Старые раны тоже кровоточат.

      Глэм пошёл гладить одежду, так как приближался вечер, а именно вечером должна состояться знаменательная встреча.

15:50

— Ребят, вы собирайтесь потихоньку, — сказал Глэм, войдя в детскую. — Да, окей, пап! — сказал Хеви, не отрывая взгляд от компьютера. — Ди, можно войти? — спросил Глэм, предварительно постучав. — Войди, что-то хотел? — Да, хотел… Тут такое дело… Насчёт макета… — Что именно? — Он просто чудесен, я знаю, что, скорее всего, это твоя идея. — Ну да… Просто я помню, как на Новый год мы собирали мой подарок вместе с тобой. Тебе тогда понравилось… Вот я подумал, что моделирование в какой-то степени тебе импонирует. — Ты прав… Просто спасибо. Этот макет будет радовать мой глаз в кабинете. — Приятно слышать… Так, скоро поедем уже, надо собираться потихоньку. — Когда ты последний раз виделся с родителями? — спросил Ди, хоть и понимал, что ответ будет скомканным. — 28 лет назад… — открыто сказал Глэм. — Почему так давно? — Ди, понимаешь я… — Ладно, не хочешь отвечать — не отвечай. Я всё понял, извини, если что-то не так спросил. Не хотел обижать или задевать тебя. — Просто я слегка взволнован… — Бывает. — Ладно, пойду почитаю, пока ещё есть время, — сказал Глэм. — Хорошо.       Блондин никак не мог сосредоточиться на чтении. То и дело смотрел на часы через каждую минуту. Наконец стрелки остановились на цифрах 16:45. — Глэм, а ты уверен, что можно надеть всё, что хочешь? — Да, Вики, я предупредил об этом. — Ну ладно тогда…       Спустя ещё 20 минут Глэм сидел за рулём машины. На нём находилась идеально выглаженная рубашка, которая была полностью расстёгнута. Под ней была белая футболка, на шее любимый кулон. На ногах были черные джинсы и тёмно-синие боты. Рядом сидела Виктория. На ней был её любимый байкерский костюм. Чёрная майка, сверху черный жилет с черепом на спине. Черные джинсы с ремнём. Позади сидели дети. Хеви надел светло-синие джинсы, которые чудесно гармонировали с высокими красными кедами. Также несколько шипастых браслетов и любимая майка с надписью «Мановар». Ди надел черную футболку с пентаграммой посередине. Сверху клетчатую красную рубашку. На ногах чёрные боты, на шее чокер, на запястьях напульсники.       По этим улицам города парни едут впервые. Множество красивых архитектурных зданий, нигде нет мусора; проезжая мимо парка, они увидели множество скамеек. Везде чувствовалась роскошь. Мимо проезжали дорогие иномарки. — Пап, а что за район такой красивый? Никогда тут не был! — спросил Хеви. — Это район, где живут владельцы крупных компаний, бизнесмены, люди, которые имеют огромный доход от бизнеса, — сказал Глэм, мельком посмотрев на сына через зеркало. — Ва-ау… Это ты раньше тут жил? — Ну да. — То есть твои родители были бизнесменами? — Да. — А какой бизнес? — Производство бильярдных шаров. — Фу-у-у-у… Да кому они нужны? — Таким же богатым аристократам. — М-да… — Волнуешься? — спросила Вики. — Есть немного… — не стал скрывать Глэм.       Машина постепенно приближалась к назначенному месту. Глэм всё сильнее волновался. Он даже не понимал почему. — Приехали, — сказал он и вышел из автомобиля. — Ну и хата… — ошарашенно выдала Виктория, оглядывая особняк. — Нихрена себе! — схватился за голову Хеви. — Да… Здесь я жил в детстве… — протянул Глэм и неспешным шагом направился к двери. Собравшись с мыслями, он нажал на звонок. «Ну и как прошёл экзамен, сынок?»

«Ты можешь сколько угодно слушать Баха, но если ты не будешь его играть…

«У неё были серьёзные конкуренты, в отличие от тебя!

«Опять ты таскаешь в дом всякий хлам!!! Руку!»

Глэм почувствовал жжение под напульсником не правой руке. Шрамы… Они никогда его не беспокоили, не считая вида… Сейчас они стали болеть… Прямо-таки ощущалась неприятная боль… Глэм прикоснулся к правой руке. Поправив напульсник, он засунул руку в карман.       Казалось, что прошла почти вечность, пока дверь открыли, хотя прошло всего несколько секунд. На пороге стоял Ровд. — Вы к кому? — спросил он уже старческим голосом. — Я по приглашению. Могу ли я видеть Мери Швагенвагенс? — Одну секунду, — сказал дворецкий и закрыл дверь. Он явно не узал былого Себастьяна. — Ну и порядочки, — проворчала Вики.       Спустя ещё несколько секунд дверь открылась снова, и на пороге стояла женщина в длинном чёрном платье. Её седые волосы были уложены. — Себастьян? — тихо спросила она дрожащим голосом.       Глэм не стал объяснять матери, что его имя теперь другое, так как не постал это нужным в данную минуту. — Да, мам, я это я… — сказал Глэм. Былая маска улыбки слетела с его лица. — Сынок… — кинулась она к нему. — Да, мам, … — сказал он, обнимая её. — Себастьян… Себастьян… — повторяла она его имя. — Не плачь, мам, всё хорошо… — На целую голову меня выше… — Ну да… — Какой ты стал… — сказала она, отстраняясь. — Вон какую шевелюру отрастил! — говорила она с любовью.— Взрослый то какой… — Скорее зрелый уже… — Сыночек мой… — не могла нарадоваться она. — Всё, всё, не плачь, иначе и я сейчас заплачу тоже… У меня тушь потечёт… — Не буду, не буду… Тушь у него потечёт… — сказала она, быстро вытирая слёзы носовым платком. — Здравствуй, Лидия, я рад тебя видеть, — устало улыбнулся Глэм. — Здравствуй, братец. — Мама, познакомься это моя жена — Виктория, мой старший сын — Ди и младший сын — Хеви. Дети, Виктория, познакомьтесь, это моя мама — Мери и старшая сестра Лидия. — Почему ты раньше не сказал, что у тебя есть дети? — спросила Лидия. — Потому что не было необходимости и возможности. — Получается, что я уже тётя? — Получается, что да… — Сынок, совсем забыла тебя поздравить… С Днём Рождения! Я не совсем хорошо умею делать подарки, вот… Думаю, что ты уже вырос и можешь играть на ней… — сказала Мери, протягивая сыну скрипку.

***

— Пап, а что это такое? — показал мальчик на инструмент, который лежал под стеклом.

— Это скрипка. Семейная реликвия. Мой прадед передал её моему деду, когда ему исполнилось 18, мой дед передал её моему отцу, по достижении 18 лет, а мой отец передал её мне, когда я стал совершеннолетним.

— А ты передашь её мне?

— Да, Себастьян, я передам её тебе, а ты своему сыну, а твой сын своему сыну и так далее…

— Замечательно!

— А пока ты будешь играть на вот этой скрипке. Это тоже реликвия. Когда юному члену семьи Швагенвагенс исполняется шесть, то её передает отец сыну. Я передаю тебе эту скрипку, как потомственному музыканту.

— Спасибо, папа! Я так рад! Поскорей бы вырасти и поиграть на вон той скрипке! Она для взрослых!

— Да, сынок, да… Как только вырастешь, то сразу её получишь!

***

— Это же… — Да, та сама скрипка… Она твоя по праву. — Мам, это большая честь для меня. — Это твоё, Себастьян. Что мы стоим у порога, пойдемте к столу и поближе познакомимся.       Все прошли на знакомую Глэму кухню. — Рассаживайтесь, — сказала Мери. — Мальчик, там сидеть нельзя! — сказала Лидия Хеви. — Почему? — Потому что там особое место, — на самом деле это было место главы семейства, и теперь оно пустовало. — Сынок, садись вот тут, рядом со мной, — показал Глэм на свободный стул. — Ну ладно, подумаешь… — хмыкнул Хеви — Ди, слышь чё, буржуями живут! — толкнул брата мелкий. — Ага, куча антиквариата… — Ровд, принеси, пожалуйста, приборы, — вежливо обратилась она к дворецкому. — Хорошо! — отозвался Ровд. — Себастьян, я приготовила твою любимую индейку в сырном соусе. Ты так любил её в детстве. — Да, спасибо… — Большой у вас дом, — сказала Вики. — Это не совсем дом, это особняк, — поправила Мери. — Ё-моё… — тихо протянула Вики. — Сынок, рассказывай, где ты работаешь? Как ты сейчас живёшь? — Я работаю в индустрии музыки и занимаюсь репетиторством. — Всё-таки музыкантом и остался… — Не совсем таким, каким бы вам хотелось. — Не могу не отметить, Себастьян, — сказала Лидия. — Что твой старший сын сильно похож на тебя в юности. — Не вижу сходств. — Зато я прекрасно вижу. Те же черты лица, цвет глаз и волос. Только ты был не кудрявым и не веснушчатым. Дэниэлс, прошу простить, если каким-то образом вас обидела. — Меня зовут Ди. Полное имя тоже Ди. — Хорошо. Себастьян, ты имя выбирал? — Да. Пока зашла тема имени. Меня зовут Глэм. — Почему? — спросила Мери. — Знаешь, ведь это я выбирала тебе имя… — Я понимаю, но я изменился. — Такое эпатажное, — сказала Лидия. — Возможно. — Как и ты в принципе. — Твоё мнение, и я не стану его оспаривать. — Виктория, а вы чем увлекаетесь? — обратилась к ней Мери. — Я? Я в мастерской работаю… С мотоциклами там вожусь… Потихоньку… — Довольно необычное занятие, — смущённо улыбнулась Мери. — Не знаю. Я думаю, что это простое занятие. Главное — пальцы беречь. — Ваши приборы, Миссис Мери, — сказал Ровд. — Я извиняюсь, но, Себастьян, ты ли это? — Да, Ровд. — Я тебя вовсе не узнал. Миссис Мери, можно подавать ужин? — Конечно. Ровд удалился. — Ди, а приборы серебряные! — снова шепнул Хеви брату. — Ага. — А вы, юноши, чем увлекаетесь? — спросила Мери у парней. — Мне в футбик гонять нравиться с корешами. Только, блин, недавно старшие на наш район припёрлсь и, короче, задирать нас начали. — Понятно…— сказала Мери, хотя ей было не совсем понятно о чем сказал Хеви. — Так вот мы их и обыграли, а они нас отметелили! Вот. — А младший копия матери, — протянула Лидия с нотками недовольства. — Ещё бы! Мой пиз… сын!       Тем временем Ровд принёс индейку, от которой изящно шел пар, подтверждая, что блюдо сделано сравнительно не так давно. — Спасибо, Ровд. — Всегда пожалуйста, Миссис Мери, — сказал он и посмотрел в сторону Глэма, но промолчал. — А вы, Ди, чем увлекаетесь? — спросила Мери у старшего, нарушая тишину. — Я люблю читать. Как художественную литературу, так и научную. Многими науками интересуюсь, например, физика, химия, математика, сейчас тянет больше в сторону психологии… — Вы очень умный для своих лет, — сказала Лидия. — Спасибо.       Хеви взял ложку и хотел было начать есть, как его остановила Лидия. — Хеви, — так ведь тебя зовут? — не торопись. По традиции сначала к еде приступает старший член семьи или мужчина, потом его супруга, а дальше дети. Вас этому не учили? — Не-а. Какая разница, кто есть первым? Это по крайней мере глупо. — Лидия, мы не следуем традициям, которые соблюдало общество в те времена, — сказал Глэм. — Тем не менее, ложку ты держишь все таким же образом. — Это просто привычка. Сменим тему и приступим к обеду, с вашего позволения, матушка…— сказал Глэм, приступая к еде. — Порядочки тут у вас! — тихо проворчала Виктория.       Все принялись ужинать. — Мам, совсем забыл спросить, как ты? Как твоё здоровье? — спросил Глэм, предотвращая начинавшуюся перепалку. — Ничего, старость. Просто старость. Прости, но можно я буду называть тебя Себастьяном, просто твоё новое имя… Ну… — Хорошо, мама. Тебе можно, — сказал Глэм. Он снова прикоснулся к шрамам, которые побаливали всё сильнее. — Лидия, а ты чем занимаешься? — спросил он у сестры. — Я продолжаю дело отца, но не думаю, что тебе будет интересно. — Ты права. Я мало что понимаю в бизнесе. — Пап, а помнишь, ты обещал мне показать твою комнату. Ну, где ты в детстве жил, — сказал Хеви.       Глэм немного смутился. — Хеви, давай-ка не сейчас… — Хех, ну ладно. — Себастьян, у меня к тебе тоже будет столь необычная просьба, — обратилась к нему Мери. — Что, мам? — Ты уж прости, пожалуйста, не в обиду… Можешь на скрипке что-нибудь сыграть… Как раньше… — тихо сказала она и с надеждой посмотрела на сына. — Я… Я… даже не знаю… Получится ли? Я давно не имел дело с этим инструментом и не могу гарантировать, что я сыграю идеально… — Думаю, что у тебя получится… — Хммм… Не знаю… — задумался Глэм, так как эта просьба была немного необычной.