Дни нашей жизни

Август 1939       После признания Вика Клемми поняла, о чём говорила Эмма. Она чувствовала себя сильной, как никогда раньше: была готова давать два концерта в день, да и переезды больше не были в тягость. Во время них можно было дремать у Вика на плече или целоваться, сидя на козлах (какое-никакое, а личное пространство).       В четверг после концерта Вин заснула, едва добравшись до кровати. Мисс Сапсан пошла почитать сказку Олив, а Клемми, воспользовавшись случаем, улизнула к Вику. Он сидел на террасе и изучал карту, когда маленькая рука пощекотала его между лопаток, потом скользнула вниз по спине.       — Ну что ж ты так напрягаешься, я тебя наоборот расслабить хочу! — сказала Клемми. Она уселась рядом с Виком и положила голову ему на плечо.       — Смотрю, Птица тебя всё-таки отпустила… — Он поцеловал Клемми в лоб и ласково взъерошил ей волосы.       — Она меня не отпускала. Она сейчас с Олив, так что у нас есть ещё минут пятнадцать. Рассказывай, как прошел твой день!       — Пришёл один тип, хотел позвать тебя на свидание. Я сказал, что ты помолвлена, но он продолжал настаивать. Тогда я спустил его с лестницы.       — Не покалечил, надеюсь?       — Нет. Но за кулисы он больше не сунется. И на представления тоже.       Сидеть на деревянном полу было холодно, так что они перебрались на диван. Там их и застала мисс Сапсан после того, как уложила Олив. Вик и Клемми спали, её голова покоилась у него на груди, и оба были полностью одеты.       На следующее утро мисс Сапсан вызвала Клемми к себе.       — У нас ничего не было, честное слово, — сказала девушка, едва войдя в комнату.       — Не волнуйся так сильно, я не собираюсь тебя ругать. Лишь хочу предупредить, чтобы ты не отдавала своего тела парню, не взявшему за ваш союз никакой ответственности.       Клемми молчала. «Отдать своё тело»? Она никогда не думала об этом. Ей достаточно было просто целовать Вика и прикасаться к нему. Достаточно того, что перед выступлениями он обнимал её со спины, стараясь не стискивать слишком сильно, и почти по-братски целовал в макушку.       А мисс Сапсан продолжала:       — Клементина, брак — это не просто формальность. Это обещание молодого человека быть верным тебе всю жизнь и всегда отвечать за вашу семью. Подумай об этом. Кроме того, никто не отменял беременность.       На следующей неделе, 9 августа, у Клемми был день рождения. Мисс Сапсан спрашивала, что ей подарить, но имениннице ничего было не надо. За свои почти шестнадцать лет она научилась не привязываться к вещам.       — Вы уже сделали мне подарок, что забрали из приюта! — сказала Клемми, уткнувшись носом в плечо мисс Сапсан. — «Себя мне подарите», — мысленно добавила она, но не сказала этого вслух.       Прежде, чем Клемми и Вик стали парой, он запомнил, когда у неё день рождения. С утра он вызвался идти в деревню за продуктами и там же взял три белые розы. Клемми стояла у зеркала и поправляла своё бирюзовое платье, когда в комнату вошёл Вик и отдал ей цветы.       — Моя дорогая Клемми, это тебе.       — Спасииибо! — Она поднялась на цыпочки и поцеловала его в переносицу. Вик прижал Клемми к себе и уже подумывал о том, чтобы взять на руки и отнести в маленькую комнатку на верхнем этаже, как девушка ущипнула его:       — Пусти! Мне больно!       — Прости, — сказал Вик, целуя её в висок. Он думал, что умеет сдерживать свою силу, но после приезда Клемми, та всё чаще выходила из-под контроля. Никакой близости, пока не научился полностью владеть странностью. Не хватало ещё искалечить девушку в порыве страсти.       Опершись на руку Вика, Клемми прошла в общую комнату. Ребята тут же окружили их. Вин подарила мыло, Олив — браслет из ниток, который Клемми тут же надела, мисс Сапсан — деньги на карманные расходы, а остальные просто обняли её и пожелали здоровья, успеха и счастья. «В личной жизни», — добавила Эмма.       Клемми раздала ребятам купленные на гонорар вкусняшки, а оставшийся день прошёл, как обычно. После концерта и ужина мисс Сапсан заставила их с Эммой пойти в спальню и взяла с них обещание, что они не выйдут до утра. Даже за Олив она не следила так, как за старшими воспитанницами.       Восемнадцатого августа путники дали последний концерт, а девятнадцатого уже были на Кэрнхолме. Остаток лета прошёл однообразно, но Клемми была счастлива. Она вставала в восемь часов, приводила себя в порядок и спускалась в столовую. Вик обычно уже был там. Клемми по-кошачьи тихо подходила к нему и гладила по спине или зарывалась пальцами в волосы. Он оборачивался и целовал её.       Если Клемми не дежурила, то сразу после завтрака она шла в библиотеку и изучала там литературу, список которой дала ей мисс Сапсан. В перерывах между занятиями Клемми играла с младшими, возилась в саду или ходила на пляж вместе со всеми.       По вечерам, когда жара спадала, в комнату девушки приходил Вик. Он брал её за руку, и они шли исследовать окрестности. Точнее, исследовала Клемми, а Вик рассказывал ей о своих первых днях под крылом мисс Сапсан («Вин сразу стала любимицей Птицы. Её не надо было даже просить присмотреть за Олив.»); о Суонси и о прежних гастролях. Когда Клемми уставала, они ложились на траву, но дальше поцелуев дело не заходило. Она была не готова, и Вик обещал ждать, сколько надо.       Вечером 31 августа они сидели на крыше, когда большие часы в гостиной пробили одиннадцать. В это время даже старшие дети должны были находиться в своих комнатах.       — Это было лучшее лето в моей жизни, — сказала Клемми.       — И в моей. Спокойной ночи, моя русалка!       А на следующий день началась война. Германия напала на Польшу.