Без надежды на чудо

"Накорми меня болью, я тебя не забуду... "

Бредя по серому февральскому снегу, с сумкой на плече и папкой в руках, Света думала о том, что этот день вряд ли что-то испортит. Первый день после больничного выдался суматошным и богатым на плохие новости. На утренней пятиминутке ее «осчастливила» зав.поликлиникой, что теперь в нагрузку к трем собственным участкам ей придется работать еще на четырех — итого с сегодняшнего дня под ее опекой находилось семь участков. «Не переживай, Свет, это временно, пока мы не найдем еще одного педиатра», — слова непосредственной начальницы ничуть не успокоили, скорее наоборот. «Нет ничего более постоянного, чем временное», — мысленно ответила себе Сурганова и глянула на часы. Сегодня она вернется домой в лучшем случае в десять и это будет ее маленькой победой. В итоге, она отвела в быстром темпе прием — до часу дня нужно было принять всех желающих, а их оказалось около сорока. Потом быстро проверила содержимое сумки, взяла собственноручно составленный «бегунок» с адресами и стала одеваться. Медсестра — ее тезка, сидевшая вместе с ней на приеме, сочувственно вздохнула, отрываясь от заполнения талонов. — Машину дали хоть? — Если бы. Сказали — молодая, пробежишься пешком. Ну, ладно, Свет, я побежала. Вот она и «бежала» на первый адрес, решив, что раз срочных вызовов нет, то она имеет полное право начать с «новеньких», начать со знакомства. А уже своих «старичков» оставить напоследок. Информация о новых подопечных, оставленная в тонкой карточке, сделанной из школьной зеленой тетрадки, была скупая. Новорожденные близнецы, мальчик и девочка — Марта и Артём, двух недель от роду. Адрес прописки и на этом все. Ни контактных данных родителей, ни домашнего телефона. «Надеюсь, семья окажется адекватной. И вроде мне сказали, что они недавно сюда переехали… Я — первый местный врач. Познакомимся…», — поскальзываясь, то и дело норовя промочить тонкие ботинки, Сурганова упорно шла к своей цели. Снег во дворах не чистили совершенно, его, складывалось ощущение, вообще нигде не чистили. Решив, что он сам прекрасно растает с приходом весны. Он конечно подтаивал, оседал под почти весенними дождями, но все равно снега оставалось достаточно много. И пробираться по мокрым колеям было не так-то просто. Свою работу Света любила, с детьми всегда находила общий язык, чего не скажешь об их родителях. Днем с приема ее выдернула все та же зав.поликлиникой и «обрадовала», что на ее имя поступила жалоба. Хамоватая, не совсем вменяемая мать одного из маленьких пациентов оставила гневную претензию лично главному врачу, причина была потрясающая в своем идиотизме — мол, Сурганова С.Я., мало улыбалась на приеме, вела себя высокомерно. Начальство в ответ на такое пообещало женщине разобраться, а самой Свете не брать в голову. Но настроение все равно испортилось. Она никогда не ждала благодарностей или, упаси Боже, подарков от своих пациентов, точнее, от их родителей. Но и подобные жалобы выводили из равновесия — ладно бы был весомый повод, врачебная ошибка, ее некомпетентность. Тогда было бы логично. А так… На ровном месте, из-за недостаточно широкой улыбки… Бред. Дойдя до нужного дома, Сурганова снова сверилась с бумажкой и направилась к дальнему из пяти подъездов. Нужная ей семья Арбениных, судя по всему, жила в квартире на первом этаже. «Ладно. Не буду об этом думать. Пусть этой чудесной женщине все это вернется бумерангом. Еще хорошо, что у меня начальство адекватное…», — с этими мыслями Света подошла к нужной двери и шагнула в душную темноту. Лампочка по традиции не горела, радовало только то, что этаж был не пятым и далеко идти не пришлось. Звонок на двери отсутствовал, пришлось постучать несколько раз, прислушиваясь к звукам по ту сторону двери. Дверь резко распахнулась и на пороге появилась тощая, угловатая, с растрепанным ежиком волос, молодая девушка. В безразмерном сером свитере крупной вязке, трениках, с растянутыми коленками и теплых носках. От нее резко пахло сигаретами и мужским одеколоном, чем-то алкогольным, но при этом она выглядела трезвой, слишком раздраженной и уставшей. Она скрестила руки на груди и не очень-то вежливо поинтересовалась: — Ты к кому? — Я педиатр из местной поликлиники, участок девяносто третий. Мне передали заявку на патронаж двух детей — Марты и Артема Арбениных. Диана молча отстранилась, давая пройти незваной гостье. Первое, что бросилось Свете в глаза — ярко-розовые детские ползунки. В небольшом прямоугольном коридоре крошечной квартиры были натянуты веревки, на которых сушились мокрые пеленки и ползунки. — Проходите. Меня Дианой зовут, — Арбенина забрала куртку у Светы, показала, где можно вымыть руки. — Вы мама? — Папа, — огрызнулась Диана, когда они обе вошли в комнату. Свою неловкость и смущение она пыталась скрыть за грубостью, надеясь, что привычная тактика сработает. — Боюсь, на папу вы не похожи. — Вот, смотрите. Марта, — Диана показала движением головы на спящего ребенка, закутанного в ярко-желтую пеленку. Хотя, точнее было бы сказать кое-как завернутого. С пеленанием у новоиспеченной матери не заладилось совершенно — сколько бы ей не объясняли, получалось криво и дети все равно раскутывались. — А это Тёма. — Документы пожалуйста дайте. Выписку из роддома, — Светлана оглядела беспорядок к комнате, не зная, куда можно поставить сумку. Стульев в помещении не оказалось, сидеть, по всей видимости, предполагалось либо на старом разваливающемся диване, служившим спальным местом, либо на подоконнике. — Сколько вам лет, Диана? — Там все написано, — Диана махнула в сторону папки с документами. — А вам? — Это к делу не относится, — Сурганова усмехнулась, доставая сколотые скрепками листы. Диана разгребла вещи на захламленном подоконнике и примостилась, жалея, что нельзя курить. Она и так представляла, что ее ждет через несколько минут — нотации насчет беспорядка и чистоты, вопли о вреде курения, потом такие же претензии на тему кормления. Но ведь она, Диана, была совсем не виновата в том, что малышню сразу после рождения накормили смесями, а у нее самой, по итогу, так и не пришло молоко. Но почему-то каждый педиатр или акушер, с которым она успела пообщаться за последние пару-тройку недель, считали своим долгом поучать, каждый раз сокрушаясь, какая она ужасная мать, не способная нормально накормить своих же детей. — Кормите смесями? — Да. А что? — Им хватает, наедаются? — Да вроде, — Диана пожала плечами. — Не орут, и на том спасибо. А че, вы меня пилить на эту тему не будете? — Я не отношусь к ярым сторонникам только грудного вскармливания, — Светлана отложила бумаги и склонилась над кроваткой, чтобы осмотреть первого из детей. — Ваше личное дело, как кормить. Главное, чтобы малыши получали необходимые питательные вещества и развивались согласно возрасту. — Неожиданно. Вы врач? — Врач, педиатр. А что, не похожа? — Сурганова на мгновение отвлеклась от девочки и обернулась на Диану. Та отчего-то смутилась и взъерошила и без того растрепанные каштановые волосы. Марта позволила провести над собой все необходимые манипуляции, и только наморщила носик, когда к коже прикоснулся прохладный круг фонендоскопа. Запеленав девочку, Сурганова осторожно положила ее обратно и взяла на руки Артёма. Он весил ощутимо больше своей сестры и, стоило попытаться его распеленать, недовольно закряхтел. Распеленав и осмотрев мальчика, Светлана приготовилась к длительным недовольным воплям — но он на удивление спокойно дал послушать легкие. — Замечательные дети. Спокойные. Это хорошо, значит ничего не беспокоит. — Это они сейчас такие, наелись потому что. Марта периодически голосит так, что не заткнешь, а Тёмка за компанию начинает. Дурдом… — Диана вздохнула. — Кстати, я так и не поняла, что делать, если вдруг опрелости там. Как с этим быть? Присыпку надо? — Да, сначала подмыть теплой водой, вытереть насухо, потом присыпкой. — А мне в больнице сказали, что лучше кипятить масло. — Какая прелесть. Масло в данном случае только навредит, поэтому не ставьте эксперименты на собственных детях. — Ага. Я поэтому памперсы им покупать не стала… Говорят, что вредно. «И дорого», — добавила про себя Света, доставая из сумки несколько бланков на подпись. Она уже поняла, что материальное положение Дианы оставляло желать лучшего. Из мебели в комнате были книжные полки, шатающийся стол рядом с диваном, детская кроватка, что называется «сильно б/у», и небольшой шкаф-пенал у стены напротив окна. Единственное, что Свете сразу бросилось в глаза — стоявшая в чехле у дивана гитара. — Вы недавно сюда переехали? Мне в поликлинике сказали… — Да. Из Магадана. Точнее… Я из Магадана, а эти родились уже здесь. — Распишитесь вот здесь и здесь, — Сурганова ткнула в нужные места. — Ваше согласие на осмотр. — Поздновато вы разрешение спрашиваете… — Диана поставила закорючки и вернула бумаги обратно. — Еще будут вопросы? — Мне кажется, что вопросы должны задавать вы? Обычно у молодых мам много вопросов. — А я не как все. Светлана подхватила сумку и направилась в коридор, она и так задержалась достаточно надолго, а впереди ее ждало очень много работы. — Если что-то будет нужно, звоните. Номер поликлиники у вас есть? Арбенина мотнула головой. Нацарапав номер на обоях рядом с висевшим телефоном предложенным карандашом, Света нехотя влезла в свои мокрые и противно-холодные ботинки. — Следующий раз патронаж будет в четверг. Постарайтесь быть дома. Если не получится — перенесем. — Зачем так часто? — Новорожденных наблюдают часто, потом наши встречи сократятся до одной в месяц. Не переживайте. Вам настолько не нравятся врачи? — Нет, но… — Диана окончательно стушевалась, запуталась, выглядя при этом смущенно и слегка вызывающе. — Я знаю, как ухаживать за детьми, но если что-то понадобится, я вам позвоню. Оставив последнее слово за Дианой, Света только улыбнулась в ответ. Но когда за ней закрылась дверь, улыбка сползла с губ. Увиденное ей совершенно не понравилось, и как с этим быть она пока не знала.