Сансара

      «Амала!       Я долго думал, как начать это письмо и что именно стоит написать, ведь за последние десять лет я так и не получил ни одного ответа. Глупо полагать, что в этот раз произойдёт чудо, но всё же понадеюсь, ведь сегодня мой шестьдесят седьмой день рождения. Кто бы мог подумать, верно?       В целом, с прошлого года ничего не изменилось: я по-прежнему живу в дождливом Лондоне и теперь только изредка присматриваю за индийским магазином. Да-да, наш семейный бизнес процветает, а бразды правления отныне в руках моей дочери Айи. Конечно, она тут же закатила грандиозный ремонт, и всё теперь выглядит совершенно иначе, чем ты помнишь, но всем нужны перемены, не так ли? Джон — наш старший сын — снова стал отцом. С ума сойти, но я теперь дважды дедушка — в голове не укладывается. Здоровье моей дорогой Сары получше, и хочется думать, что тут не обошлось без твоей помощи, о которой я так просил в прошлый раз. Но это только между нами, Амала. Не хочу, чтобы кто-то прознал о моей мании разговаривать с высшими силами.       Знаешь, Амала, я верю, что ты всё ещё рядом: приглядываешь за мной и моей семьёй, оберегаешь и не позволяешь бедам стучаться в наши двери. Защищаешь и подталкиваешь к нужным, правильным решениям.       Десять лет минуло с того дня, как я получил известие о вашей с Вайшем смерти. Одновременной. Как в романах и сказках. Жили они долго и счастливо и умерли в один день. Честное слово, могли бы придумать что-нибудь оригинальнее! Но я-то знаю, что это обман, пыль для всех прочих, и понимаю, почему вы так поступили. Не смею винить ни в чём, хотя мне бы очень хотелось получить от тебя вести, где бы ты ни была. Просто хотя бы знать, что всё хорошо, и вы здоровы. Мне очень не хватает наших переписок и долгих телефонных разговоров, за которые потом приходили бешеные счета. Ох, и было ведь времечко.       Прости, что так и не приехал в Индию за столько лет. В памяти до сих пор не угасли все те события: тело мамы, кончина Дубея, смерть бабушки и твоё решение остаться в Калькутте как последней из Басу. Наш переезд, мой перевод, жизнь на две страны, а затем ты отпустила меня… Ты часто корила себя за эгоизм и идеалы, видя, как мне неловко и страшно находиться в городе, принёсшим столько боли нашей семье. Но я понимал тогда и знаю сейчас: так было нужно. Ты собрала вокруг себя влиятельных людей, помогала восстанавливать пошатнувшиеся дипломатические отношения и старалась ради Индии, которую всегда любила. Глядя на то, как ты с головой погружаешься в новую стезю, я гордился тобой. И думаю, что благодаря трудам твоим и Вайша жизнь в Калькутте стала лучше. Никогда не забуду тот день, когда ты открывала новое здание больницы: как дрожали твои руки, как тряслась лента… Это было так давно, а я всё ещё помню твои слёзы счастья. Жаль, что не увидел все последующие, но пребывать в Индии мне становилось всё сложнее и сложнее. Словно призраки наблюдали и выжидали, поэтому я и сбежал в Англию. Ты говорила, что понимаешь меня и не злишься, но это всё равно стало стеной между нами. С той поры остались только звонки, письма и никаких встреч, а теперь тебя и вовсе нет. Я сожалею.       Я думаю, что ты всё ещё там, в Индии. Наблюдаешь свысока за каждым и не позволяешь творить глупости. Ты где-то вне досягаемости, но словно прямо за спиной. Каждый раз думая о тебе, я представляю цветочные поляны в горах и тебя, сидящую рядом с Рэйтаном. Скорее всего, так и есть, ведь вы — существа иной реальности. Всё ещё не могу с этим смириться, так что не жди от меня хвалебных речей как божеству, извини. Признать, что ты — аватар… Да это всё равно, что признаться сейчас в слабоумии и отправиться в дом престарелых, чего ты, конечно же, не дождёшься. И не мечтай. Ты не видишь, но я улыбаюсь. Правда.       Где бы ты ни была, прошу только об одном: будь счастлива. Ты никогда не оставишь Индию — не сможешь. И проживёшь ещё сотни жизней в памяти людей, а сама останешься вечной. Я знаю. Хоть и не верю в твою божественную силу. А потому исполни моё эгоистичное желание: если все слова про неземную силу — правда, а мои глаза не врали мне в юношестве, то позволь хоть раз, во сне, прогуляться рядом с тобой вблизи Кайласа и вновь засмеяться вместе.

Верно любящий твой младший брат Киран».

      Заканчиваю читать и смотрю на Рэйтана. Он лежит на поляне и покачивает ногой, прикрыв глаза. Всё так же недосягаем и красив, как и прежде. Солнце сверкает в золотых браслетах, тёмный наряд скрывает его вечно молодое тело.       — Ты вольна делать, что угодно. Здесь и твои владения, — медленно произносит он, одаривая пристальным взглядом.       Десять лет прошло с того дня, как мы покинули особняк Вайша и покончили с жизнью смертных. Однако истинная история продолжается и по сей день. Кайлас стал для меня настоящим домом, далёким от интриг, тайн и условностей. Отсюда же теперь мы приглядываем за людьми, помогая следовать судьбе. Всё наконец-то стало правильным.       Я разрушила старые условности элиты Калькутты, создав новые, свободные от прошлого. Род Дубея потерял свою власть, и последние из них тихо служат в храмах Кали. Тела Чоуханов давно обратились в прах. А на вершине местного общества те, кого я отметила сама по совету Рэйтана. Мы словно настоящие хранители Калькутты, живущие под опекой высших Кали и Шивы.       — Я приглашу его сюда завтра, — продолжает Рэйтан. — Жизнь не трону, ему ещё рано умирать.       — Чувствую, — честно отвечаю, ощущая судьбу младшего брата. Он не заслужил всего, что выпало на его долю, и самое малое, что я могу ему дать, — это забота и покровительство его семье.       — Но взамен придётся принести жертву, — напоминает Рэйтан.       Вот она причина, по которой я так давно не видела брата — находиться здесь, вблизи Кайласа — мира грёз, может только умерший или отмеченный судьбой. Что ж, кто-то должен стать проводником ради моей встречи с Кираном.       — Значит, мне надо найти достойного, — оглашаю истину, представляя, как придётся рыскать по землям в поисках умирающего, которому я принесу сегодня долгожданное избавление от мук.       Рэйтан подходит, поднимая меня с камня, и прижимает к груди. Его сердцебиение сливается с моим, и я понимаю, что вся вселенная замолкает, когда он рядом.       Я больше не Амала Кхан и не госпожа Басу. Здесь я — та, кем была рождена. Я проводник, вместилище души Кали, последнее её живое воплощение. Колесо Сансары теперь наконец закончит свой оборот, ведь я и Рэйтан-Шива вместе. Навсегда.