Дни нашей жизни

Англси, 29–31 июля 1939       Утром путники дали ещё один концерт, а ближе к вечеру отправились в следующий город. К великому разочарованию мисс Сапсан, все номера в гостинице оказались заняты, так что ужинать и ночевать пришлось в поле. Клемми бы сходила за хворостом, но Вик уговорил её остаться и пошёл сам. «Ничего необычного», — решила девушка. Будь на её месте Эмма или Фиона, он бы сделал то же самое.       Собирая сухие ветки, Вик думал о Клемми. С ней было легко общаться. Она искренне радовалась, когда он приходил к девчонкам на вечерние посиделки, и прямо расцветала, когда он оказывал ей помощь. Если он признается, она не осудит, даже если не влюбится в ответ.       Когда Вик притащил хворост, Клемми одарила его очаровательной улыбкой, полезла в чемодан за спичками, но их там не оказалось. Тогда она сбегала в палатку и позвала Эмму, за которой увязался Портман. Эмма щелчком пальцев подожгла хворост и уселась рядом на мягкую траву. Эйб положил голову ей на колени, и она принялась перебирать его иссиня-чёрные волосы.       «Интересно, какие на ощупь волосы Вика? И нравится ли ему, когда их трогают?» — подумала Клемми, но тут же одернула себя: «Прекрати так думать о нём! Ты не будешь его девушкой, но можешь остаться в его памяти, как хорошая подруга.»       Несколько минут спустя к ребятам подбежала Олив. В руках у неё была книжка со сказками.       — Мисс Эс занята, а Вин куда-то пропала, — сообщила она. — Кто-нибудь, почитайте мне!       — Почему ты сама не почитаешь? — спросил Эйб, приоткрыв один глаз.       — Это не так интересно. Ну, пожалуйста-а-а!       — Да, Эйб, почитай, — поддержала маленькую Клемми. — Заодно произношение потренируешь.       — Сказки про рыцарей, русалок и добрых драконов вы и так слышали тысячу раз, — сказал Эйб, садясь и беря Эмму за руку. — Лучше я расскажу о том, как в доме краковского профессора завелось чудовище.       У Портмана всегда была богатая фантазия, но сегодня его понесло. Монстры преследовали маленького Аарона — сына профессора. Никто не видел их, кроме мальчика: мать плакала, отец ругался, братья дразнили его сумасшедшим, и Аарон в самом деле думал, что сошёл с ума. Он не спал по ночам, сгибался от болей в животе и даже думал о самоубийстве, но не мог наплевать в душу матери.       — Бедный… — вздохнула Олив. Она сидела бледная, как полотно, и прижимала к груди свою книжку.       — Да, ему приходилось непросто, — согласился Эйб. — Я ещё не рассказал, какое это было чудовище. У него было три языка и клыки длиной в мою руку. А воняло от него, как от кучи мусора. Однажды ночью оно выбило окно, влезло в комнату Аарона и сожрало бы беднягу, если бы не верная собака Бланка. Она бросилась на чудовище, и мальчик успел убежать и спрятаться в подвале. Он сидел там, слушал, как визжит разрываемая монстром собака, но не мог спасти её…       Олив хотела быть смелой, но слушать такое было выше её сил. Она вскочила и с плачем побежала в палатку. Эйб проводил её невозмутимым взглядом.       — А родители Аарона подумали, что собаку убил он. Это стало последней каплей. Его упекли в психиатрическую лечебницу, — ровным голосом закончил он.

***

      Вин проснулась глубокой ночью от топота Олив. Малышка стояла у её матраса, дрожала и стучала зубами.       — Олив, ради всех птиц, что случилось?       — Эйб… он…       — ЧТО С ЭЙБОМ?! — ужаснулась Вин. За одну минуту в её памяти пронеслись все уроки мисс Сапсан о преследовании странных. К тому же, Эйб — еврей, а значит, уязвим вдвойне.       Олив сбивчиво пересказала историю о монстре с тремя языками, о мальчике, которого тот преследовал, и о бедной собаке, которую разорвал.       — Ложись спать, впечатлительная моя, — сказала Вин. Она отогнула край одеяла, и Олив залезла туда вместе с ботинками. — Нет никаких монстров. Портман их выдумал, ты же его знаешь. Завтра я с ним разберусь.       Утром Вин умылась холодной водой из ведра и пошла искать Эйба. Тот сидел у костра, ворочал палкой угли и насвистывал какой-то незатейливый мотивчик.       — Тебе совсем не стыдно? — воскликнула Вин, вместо того, чтобы поздороваться. — Разве можно так пугать ребёнка?       — Пугать ребёнка? — переспросил Эйб, нахмурив густые брови. — А тебя не пугает то, что чудовища убивают людей? А что в Германии грабят и преследуют евреев, лишь потому что они — евреи?       — Нет никаких чудовищ! Ты их выдумал!       — А про Германию я тоже выдумал?! — взревел Эйб. — Брантли, уйди, Птицы ради! Иначе я тебе врежу, хоть ты и девчонка!       При всём своём добродушии, Вин ненавидела, когда ей угрожали. Она сама бы врезала Эйбу, если бы между ними не встала мисс Сапсан.       — Никто здесь не будет никого бить! — сказала она. — Пойдём со мной, Эйб!       Мисс Сапсан увела его в палатку. Никто не слышал, о чём они говорили, но минут через сорок Портман вышел — спокойный, как до перепалки.       Путники собрали вещи, приехали в соседний город и дали представление. Весь день Эйб и Вин игнорировали друг друга, а вечером она не пришла на ужин. Мисс Сапсан обыскала три комнаты и двор, но девочки нигде не было.       — Дети, я иду искать Бронвин, — сообщила она. — Ни в коем случае не покидайте гостиницу. Нет, Олив, я не могу взять тебя с собой. Эмма и Виктор, остаётесь за старших. — С этими словами мисс Сапсан обернулась птицей и вылетела в окно.       Она кружила над деревней, пока не обнаружила на церковной паперти знакомую фигуру. Бронвин сидела на ступеньках храма и раздавала хлеб целой стайке оборванных ребятишек. Мисс Сапсан спикировала вниз, облетела вокруг головы воспитанницы и поднялась на ветвь росшего поблизости дуба. Бронвин виновато опустила глаза, а маленькие принялись ахать и показывать на птицу пальцами.       — Это настоящий сокол! — воскликнул мальчик. Вытащив из кармана кусок хлеба, он вытянул вперёд руку. — Лети сюда! Хорошая птичка!       — Нет, Генри, эту птицу приманить не получится. Мне жаль, но я должна уходить.       — Ты же придёшь завтра, Вин? — спросила маленькая чернявая девочка. Она прижалась к коленям Бронвин и не хотела отпускать.       — Да, милая, — сказала та, и её голос дрогнул. «Совсем не умеет лгать», — подумала мисс Сапсан.

***

      Бронвин вбежала в номер. На столе был её остывший ужин, а мисс Сапсан — в человеческом обличье и одетая, — стояла у окна. Едва Вин переступила порог, имбрина обняла её так, как никогда раньше.       — Что же ты делаешь, глупая? Зачем уходишь вечером одна и общаешься с нормальными?       — Я всего лишь давала еду бедным детям, — оправдывалась Вин. — Что они могут мне сделать? Принять за ведьму? Но я не показывала свою силу!       Мисс Сапсан открыла дверь соседней комнаты.       — Дети, подойдите сюда, пожалуйста! — сказала она. — Мне нужно сообщить вам всем одну важную вещь.       Когда ребята собрались, она сделала глубокий вдох и начала рассказ:       — Прошли те тихие времена, когда нам угрожали лишь суеверные нормальные. Тридцать лет назад человек по имени Каул Бентам решил провести эксперимент.       Когда мисс Сапсан дошла до момента, где экспериментаторы превратились в чудищ с тремя языками, Вин подавилась чаем.       — Это же те монстры, о которых говорил Эйб! — вскрикнула она, прокашлявшись. — Так они существуют?       Мисс Сапсан кивнула.       — Эйб, прости, что орала на тебя, — сказала Вин, сжимаясь от стыда и страха.       — Прости, что собирался врезать, — ответил Портман. — Мир?       Они пожали друг другу руки, а мисс Сапсан продолжала:       — Прямо сейчас твари терроризируют Советский Союз и Восточную Европу. Некоторые из них уже добрались до Германии. Дети, мне больно это признавать, но в любой момент они могут войти в Англию. Единственный способ защититься от пустот — создать временную петлю.       — Мисс Эс? — сказала Вин. Она не притронулась к ужину, несмотря на то, что его разогрели. — А мы можем взять ещё одну девочку?       — Смотря какую. А кого ты хочешь взять?       — Айви — ту кроху с кудряшками, которая обнимала меня на прощание. У неё, наверное, нет родителей! А если есть то такие, что лучше б не было…       — Нет, моя дорогая.       — ПОЧЕМУ? Разве у нас не хватит еды? Или не найдётся лишнего спального места?       — Вспомни наши уроки, Бронвин. Нормальный человек не может войти в петлю.       — А по-другому нам никак не спастись от пустот?       — Нет. Но пока я не стану закольцовывать день. До Англии эти звери ещё не добрались, а вы должны подрасти.

***

      Клемми проснулась разбитая морально и физически. Предстояли новые выступления, но не было прежних интереса и радости. Она думала о пустотах, точнее о людях, которыми они когда-то были. Как бы безумна ни была идея достичь бессмертия, её последствия оказались слишком страшны.       — Мисс Эс, неужели, пустоты не могли вернуть себе человеческий облик иначе, кроме как начать есть людей? — спрашивала она имбрину во время очередного переезда. — Неужели, у них совсем не было выбора?       — Может быть и был. Я не знаю, — сказала мисс Сапсан, которая прежде могла ответить на все вопросы.       Однако мисс Эс прекрасно знала, что твари делали с людьми. Их скармливали пустотам, выкачивали души на амброзию и морили в концлагерях. У Клемми сжималось сердце. Когда в мире происходит столько ужасного, глупо расстраиваться из-за того, что твой друг в тебя не влюбился.       В последний вечер июля Клемми сидела на скамейке на заднем дворе гостиницы и любовалась закатом. Небо было покрыто перистыми облаками, и теперь они отливали золотым, розовым и прочими цветами, названия которых она не знала. Вик вышел из гостиницы и уселся рядом с ней.       — Красиво, правда? — сказала Клемми. — Нарисовала бы, если бы умела.       Несколько секунд они молча смотрели на небо.       — Клемми, я… — начал Вик. — Ты очень мне нравишься!       Клемми так и подскочила на месте. Она не поверила своим ушам. Она смотрела на Вика и видела, что он волнуется не меньше неё.       — В самом деле? А Енох мне говорил…       — Что говорил?       — То, что ты в меня влюблён. Это было ещё до гастролей. Я тогда подумала, он меня разыгрывает! — ответила Клемми и порывисто обняла Вика. Он положил руки ей на талию и наклонился к её лицу.       — Я никогда не целовалась.       — Я тоже, — ответил Вик и поцеловал Клемми в губы. Она ответила на поцелуй, опустила голову на плечо парня и стала смотреть в темнеющее небо. Вик очень ей нравился, но она не чувствовала вожделения. Тепло — да, чувство безопасности — тоже, но никакого желания лечь с ним в постель.       — Молодцы! — раздался голос из пустоты. — Я думал, вы так и не соберётесь!       Клемми вздрогнула.       — Наллингс! Не стыдно шпионить! — вскрикнула она, а Вик не сказал ничего. Он был слишком очарован, чтобы раздражаться на Милларда.