Музыка нас связала

      Середина осени перед выступлением ощущалась странно, на грани дня сурка — школа до четырёх и вечерние долгие репетиции всё в том же месте, до которого приходилось добираться под накрапывающий прохладный дождь. В какой-то момент — Чифую даже не заметил — Майки и вовсе дал отбой, и вместо того, чтобы бренчать в стенах, обклеенных старыми вырезками и плакатами, пришлось вновь переместиться в родную комнату. Здесь даже привычнее — вспоминалось многое из пережитого буквально несколько лет назад.       Летом после знакомства с Кейске Чифую попал в такой же круговорот учёбы-музыки-сна, но ощущения были совсем другие. Мацуно несло куда-то, он видел цель, и всё остальное перестало существовать. Кейске всегда замечал, когда он перебарщивает, забываясь, и мог его остановить. Кого-то другого, не имеющего отношения к делу, Чифую и слушать бы не стал, но когда Баджи хмурился, рассматривая его ладони и пальцы с покрасневшими от усердных занятий подушечками, ему почему-то становилось неловко. Кейске говорил, что руки для музыканта — самое ценное и что Чифую нужно их беречь. Чифую видел и ощущал руки самого Кейске, тёплые и шероховатые от старых мозолей, и понимал, что он-то как раз себя и не берёг. Значит, ему тоже нужно стараться, тем более если он — надежда «Токио Манджи», тот, кто останется поддержкой для Баджи-сана и группы. Может, частично Чифую и преувеличил свою значимость, и это иногда проскальзывало в голове, но мысли о том, что они с Кейске бок о бок создают музыку, побеждали страх оказаться неумелым и глупым.       Баджи начал появляться в квартире Мацуно с той же периодичностью, с которой он сам поднимался на пятый этаж. Если мать Кейске, Баджи Рёко, сразу вцепилась в Чифую, как только он появился на пороге, то его собственная к появлению Кейске отнеслась более настороженно, но как только узнала, что он является сыном соседки, почему-то немного выдохнула. «Только без глупостей», — предупредила она. Ребята послушно кивали — глупостей, конечно, они бы так и так натворили сполна, и предупреждения вряд ли спасут. Однако Кейске не специально, но прочно зарекомендовал себя. Если Мацуно-сан требовалась помощь, то он без вопросов предлагал её, даже не задумываясь. Да и Чифую после встреч с ним ходил окрылённый и взбудораженный, хоть и окончательно вымотанный.       — Что ты думаешь о Баджи-сане, мам? — осторожно поинтересовался Чифую однажды вечером, за ужином, прихлёбывая тёплый бульон.       — Иногда ведёт себя как надёжный человек. Чем-то твоего отца напоминает, — Мацуно-сан неосознанно кинула взгляд в сторону прихожей. — Да и похоже, учитель из него не самый плохой.       — Так ты оценила, — расплылся в глупой улыбке Чифую.       — Трудно не оценить, когда в соседней комнате дают уроки музыки каждый день. И кое-кто подпевает.       Пеке Джей коротко мяукнул из-под стола.       — Мы будем потише, — пообещал Чифую. — Просто тут такое дело… Я в группе хочу играть.       — Тебе бы с учёбой разобраться, — покачала головой Мацуно-сан.       — Мам! — возмутился будущий гитарист. — Уже лето. И мы с Баджи-саном занимаемся.       — Чем бы вы там ни занимались, если после каникул об учёбе не забудешь, тогда ладно.       — Это разрешение?       — Материнское предупреждение.       Мацуно уже хотел надуться, но в кармане загудел телефон. Сообщение от Баджи-сана!       «Меня в магаз отправили, хочешь пройтись?»       Чифую наскоро залил в себя остатки бульона, который приятно обжёг тело, разливаясь теплом.       — Я прогуляться!       На улице вечерело. Чифую едва успел выскочить из подъезда, на ходу одёргивая футболку. Кейске, судя по всему, уже давно ждал его, прислонившись к стене и изучая что-то в мобильнике.       — Ты чего так долго? — он поднял взгляд.       — Я ужинал, — Чифую высунул кончик языка, саднящий из-за горячего. — Блин, жжётся.       Кейске рассмеялся, прищурившись.       — Ты как Пеке Джей, который попробовал тот дешёвый корм.       — Чего блин, — Чифую вспыхнул, кажется, до кончиков ушей.       — Одна морда. Пойдём уже, у нас лимит по времени, — Баджи действительно не стал задерживаться и засунул руки в карманы, направившись в сторону комбини.       Чифую тоже ускорил шаг, пытаясь поспеть. Свежий вечерний воздух бодрил, и даже молчание не ощущалось как что-то напряжённое. Оба просто витали в своих мыслях, но в то же время присутствие друг друга делало прогулку приятнее. Уже в полупустом магазине, глядя на то, как Кейске критически выбирает пудинг (вероятно, чтобы Рёко-сан не ворчала, что он взял не то), Чифую тоже соблазнился и захватил себе булочку с начинкой, одиноко лежавшую на полке и будто ожидавшую только его. К счастью, на вкусности оставалась мелочь в карманах.       — Я вообще хотел спросить, — уже после того, как двери за ними закрылись, начал Кейске. — Какие планы на завтра?       — Такие же, как всегда, — задумчиво ответил Чифую. — Или что?..       — Просто пора бы уже тебе с нами посидеть. Майки очень заинтересован, кого я там нашёл.       Чифую даже замедлил шаг, а затем и вовсе остановился.       — Ты серьёзно!       — Серьёзнее некуда. Чего встал-то? — Кейске недоумённо повёл бровью, а затем запустил руку в увесистый пакет с покупками. — Кстати, держи. Язык охладишь.       Он протянул Чифую бутылку напитка из холодильника.       — Баджи-сан… — простонал тот, сжимая пакет с булочкой.       — Я за тобой зайду.

***

      Чифую осознал, что ему прямо сейчас необходимо проветриться. Потерявшись в счастливых воспоминаниях, он уже который час лежал, пялясь в потолок, и даже не притронулся к гитаре, хотя планировал самостоятельно репетировать до изнеможения. Мысль к нему пришла только потому что в комнате чуть приоткрылось окно, когда в щель протиснулся Пеке Джей, видимо, уже нагулявшийся по балконам, и следом за ним проник свежий прохладный воздух.       Может, кот был у Баджи-сана? Они целую чёртову вечность не виделись. Но Баджи как будто специально не пересекался с Чифую после того дня, когда предупредил о Кисаки, и он понимал, что просто не время.       Понимал, но безумно скучал.       — Пеке, он в порядке?       Тот слегка повёл ухом, посмотрел на Мацуно как на дурачка и шмыгнул под табурет. Заесть горе булочкой, такой же, как и в воспоминаниях, казалось верным решением. Подумав о ней, Чифую не мог выбросить из головы желание, и поэтому пришлось соскрести себя с кровати. Он натянул кофту с капюшоном и джинсы, а затем прошмыгнул к входной двери. Наверное, мать удивится, что он наконец-то вышел куда-то после школы, хотя с начала перерыва в репетициях его маршрут «работа — дом» был неизменен.       Так и вышло. Мацуно-сан, видимо, услышав шаги, выглянула из комнаты.       — Ты куда-то идëшь?       Глупый вопрос, если она видит, что Чифую оделся в уличное.       — Хочу до магазина пройтись. Нужно что-то?       — Молоко, думаю. На завтрак сделаю омлет.       Чифую поправил задники кроссовок и угукнул, взглядом отыскивая Пеке Джея. Похоже, тот нагулялся и проводить не выйдет.       Осенний вечер встретил Чифую на удивление тепло, хоть и хмуро. На горизонте надвигались плотные графитовые тучи, но их было слишком мало, чтобы торопиться. Перед тем как отойти от дома Мацуно обернулся и всмотрелся в окна пятого этажа. Одно было слегка приоткрыто, как и обычно. Баджи-сан всегда оставлял лазейку для бродячих и не слишком котов, чтобы кормить их втайне от матери.       Чифую поймал себя на мысли, что хочет увидеть его. Вот бы случилось, прямо как в манге. Сейчас в окне появится тень, а затем…       Мацуно тяжело вздохнул, отворачиваясь. Думал ли Баджи о том же, он не знал, хотя надеялся, что их мысли совпали ещë раз. Может, чтобы не грустить, ему действительно нужна булочка.       В магазине было не слишком много посетителей, что радовало, и Чифую даже удалось найти то, что он искал. Настроение поднялось моментально, и, предчувствуя вкусный вечер, Мацуно оплатил покупку и бодро направился к выходу. Однако у дверей его ждал сюрприз. Барабанящие капли воды он услышал издалека. Внезапный, как летом, резкий проливной дождь стеной захлестнул улицу. Прямо перед порогом комбини разлился маленький океан. Чтобы перейти его, нужно было спуститься по улице достаточно далеко. Чифую не мог ждать, пока в океане заведутся рыбки, поэтому огляделся в поисках иного варианта. Конечно, он мог бы и прыгнуть, но это было чревато. Размеры лужи превышали параметры, отмеченные на школьной физкультуре.       Рядом с ним точно так же озирался кто-то ещё. Чифую плечом почувствовал его взгляд. Затем ещë раз, ещë, и стало понятно — на него откровенно пялились. Что-то не так? Одежда, причёска?       Чифую тоже посмотрел искоса, настороженно замерев.       «Я его знаю?..»       Память на лица у него была хуже чем оценки Баджи-сана. Путей отступления не оставалось, разве что вглубь магазина. Но что-то в незнакомце его настораживало. Он будто уже видел где-то этот затравленный взгляд и татуировку, вьющуюся по шее вниз. Пасть тигра, чём-то напоминавшая узор на шее Сато-куна, бывшего приходящего гитариста.       — Ты Мацуно Чифую?.. — произнëс незнакомец.       — Да… да?       — Баджи рассказывал, — вдруг заявил он, не моргая, но понимающе кивая.       — Ты его друг, с которым он раньше играл?       — И сейчас играет.       Это «и сейчас» кольнуло неприятно где-то под рëбрами. Чифую знал, что Кейске в чужой группе временно, но это звучало слишком неправильно. Как будто начало вскрываться что-то под коркой, саднящее и неприятное, то, чего не хотелось бы касаться.       — Значит, Каземия Ханутора?..       Лицо «Каземии» вытянулось.       — Хаземия?       — Ханемия Казутора, — «тигр», казалось, внимательно изучал добычу, если не испепелял её пустым взглядом. — Откуда обо мне знаешь?       — Видел на фото. Татушка классная, — Чифую не стал уточнять, что не раз бывал у Кейске дома, где и стояла на книжной полке фотография из детства Баджи. А морда и правда была крутой. Только он бы не стал набивать себе татуировку на видном месте, да и в целом никогда не задумывался об этом, сколько бы ни восхищался смелостью других.       Казутора чуть наклонил голову, и серьга-колокольчик колыхнулась.       — Спасибо.       — Ты же в «Вальгалле» сейчас? — решил уточнить Чифую, чтобы карты точно сложились.       — Ага. Я, Баджи, Кисаки и Ханма. Запомни нас. Мы на «Сюгë» всех порвëм, — в улыбке Ханемии было больше жуткого, чем мечтательного. Но Чифую чувствовал что-то ещë. Стеклянные глаза Тигра не давали однозначного ответа.       — Вау, — вырвалось у него. — Целеустремлëнно. Прям как «Токио Манджи».       — Ваш главный ещë не сдулся?       — А почему должен? — нахмурился Чифую.       — Не думаю, что ему хватит сил держать планку. Кто-то должен показать ему место.       — Ну и заявления у тебя. Вы что, близко знакомы?       — А-а-ага… — протянул Тора и резко замолчал.       — Слушай, — решительно заявил Чифую. — Не знаю, что у вас там случилось в прошлом, но я пришëл недавно и не в курсе. Тем более если у нас какая-то кровная вражда группами.       — Кровная вражда?.. — Казутора внезапно рассмеялся. Его нарочито громкий, искренне весëлый смех заставил обернуться прохожих с зонтиками. — Звучит весело, конечно. Ничего не знаю насчёт кровной вражды. Меня просто бесит Майки.       — Понял… — пробормотал Чифую.       — И насчëт «недавно» пиздишь. Баджи мне уже долго про тебя втирал. Про то, что ты тоже на гитаре учишься, и всякое такое.       — Да?.. — растерялся Мацуно. Получается, Кейске так много рассказывал о нëм даже старому другу. Это многое значило.       — Мы с детства занимались вместе, — заметил Казутора, как будто разговоры Кейске о Чифую давили на мозоль его исключительности и незаменимости. — Как дуэт, прикинь?       — Прикидываю. Круто.       — Да не то слово! Правда, сейчас приходится работать в группе, но однажды… Точно, когда победим на «Сюгë», уйдëм в настоящий дуэт.       — Не нравится вчетвером?       — Кисаки и Ханма какие-то стрëмные. Ну… Кисаки точно. Ханма такой, весëлый иногда.       — А кто такой вообще Кисаки?       Чифую чувствовал себя разведчиком на краю пропасти. Одно неосторожное слово или шаг — и конец всему, что выпытывал Кейске. Он подумал об этом уже когда задал вопрос, и стало жутко. Если так неосторожно получится испортить то, ради чего Кейске поссорился с группой, он себе не простит.       Но Казутора, кажется, был прост как пять копеек.       — Он какой-то дофига шарящий в менеджменте. На все руки мастер. Сам предложил мне вступить в группу. Я не против раскрутиться. Какой дурак против был бы?       — Говоришь, он мутный.       — У него какие-то свои идеи. Я о нëм мало что знаю, а он об остальных много.       — Слушай, я могу записать твои контакты? — внезапно в голову Чифую пришла гениальная идея.       — Зачем?..       — На всякий. Да и ты говоришь, что играть начинал с Баджи-саном, а значит, могу обратиться и к тебе, как к семпаю.       Маленькая лесть моментально пробила броню Ханемии. Он протянул руку.       — Давай, запишу.       Когда Чифую получил телефон обратно, в контактах стало на один номер больше. Тем временем ливень ослабел, и струи уже лишь неприятно моросили, пронизывая воздух иглами. Казутора решил, что пора.       — Бывай, — он снова звякнул серëжкой, прежде чем накинуть на голову капюшон и в один прыжок перемахнуть через лужу.       Чифую машинально отступил, чтобы брызги не долетели до него, и врезался спиной в открывающуюся дверь.       — Ну что за молодёжь!       — Звините, — буркнул Мацуно, прижав телефон к груди.       Когда он снова заглянул в него, то заметил ещë кое-что непривычное. Неужели Казутора забил не только свой контакт? Нет, но тогда откуда у него взялся номер Кисаки Тетты?       На днях Тачибана тоже давала ему чей-то номер. Кажется, своего друга, который мог бы помочь выяснить шантажиста. Впрочем, с информацией от Кейске номер был больше не нужен, и Чифую думать о нëм забыл, но странное совпадение насторожило его.       Если Кисаки Тетта — друг Тачибаны Хинаты, он же шантажист, он же — глава «Вальгаллы», то пазл перед глазами Чифую складывался не самый приятный. Только вот ни номер самого Кисаки, ни номер Казуторы не совпадали с тем, с которого пришло злополучное видео. Выходит, в происходящем замешан ещë кто-то. Ханма, возможно?.. И если Кисаки действительно знает обо всех больше, чем все о нëм, то насколько опасно то, во что ввязался Кейске, с его прошлым, которое он отчаянно скрывал?       Чифую тут же вспомнил, что Баджи говорил ему не влезать ни во что. Но из правил было исключение, о котором он прямо заявил Кейске в ответ. «Если это касается Баджи-сана, то я рискну».

***

      Чудеса иногда случаются. Встречу один на один Харучиë действительно мог назвать не иначе как чудом. С Майки телохранителем постоянно ходил Дракен — долговязый, внушительный, само воплощение совести, которой Манджиро редко когда руководствовался. Харучиë хотелось бы обратного, но отсутствие Дракена в поле зрения наоборот радовало. Он отчаянно хотел, чтобы Манджиро послушал его, и только его. Хотя бы раз.       Происходящее, честно говоря, вошло у Харучиë в привычку, как и у всех остальных. Он всегда незримо присутствовал рядом, и не то чтобы специально себя вëл тише воды — скорее все просто принимали нахождение его в компании как должное. Хару, в общем-то плевать было на всеобщую реакцию, его интересовал один конкретный человек, который иногда в силу своего эгоизма в упор не хотел видеть что-то дальше своего носа.       Когда зарядил неожиданный дождь, они с Манджиро забежали под навес кафе. В нос ударил не только запах мокрого асфальта и готовящихся на кухне заведения блюд. Это был запах детства, того времени, когда они втроëм — ещë и с вечно попадающим в приключения Кейске — шатались по городу и точно так же попадали под ливень. Харучиë чувствовал его даже сквозь маску. Сейчас же атмосфера у прогулки была совершенно другой. Большую часть дороги они молчали.       — Я недавно был в комнате у брата, — нарушил созерцательную тишину Санзу. — Он оставил там свою гитару, оказывается. Взял к себе, посмотрел… хотел что-то новое разучить.       Манджиро не ожидал начавшегося диалога, поэтому ему потребовалось время на ответ.       — Получилось?       — Сенджу в дверь ломиться начала спустя полчаса. Толком не успел. Наверное, нужно место получше.       — Вот как… — Майки задумчиво перекатил во рту леденец. Он постоянно жевал какие-то сладости, и даже сейчас, во время прогулки отрыл что-то в карманах. — Эмма мне особо не мешает. Только по утрам будит. А когда играю — не заходит.       «Вспоминает», — понял Харучиë. Он прекрасно знал, что гитара досталась Майки от старшего брата. Только вот Шин ни разу не сыграл на публике.       — Мне бы такую сестру. А лучше вообще никакой.       — Мне нравится, когда дома много людей, — пожал плечами Манджиро. — Всегда есть кому приготовить завтрак.       — Терпеть эту кутерьму не могу, — кисло усмехнулся Харучиë под маской. — К Сенджу постоянно заходят гости. Подружку недавно притащила, вроде Шиба зовут, до ночи сидели и ржали, не уснëшь. А Вакаса вообще каждый день как к себе домой. А где он, там и караоке. Хорошо что не в его исполнении.       — Шиба — знакомая фамилия…       — Вакаса вроде в курсе, он как-то с этой семьëй по бизнесу связан.       — Ну, он сейчас в больших кругах вертится, это точно.       — Говорил про «Сюгë». Вы решили что-то?       — Не особо. Кенчин бы пересел на ударные, как уже делал, но тогда нужен как минимум басист…       — И у вас нет идей?       Манджиро медленно покачал головой, переводя полупустой взгляд на асфальт.       — Эй, ты серьёзно… — выдохнул Харучиë, чуть оттягивая маску. На секунду ему показалось, что не хватает кислорода. — В чëм проблема спросить?       — У кого?       — У меня. Майки, Такеоми был басистом, я учился на его гитаре и учусь до сих пор, мы знакомы с тобой чуть ли не с пелëнок и ты… ты не спросил, могу ли я помочь? — в конце его голос сорвался на какой-то истерический шëпот. Манджиро обернулся и посмотрел совершенно непонимающе.       — Ты ведь не умеешь. Ну, так, как нужно, не смог бы. Ты же в группе не играл никогда.       — А если бы смог! Твоя группа сейчас разваливается по кусочкам, но если бы… Почему ты дал шанс Мацуно Чифую, например?.. Потому что Баджи за него попросил?..       — У нас было достаточно времени и никаких конкурсов…       — А меня даже учить с нуля не нужно. Дай мне шанс, Майки. Один шанс. Ты же не забыл, о чëм мы мечтали в детстве?..       Харучиë окончательно спустил маску, нервно облизав саднящие уголки губ. Теперь запах мокрого асфальта чувствовался со всей силы, и вместе с ним не ностальгия, а выжигающий все внутренности страх.       В других обстоятельствах он бы никогда не раскрыл то, о чëм думал. Показывать спрятанное за фасадом было как сдирать с себя вторую кожу, и только прохлада ливня как-то успокаивала.       — Мне нужно поговорить с остальными, — Манджиро задумчиво нахмурился.       — Ты всегда сам решал эти вопросы, — отчаянно усмехнулся Харучиë. — Как сказал — так и будет. Это тот Майки, которого я знаю.       — Ты же понимаешь, что это временно?.. Я не смогу взять тебя навсегда. Баджи вернëтся и снова сядет за ударные. Дракен — за бас.       — Да хоть временно…       Харучиë действительно было плевать. Временная замена? Других вариантов всë равно нет. А Майки запомнит. И все запомнят.       — «Сюгë» совсем скоро.       — Я справлюсь.       Он снова поднял маску, отдышавшись. Порыв собственных эмоций сбил с толку, но, кажется, Манджиро решил остановить цунами и пойти на уступки. Главное, чтобы остальные приняли его точку зрения, хотя с Манджиро всегда было тяжело поспорить, от слова «невозможно».

***

      Вакаса чихнул. Затем он чихнул ещë дважды, уже громче.       — Вспоминают? — сочувственно поинтересовалась Сенджу, наконец оторвавшись от перелистывания фото с прошедших вечерних посиделок.       — Не удивлюсь, — кивнул Имауши, прижимая тыльную сторону ладони к носу.       У него было несколько кандидатов. Возможно, его материл Бенкей, потому что Вакаса опять забыл отдать ключи от машины. Оми, который подумывал, не позвать ли на очередную пьянку. В конце концов, Харучиë, ведь он сбежал прямо когда Вакаса снова появился на пороге дома семьи Акаши. После недавнего разговора отношения между ними стали напряжëнными. На пятых ролях были уже коллеги, имена которых Вакаса предпочитал даже не вспоминать во внерабочее время.       Хотя он всë же надеялся, что никто из них не был причиной чихания. Ведь есть же такая вероятность, что его может вспоминать кое-кто ещë?       Вакаса, поняв, что организм больше не выражает негодование, мельком проверил время на телефоне. На экране блокировки всё ещë красовался логотип «Чëрных драконов». Сколько уже лет прошло? Парочка так точно. Непрочитанные сообщения висят мëртвым грузом уже так долго, что Имауши забыл проверять, не ответил ли Шиничиро.       Если может, конечно. Видимо, не мог он окончательно.       Иногда Вакаса чувствовал, что они поменялись ролями. Шиничиро всегда верил в лучшее, а теперь эта вера как будто по наследству досталась Ваке, хотя тот об этом не просил. Даже лучше бы выкинул все надежды на то, что Шин-чан когда-нибудь снова объявится. Если он пережил операцию, то его уже скорее всего нашли. И вот это он точно не перенесëт.       Наверняка Шиничиро сказал бы что-то вроде «Теперь вы все в безопасности, и хорошо, что так сложилось». Тогда Вакаса еле бы сдержался, чтобы не дать ему тумака. Сложнее всего было не рассказывать ничего младшим. Харучиë явно догадывался, поэтому не особо много спрашивал. Сенджу, кажется, смирилась, хотя точно не отстала бы, пока не узнала всей правды. С Майки Вакаса практически не контактировал, на счастье. Не смог бы смотреть ему в глаза.       Что касается Баджи и Ханемии, последний раз они виделись в отделе полиции. Наверняка груз вины, который они несут, слишком тяжëл для юных плеч. Вака не судил. Он знал, что их ошибка — всего лишь капля в море, в котором «Чëрные драконы» утонули с головой.       Теперь Вакаса осторожно, проторенными путями вëл вдоль берега того же моря принцессу Сенджу. Будь она под крылом кого-то другого, даже старшего брата, захлебнулась бы точно так же, как Шиничиро. Или ещë быстрее.       — Перерыв закончился, — напомнил он юной звезде. Та громко вздохнула, закатив глаза.       — Так быстро? Я даже половину фото не посмотрела. Глянь, мы тут с Юзу…       — У тебя нос зелëный.       — Где?.. — испуганно скосила глаза Сенджу, и Вака, воспользовавшись моментом, легонько щëлкнул еë по кончику носа.       — Уже красный.       — Ты дурак что ли, — скептически посмотрела на него Кавараги, потирая покраснение.       — А ты до сих пор ведëшься. Хочешь победить на «Сюгë»?       — Хочу.       — Значит будь серьëзнее.       — Вечно вы так, старики. Будь взрослее, будь серьëзнее. Я от вас тоже старостью заражусь, буду сидеть и кряхтеть, что болит спина и попа.       — Я такого не кряхтел, — напомнил Вакаса, отвешивая ещë один щелчок.       — Да поняла я, поняла, — закрыв нос обеими ладонями, Сенджу отползла по дивану подальше. — И вообще ты правда кряхтишь. После ваших вечеринок.       — Их уже давно не было.       — И когда очередная?       — Когда первое место возьмëшь, выпью за тебя баночку пива.       — И будешь кряхтеть, — заключила Сенджу, убеждëнная в своей правоте. — А мне дашь?       — Не дам. Тебе ещë нельзя.       — Фу, сам сказал, что мне надо быть взрослее.       — Так не работает, к счастью.       — Обман, везде обман… — вздохнула Сенджу, выключая телефон. — А кстати, «Томан» четвёртого участника так и не нашли. Если они не смогут выступить, то плакал наш с Майки баттл.       — Найдут, думаю. Если четвëртый участник возьмëт себя в руки, — успокоил еë Вакаса.

***

      — Я вернулся! — возвестил Казутора, скидывая насквозь мокрый капюшон.       — У-у, кому-то леща дадут, — заулыбался Шуджи, глядя на него с дивана. — Ты тут следы преступления подотри за собой, а то как тающий снеговик ходишь.       — Уй, — сдавленно откликнулся Тора, поднимая ногу в насквозь мокром ботинке — он издал чавкающий звук. — Я просто бегал за перекусом.       — По воде ходил? Если перекус стоящий, буду теперь на тебя молиться.       — Нет, спасибо… где Баджи, кстати?       — А они с Киса-а-аки пошли перетереть за что-то. Деловые. Меня не взяли. И тебя не взяли за компанию. Курьеры им там не нужны, — изобразил грусть Шуджи и протянул руку. — Показывай улов.       — Как-то много у них секретов, — заметил Казутора, прицельно кидая в Ханму небольшим пакетом.       — Хоп! — тот поймал его, едва не свалившись с дивана, но потряс так победно, как будто сделал идеальное сальто на десять баллов. — Ага. Я даже ревную.       Пока Казутора искал, чем вытереть следы, раздался низкий гудящий звук. Ханма принял вызов, прижав телефон к плечу, и одновременно попытался открыть упаковку чипсов.       — Ага, Кис, слушаю. Представляешь, только о тебе вспоминал. Прикинь, как миндальная связь сильна? Ладно-ладно… чего поискать? Ну, ща.       Краем глаза Тора увидел, как Шуджи оставил несчастную пачку лежать на столе, а сам вразвалочку направился к вещам и присел на корточки перед рюкзаком Тетты.       — Угу, в большом отделении? А большое прям большое? Да не дурацкие вопросы, тут их два. Ага…       Слышалась только возня с вещами, а затем голос Ханмы превратился в осторожный, хриплый шëпот.       — Кис, дело, конечно, не моë, но ты же мне расскажешь, зачем тебе в рюкзаке… Что значит не в то отделение полез. Ты бы поаккуратнее с такими вещами, слушай… Алло? Да принесу я, принесу твои бумажки, не нервничай.       Не отключаясь, Шуджи выудил из рюкзака небольшую папку, направился к двери и, наспех засунув ноги в сандалии, вышел из помещения, огибая мокрые следы. Казутора проводил его недоумëнным взглядом. Что-то ему не нравилось.       Ступая босиком, он осторожно приблизился к рюкзаку, периодически оглядываясь на дверь. Ощущалось, будто Тора совершает преступление. Очередное в жизни, как ни крути, поэтому уже не страшно.       Недра приоткрытого рюкзака манили, и Тора ещë немного поддел молнию. Внутри, в одном из больших отделений, лежало что-то, завëрнутое в тëмную бумагу. Ханемия ничего не понял и протянул руку, чтобы убрать обёртку.       — Твою мать… — выдохнул он, когда кончиками пальцев почувствовал прохладу корпуса пистолета.