла и до конца жизни винила себя в том, что не решилась вовремя съехать от отчима. Но я её не виню. Она просто совершила ошибку.
— Ужас, — только и смогла выговорить Клемми.
— Да, сначала действительно было страшно. Но стало лучше, когда в Суонси приехали мисс Сапсан и ребята. Эм, помнишь, как вы с мисс Эс первый раз пришли к нам в школу? Я тогда подумала, что ты её дочь.
— Я и есть её дочь, — с гордостью ответила Эмма. — Что ж, Клемми, мы рассказали свои истории, теперь твоя очередь.
— Ты говорила, что завела дневник, — подхватила Вин. — Почитаешь?
Клемми сходила за дневником в свою комнату, потом удобно устроилась в кресле и стала читать:
— Тринадцатое июня.
Снова начинаю вести дневник. В приюте я не могла позволить себе такой роскоши. Когда я начинала что-то писать, девки обязательно находили записи, читали вслух и ржали. Было очень обидно.
Здесь же мне дали отдельную комнату, и она запирается на ключ. Кстати, я забыла написать самое главное: четыре дня назад одна чудесная женщина привезла меня на Кэрнхолм.
Мисс Эс — чудо вдвойне. Она добрая, заботливая, понимающая (иногда, конечно, занудствует, но на это можно не обращать внимания), а ещё она превращается в сапсана под стать фамилии.
Сегодня утром мисс Эс снова позвала меня к себе. Она подробно рассказала, кто такие имбрины и что такое временные петли, а после занятия обняла и погладила по волосам. В такие моменты я готова растечься лужицей. После трёх лет в приюте я начала ценить ласку и внимание. А когда жила с родителями, воспринимала их как должное…
После урока я взяла книгу, пошла в дальний конец сада и хотела почитать в тишине, да не тут-то было. Сзади ко мне подошла Олив и ткнула в рёбра.
— Клемми, нафиг Майн Рида! Пойдём прыгать с крыши!
— Ну пойдём, — сказала я, подумав, что это дурацкая шутка. И она реально повела меня на крышу.
Там собралась вся компания. В воздухе парили штаны и рубашка, — это Миллард решил одеться, — а на Горации были неизменные фрак и цилиндр. И где он только берёт такие наряды?
Вин взяла верёвку и начала обматывать Олив вокруг пояса. Другой конец она привязала к трубе, а мелкая тем временем объясняла правила:
— Ты хватаешься за меня, и мы прыгаем с крыши. Так ты не разобьёшься, а спустишься, как с парашютом.
— Ливи, это бред. Ты меня не удержишь! — сказала я. Она едва доставала мне до груди.
— Я всех удерживала. Даже Вика. Вик, покажем Клемми, что это не опасно?
Вик обнял Олив, и вместо того, чтобы упасть, они изящно спланировали вниз.
— Кто следующий? — спросила Олив, снова взлетев на крышу
Следующими были Эмма и Эйб, потом Фиа, Хью и все остальные. Я осталась наверху одна.
— Ну что, ты идёшь?
И я решилась. Вцепилась в Олив мёртвой хваткой, и мы шагнули с крыши. Когда я открыла глаза, до земли осталось несколько футов. Прыгать с крыши и правда оказалось весело. Мы играли, пока Олив не устала, потом я пошла помогать Фионе в саду.
— Не пытайся разговорить её. Она этого не любит, — предупредила меня Вин, да я и не пыталась. Срывала абрикосы и складывала их в вёдра, попутно наблюдая за Фиа и Хью.
Фиа вырастила потрясающе красивые голубые цветы: Хью сказал, что это гортензии. Он открыл рот и оттуда вылетел целый рой пчел. Я чуть не сорвалась со стремянки. Наверное, я никогда не привыкну к здешним чудесам.
Пчёлы уселись на цветы и стали их опылять. После этого они как будто взбесились: кружили вокруг головы Фионы, садились на её лицо и плечи. Я на её месте орала бы как зарезанная, а ей хоть бы что. Стоит себе, улыбается.
— Так они говорят спасибо, — пояснил Хью.
Тогда мне показалось, что всё это сон. Что ещё минута, и я проснусь под крики воспиталки. Но ничего подобного. Все эти чудеса реальны, как реально то, что я — Клементина Джанет Макферлен.
— Я уже начинаю привыкать, — сказала Клемми и перевернула несколько страниц.
— Почему ты читаешь не по порядку? — полюбопытствовала Вин.
— Там нет ничего интересного, — соврала Клемми.
«Виктор — не Аполлон и не Кларк Гейбл. У него совершенно обычные лицо и фигура. Но когда он поднимает тяжести, качает Олив на качелях да даже просто двигает мебель, моё сердце бьётся чаще, а губы сами собой растягиваются в дурацкую улыбку. Я влюбилась??? Не знаю. Лишь понимаю, что, как женщина, я ему неинтересна. Уверена, если бы ему понравилась девочка, это была бы Эмма. Она гораздо красивее меня.»
Нет, читать такое вслух нельзя. Тем более, при Вин. Она же всё ему выложит.
