Старые раны тоже кровоточат.

      Наутро Глэм вспомнил о загадочном письме без обратного адреса. Отправитель явно ждёт ответа и, как бы не хотелось, придётся его написать. После семейного завтрака Глэм направился к себе в кабинет. Достав конверт из ящика, он стал размышлять. «Может быть, просто сжечь его и всё? Мало ли кто и что мне написал? Вдруг это навредит мне и моей семье? Да что я снова сам себя пугаю? Просто листок бумаги с текстом. Странно, что не написано ни отделения почты, ни какого-либо адреса отправителя… Значит, доставляли без почты… Лично… Но если лично, то должны были передать в руки? Ладно, сейчас узнаю, кто и что от меня хочет. То мысли дурацкие в голову лезут, то письма без обратного адреса приходят. Чепуха какая-то!»       Глэм разорвал конверт. Перед его глазам предстал простой лист бумаги. Это было именно письмо. «Здравствуй, Себастьян, я очень рада была узнать твой адрес и поэтому решила написать тебе письмо. Честно говоря, я долго собиралась с мыслями, чтобы написать тебе. Ты уже очень взрослый. Я знаю, что тебе уже 43 года. Представь себе, я считаю твои годы. Я даже помню, когда у тебя День Рождения. От Лидии я узнала, что у тебя есть жена. Ты, наверное, так изменился спустя 30 лет. Я пойму, если ты держишь обиду на меня или отца. Если бы я только могла предотвратить то безумие, что творилось с тобой в детстве. Прости меня за всё… Мне очень хотелось бы тебя увидеть. Я люблю тебя, ведь ты мой сын. У нас будет ужин как раз на твой День Рождения, мне было бы очень приятно, если бы ты пришел. Очень хочу познакомиться с твоей семьей. Я пойму, если ты не захочешь прийти. Адрес ты, наверное, знаешь, он не изменился. Просто после смерти твоего отца я могу наконец-то тебя увидеть. Посмотреть какой ты стал… С любовью, Мери Швагенвагенс.» — Мама… Она написала мне… — вслух сказал Глэм.       По щекам блондина покатились скупые мужские слезы. Возможно, в последний раз он плакал, когда родился Хеви, но это были слёзы радости, а сейчас с примесью отчаяния. Черные разводы от косметики оставались на его щеках. Он пытался вытереть их рукавом рубашки, пачкая светлую ткань. В память автоматически всплыли обрывки фраз… «Сынок, я понимаю, что ты волнуешься перед экзаменом. Я буду держать за тебя кулачки!»

«Не бойся, я попытаюсь его уговорить…»

«Себастьян, я тебя люблю…»

«Густав, это уже слишком!»

«Мне очень хотелось бы её увидеть, ведь она не сделала мне ничего плохого, в отличие от Густава, но как к этому отнесутся мальчики и Виктория? Надо сначала написать ответ, а потом спросить у семьи.»       Он достал листок и ручку и начал судорожно писать. Несколько раз он делал элементарные ошибки в словах, сминал лист, выбрасывал и приходилось переписывать снова и снова. Добрых полчаса он не мог прийти в себя. Успокоившись полностью, он смог написать на бумаге ответ. «Здравствуй, мама, я не держу ни на кого зла. Я всех за всё простил. Ты права, у меня есть двое чудных сыновей и любимая жена. На счёт приглашения, я не против, но как отреагируют мальчики и моя жена, я не знаю. Каждый член моей семьи особенный. Если вы и правда будете рады видеть меня и мою семью в вашем доме, то придётся уважать эти особенности. Я слишком сильно изменился, и примите ли вы это, я не знаю. Лидия точно не против нашего прихода? Лучше обговори этот вопрос с ней поподробнее, просто я заметил, что они с моей женой не совсем сошлись взглядами, а я не хочу ругани и споров. Если моя семья будет не против, то мы придём. Адрес я помню. Глэм.»       Он положил письмо в конверт. Ни капли не раздумывая, отправился на почту. — Здравствуйте, мне нужно отправить письмо, — сказал Глэм, подойдя к специальному окну. — Хорошо.       Мужчина заполнил документы, написал домашний адрес, имя и фамилию получателя. — Письмо будет завтра с утра доставлено по назначенному адресу, можете не беспокоиться. — Спасибо, до свидания! — Глэм вышел из отделения почты со смешанными чувствами. Когда Лидия навестила его по поводу того проклятого наследства, то он узнал, что мама здорова и что с ней всё хорошо. День Рождения Глэм явно будет проходить в особой обстановке, если Виктория и дети согласятся.       После ужина Глэм решил поговорить с женой на эту тему. Лёгкое волнение овладевало им, так как он понятия не имел, как семья отреагирует на, то что его вдруг пригласили в родительский дом.

19:20

Виктория сидела в зале и смотрела телевизор с баночкой любимого пива в руке. — О-о-о, Глэм, ты сегодня раньше закончил свою ебаную работу! Это радует. Присаживайся. Глэм сел рядом с ней в обнимку. — Где дети? — блондин решил начать тему издалека, так как Виктория человек непредсказуемый и говорить ей такие столь необычные новости нужно осторожно. — Мелкий гулять куда-то попёрся, тоже ещё гулёна. А Ди… — на самом деле Ди начал делать подарок, который они обговорили.— А Ди там своими скучными-научными делами занят. Скоро воспаление разума начнётся. Всё как всегда. — Не совсем… — Снова хрень какая-то? Глэм, давай рассказывай. Не пугай меня снова. — Вики, я хотел серьёзно поговорить. Мне пришло письмо. — Ага. От кого? — спросила она, отхлёбывая пиво. — Только не перебивай, пожалуйста. — Ладно, ладно. — Его прислала мне моя мать — Мери. Я тебе о ней не рассказывал, ведь у меня, как и у каждого человека не этой земле, есть мама. Она пригласила нашу семью с визитом… — Мне что, опять платье идиотское надевать? — всё-таки не удержалась и перебила Виктория. — Эх… Вот за это я тебя и люблю… — мечтательно сказал Глэм. — То, что ты меня любишь я знаю, но что там с платьем? — Дай мне договорить. Так вот, на чем это я остановился… Ах да… Моя мама. Она пригласила нашу семью с визитом на ужин как раз в мой День Рождения. Не волнуйся, платье надевать не надо будет. Я просто не знаю, как к этому отнесутся парни и ты. Поэтому спрашиваю. — Слушай, такой замес… Я даже не знаю… Ну, если платье надевать не надо, то я… Ну, не против что-ли… — Вики, если ты не хочешь, то скажи открыто. Мне очень важно мнение близкого мне человека. — Ну, я не против. Это уже точно. — Я очень рад, Вики. Пока Ди дома, то пойду спрошу у него. — Хорошо.       Глэм поднялся наверх и постучал в комнату сына. Ди быстро спрятал подарок под кровать и, открыв книгу, быстро принял своё обычное положение на кровати. — Войдите, — сказал парень. — Ди, мне нужно кое-что у тебя спросить.— вкрадчиво начал Глэм. Он понимал, что у подростка начнутся ненужные вопросы, на которые придётся как-то отвечать. Виктория взрослый человек и может отчасти понять его ситуацию, но дети… — Да, пап. — Ди, мне тут письмо одно пришло… Нас всей семьёй пригласили на ужин. — Кто пригласил? — Моя мама… — Хммм..... Когда? — На мой День Рождения… Я хотел бы узнать твоё мнение, и если оно будет отрицательным, то я приму его. Только скажи правду… Это очень важно для меня… — Это, получается, моя бабушка… — Ну да… — Почему ты о ней не рассказывал? — Не было необходимости… — Хорошо, я не против. Только если не надо будет одеваться так, словно я женюсь на ком-то. — Нет, наденешь то, что захочешь. — Ты уверен? Человек ведь прошлых лет и может не понять… — Я предупредил её об этом. — Хорошо, что-нибудь подберу… — Чудесно.       Глэм вышел из спальни сына. Ди понял, что задавать лишние вопросы не совсем тактично, поэтому не стал забрасывать ими отца. Хотя вопросов было очень много.