Бальзам для губ

      Чан протирал до блеска вымытую пару мгновений назад тарелку, из которой ел лапшу быстрого приготовления, потому как готовить что-то у него просто не было времени. Чайник свистит, он пропрыгивает к газу, где уже потихоньку начинает вытекать кипячёная вода, ловит прихватку, которую чуть не забыл схватить, а то бы ошпарился, и с облегчением заливает чай с ягодами, купленный кем-то из живущих здесь людей.       Глоток за глотком, и Чан уже споласкивает чашку, смотрит на часы, и понимает, что опаздывает на важную встречу. Ещё мокрая посуда ставится на стол, полотенце еле цепляется на крючок, на который он его быстро закинул. Тапки ведут в его комнату, где он беглым взглядом оглядывает висящую на напольной вешалке одежду, которую носит каждый день без остановки. Прекрасно понимая, что красное поло да дырявые джинсы со следами от краски Хёнджина точно не подойдут в дресс-код, он протяжно выдыхает, почесывая голову.       Ноготь цепляет болячку на голове, пока Чан думает, что же ему делать. Если так подумать, у него где-то завалялась рубашка, но, как бы сказать, он носил её последний раз года, э, пять лет назад? С трудом оставаясь в спокойном состоянии, Чан роется в своих вещах. М-да, а ведь Феликс говорил ему на днях сходить с ним на шоппинг, но ленивость Чана, которая именно в тот день сильно проявилась, оставила его киснуть дома под сериал, пока тот недовольно фыркал и удалился в компании кого-то более активного.       На дне ещё каким-то образом откапались брюки из дошкольных времён, от которых уже и пахло как-то старо, он с отвращением бросил их точно в мусорное ведро под столом. Футболка, слишком растянутая только потому, что Чан носил её куда только можно было, отправилась на тряпки по совету Сынмина. Вообще если вспоминать про Сынмина, то можно сказать сразу, что вещи Чана предназначены для хозяйства. Его футболкой драить полы, старыми шортами мыть унитаз, носком обувь и проч. И да, Сынмин хоть и чистоплотнее некуда, но почему-то считает, что лучше использовать вещи, чем специальные тряпки для уборки. Хотя не ему решать, не он моет унитаз своими шортами, и слава богу.       Взглянув на часы, он понимает, что уже пропустил начало мероприятия, поэтому закрывает шкаф, идет за батончиком и падает на диван, хватая телефон в руки. Пальцы машинально печатают что-то вроде:       — Извините, но ваша компания мне не подойдёт, оставьте вакансию кому-то другому, всего доброго.       И тут же получает ответ от работодателя:       — Блять, ты не мог раньше сказать? Мы где найдём работника сейчас? У нас важный проект, представлять уже завтра, а ты подводишь, мудила.       Чан поражается, но нисколько не уступает, поэтому отзывается кротким, но выёбистым:       — Пошёл нахуй, скотина.       Палец нажимает на чёрный список, и этот выродок сразу оказывается там, статус печатает намекает ему, что тот уже целый том расписывал, но, увы, недописал.       В прихожей слышен звук ботинок, шуршание ветровки и едва уловимые нотки смеха. Блондинистая макушка появляется на кухне с целой горой булок на руках и тёплой улыбкой на лице.       — Ты ж вроде на мероприятии должен быть, не? — первое, что слышит Чан, не отводя взгляда от него.       — Я не ходил, — кротко бросает он, и видит шокированное лицо напротив, — Чего?       — Ты-то, и не ходил, блять, это что такое, вселенная распалась на куски, — неожиданно вылавливает из разговора Чан, поднимая брови.       — Э, мне нельзя не ходить туда, где меня, как я уже понял, захуесосили бы сразу?       — Ты ж хвалился работой новой.       — Так да, я думал так поначалу, а тут вот стал опаздывать, вещи не нашёл, ну и написал ему, а тот как начнёт на меня гнать, я послал и в чс отправил.       — Хуесос, блять, правильно сделал, что послал, я б сам написал ему всего хорошего, — Феликс говорит это с явной злостью, на что Чан тяжело вздыхает.       — Забыли, че за пироги принёс? — меняет тему тот, сминая в руках упаковку с теплым пирожком со смородиной.       — Да акция, хотел себе один купить на ланч, а тут вижу двадцать штук и за, э, считай, как пять штук если б купил, короче.       — Халява.       — Рано в трусы нассал, Хёнджин за тортом пошёл, — Феликс с козырей напал на него, всасывая клубничный коктейль.       — Ебать, по поводу?       — Первое место за рисунок, — с гордостью говорит он, отпивая последние капли на дне упаковки.       — Хуя! Там ж много участников, он ныл, что даже не примут его работу там, — Чан снова приподнимает брови, постукивая пальцами по столу.       — Да он сам не ожидал, я сам в ахуе был, когда тот рассказал, в общем, придут все, расскажет сам, я в красках таких никогда не опишу это, ты же знаешь, — Феликс кидает пустую и уже смятую упаковку из-под выпитого коктейля в мусорку, но промахивается, на что Чан смеётся, поднимая мусор с пола в метре от корзины.       Пока двое хрустели пирожками, которые принес Феликс, не заметили стук в дверь. Неуклюжие повороты ключом заставили их напрячься и отодвинуть пустые обёртки. Дверь наконец открывается, в коридор вваливается Джисон, быстро снимая с себя куртку. Белые кроссовки летят куда-то рядом с порогом, ноги быстро запрыгивают в тапки и он пулей летит к туалету.       — Успел! — устало восклицает он со слабой улыбкой, выходя из уборной. Ноги ведут на кухню к двум парням.       — Бля, Джисон, мог бы так не пугать, мы уж пересрались, когда услышали твои попытки вставить ключ, — бросает Чан, приподнимаясь со стула и идя к мусорному ведру.       Рука бросает упаковку прямо в цель, а другая уже орудует скипевшим чайником и заваркой. Попить второй раз чай, так тем более зеленый, после сладкого пирога хочется вдвойне, поэтому он не кладёт привычные две ложки сахара, а оставляет пустым пакетик ждать, пока он найдёт прихватку, дабы залить жидкостью кружку.       — Да мы с Минхо шли от парка после учебы, чёт застоялись у кофейни, а я захотел поссать, вот и полетел, — оправдывается Джисон, со звуком садясь на диван неподалёку, — пизда спина болит!       — Круто, конечно, что ты успел, но Минхо-то где? — Феликс изучающе смотрит на него, пока тот корчится от боли в спине.       — Бля, а рил, где он? Мы как дошли до подъезда, я сразу и погнал, а он там где-то затерялся, походу. Сейчас звякну ему.       — Было бы неплохо.       — Ало, Минхо, а ты где? — как ни в чём не бывало спрашивает Джисон, однако на той стороне ничего не слышно.       — Гад ты, Джисонн-и, бросил меня там, — Минхо входит в квартиру, снимая с себя пальто тёмного цвета, аккуратно вешая на свободную вешалку.       — А я тебе звонил, — начинает издалека Джисон.       — Зачем же? Наконец вспомнил, что шел не один?       — Да брось, Минхо, я ссать хотел, как псина, ну, — Джисон кидает на него грустный взгляд, надеясь, что тот поймёт.       — Ссать он хотел, а то, что меня, блять, оставил болтать с твоим куратором, это норм?       — Чего? — Джисон подскакивает с дивана и чуть ли не давится слюной.       — Того, он же по соседству живёт, другой подъед только, сказал, что ты хорошо справляешься со всем, хвалил тебя, не переживай, — Чан и Феликс замечают на нем лёгкую улыбку и наконец вздыхают с облегчением.       — Боже, блять, я чуть не нассал от страха!       — Ты ж уже ходил или не успел? — ехидная улыбка появляется на лице Минхо, уголки губ поднимаются, а взгляд нежный все равно.       — Успел он, успел, хватит уже про свое вот это вот, — тормозит их Чан и наконец вовлекает в более интересные вещи, — Хёнджин нам торт везет, ссать теперь можете.       — А повод? — неожиданно спрашивает Джисон, перегладываясь с Минхо на пару.       — Первое место, как мне Ликс сказал.       — Ебать!       Минхо и Джисон срываются в непонятный пляс, не замечая никого вокруг и будто празднуя свои успехи, а не Хёнджина.       — Че тут за слоны? Привет всем, — в комнату входят Чонин и Сынмин, шмыгая носом.       — Да эти завелись после того, как узнали, что Хёнджин получил первое место.       — Ну и правильно, где этот-то, победитель? — Сынмин проходит к раковине, споласкивает руки с мылом и под горячей водой держит ладони.       — Не пришёл ещё. А я говорил вам носить одежду по погоде! — недовольно произносит Чан, смотря на все красное лицо, руки и уши у обоих, качая головой.       — Папа Чан был прав, а одежды у нас такой нет, остался только вот осенний кардиган и ветровка летняя, — сознается Чонин и тут же смачно чихает.       — Значит, поедем завтра за одеждой все вместе, раз вы такие маленькие, не можете выделить пару часов, чтобы купить себе вещи по погоде, — Чан вспоминает про свой остывший чай на столешнице, пожимает плечами, думая, что и такой выпьет, и садится обратно.       — Вот и мы, — слегка прохладный воздух в семь вечера залетает в их квартиру. Шесть пар глаз поворачиваются на дверь.       — О, вот и наш торт!       — Джисон!       — Блять, в смысле, победитель! — исправляется тот и первый бежит обнимать Хёнджина.       — Нахуй ты мне сказал, что торт для тети, у которой плохо черепахе Аманде, которая болеет клюквенным щербетом? — Чанбин возмущается, красные уши, не прикрывающиеся почему-то шапкой, становятся ещё краснее от злости.       — Ахаха, ну ты даёшь, Чанбин, — вся кухня заливается хохотом.       — Че не так-то?       — Какая черепаха болеет клюквенным щербетом?       — Тети Хёнджина. А, блять, — Чанбин бьёт себя по лицу рукой, щеки краснеют от стыда, пока остальные катаются со смеху по полу.       — Да ладно, ребят, хватит, подумаешь, не допер сразу.       — Фух, всё, давайте лучше Хёнджина как следует поздравим и сьедим торт для черепахи, — Феликс заливисто смеется, а за ним, как в домино, начинают смеяться остальные.       — Ладно, это смешно, — признается Чанбин и они весело проводят оставшийся вечер за разговорами под торт с клюквенным щербетом.       — Блять, только дошло, почему клюквенный щербет, — Чанбин, уже задолго после посиделок произносит это в полной гостиной людей, на что получает отрицательные кивки головой.