Новые земли, древние сны

Омега Саприм молчал. Не потому, что не мог говорить, а потому что не знал, что ему и сказать. Весь маленький мир большого титана только что рухнул. С самого момента сборки он был чуждым, непохожим; автоботы восхищались на словах, на самом деле — боялись того, что создали. Автоботы не летают, не разрушают! Всю жизнь Омега изо всех сил служил своим создателям, но даже смертью не смог бы заслужить их любви. Только Рэтчет был центром его мира… И Рэтчет только что подтвердил его худшие страхи. Даже для него Омега всегда был лишь орудием в очередной войне. После победы он — металлолом, позор, здоровенный кусок шлака, которым накрылись работа и здоровье любимого ментора! Еще час назад Омега тихо радовался, что наконец вернется на Кибертрон. Теперь… ему перехотелось. Как он мог подумать, что на родной планете кто-то будет ему рад? Он так удивился, когда очнулся на Земле: не в родных доках, а где-то на окраине вселенной, наполовину воткнувшийся в мягкую поверхность органической планеты. Его спрятали. Его изгнали, как десептикона! Он — отброс. Он мусор. Завтра старт. Сначала появился Оптимус Прайм: суетился, что-то говорил. Омега не слушал его. Потом прибежали младшие боты с какими-то коробками. Тоже суетились. Убежали. Пришел Рэтчет с невероятно кислым даже для него лицом, хромая и потирая поясницу: — Только утром все было! — бурчал он. — А теперь… Ну что же ты… Омега смотрел на него в камеры, чувствовал, как медик привычно копается в системах диагностики — и молчал. — Что же с тобой, — раздалось прямо у камеры (комнаты?) искры, теплая ладонь настойчиво похлопала по автоботскому символу на двери. — Давай, солдат, не сдавайся! Как я узнаю, что у тебя болит, если ты мне не скажешь? Ну, не молчи на меня… С каждым словом голос медика терял уверенность и наконец умолк совсем. Рэтчет сдался, он уже не верил в очередное чудо… И это к лучшему. Омега смотрел на него — уставшего, постаревшего — и молчал. «Вы победили, так брось же меня наконец! Не чини то, что давно умерло.» Ровный свет искры был единственным ответом ментору: тело в порядке, разум — кто знает? Подошел Оптимус, осторожно положил руку на плечо медика; тот развернулся, и они вместе пошли вон. — Я не знаю, что с ним. Корабль исправен и готов к полету, — услышал Омега, и от беспомощности в этих словах его искра сжалась. «Тебе не надо знать, Рэтчет! Не надо хотеть, чтобы я вернулся. Позволь мне снова быть немым кораблем… Пожалуйста.» Потом наступила тишина. Корабль лежал, баюкая боль, и ничто не тревожило его — даже собственные мысли: в одиночестве слова в голове затихали, оставляя лишь ощущения. Птички садились на перила открытых люков, легкий ветерок заметал внутрь пыль… «Оставь меня, и за тысячу лет я, может, зарасту травой.» Но… что-то еще появилось на борту. Что-то новое, не принадлежащее команде и Кибертрону в принципе, оно заинтересовало Омегу. Ну, совсем чуточку, потому что он все еще был ужасно огорчен, но все-таки заинтересовало. Вроде бы кибертронец, но неизвестный ему: совсем новый бот, рыжий, как он сам, и высокий — гораздо больше Рэтчета! За спиной у новичка был короб, от которого тянулся шланг пылесоса. Ага, вот что он собирается делать! Ветер занес достаточно пыли, чтобы та выделялась на фоне пола; новый бот — автобот, про себя отметил Омега — вытянул шею, повертел головой, громко присвистнул и как ни в чем не бывало принялся пылесосить, как будто пришел к себе домой… Омега Саприм молчал. Конечно, этот автобот новый и не знает, с чем имеет дело! Иначе он не стал бы здесь убираться. Но и остановить его Омега не мог: во-первых, для этого нужно было заговорить, а ему не то что говорить — и существовать сейчас не особо хотелось. И во-вторых, этот автобот настолько захвачен своим занятием, зачем портить ему удовольствие? Он-то создан для хорошего дела и счастлив этим. Он заслуживает быть счастливым… «Не то, что я.»

***

Вообще-то, Рэк-Гар явился проведать Рэтчета. Раньше они встречались в городе: «таким, как ты, не место на базе!» Слишком большой и неуклюжий. Балкхед тоже большой и неуклюжий, но это другое — так сказал Рэтчет, и молодому боту даже не приходило в голову спорить. Как, впрочем, и с любыми другими суждениями. Но одно дело спорить, другое — просто ослушаться! Да он и не нарочно: просто подумал, что старику, наверное, скучно, а дальше как-то само… Правда, от мысли, что Рэтчету скучно, Рэк-Гара отговорили еще в воротах. Поиграть в мяч с Бамблби тоже не получилось; он и Балкхед зачем-то собирали все свои вещи в коробки. Рэк-Гар тоже хотел что-нибудь собирать, но для этого сначала надо было что-нибудь разбросать, и… в общем, его выставили за дверь. — Ты можешь заняться чем-нибудь снаружи?! — Я могу заняться чем-нибудь снаружи, — послушно пропел Рэк-Гар и принялся «собирать» уже во дворе базы. Дорожка листиков с пустующего временно дерева, фантик от конфеты, раскрошенные кусочки асфальта… — Ого, — сказал Рэк-Гар. Мусорщик так увлекся, что сам не заметил, как уткнулся в желто-красную стену. Металлическую, теплую… живую! Рэк-Гар не знал, как называется то, что излучает каждый живой кибертронец, но был уверен: перед ним не что-то, а кто-то. Задрав голову, он оглядел непонятную, покатую стену и снова сказал: — Ого! Тут он увидел пыль. Отличную пыль! Которую можно собирать! Не снаружи, конечно, а в коридорах неизвестного красно-желтого строения, но ведь оно не было частью базы. Значит, не считается? Да? Замечательная находка тут же захватила все внимание Рэк-Гара. Тем более что тут явно недавно кто-то ходил, и пыльные следы вели его замысловатыми загогулинами по переходам и комнатам в огромную залу с экранами и клавиатурами. Конечно, Рэк-Гар не мог противостоять такому искушению: зачем кнопки, если их не потыкать? — Хм, не работает. Может, ты сломан? — пропел Рэк-Гар и, вытащив из рюкзака отвертку, попытался подцепить край клавиатуры. Панель не отделилась. Вместо этого с потолка спустилась огромная клешня и аккуратно приподняла Рэк-Гара за шиворот. — Эй! — запротестовал мусорщик, дрыгая длинными ногами в воздухе.

***

Некоторые вещи были слишком даже для бесконечно терпеливого титана. — Вторжение, — прогудел он и встряхнул новенького автобота: из открытого рюкзака на пол вытряхнулась кучка металлолома. Ой. — Назовите цель прибытия! Новичок открыл рот и молча развел руками, болтаясь в захвате, как марионетка. — Ты медик? — Я Рэк-Гар, — рыжий наконец подобрал челюсть и обезоруживающе заулыбался. — Доступ ограничен, — сварливо отозвался корабль. За последнее время слишком много разных ботов ковырялись в нем, чаще всего с печальными последствиями для всей команды. «Да, так и было, » подумал Омега и решительно понес незваного посетителя на выход. — Эй! — рыжий… «Рэк-Гар» принялся брыкаться еще активнее, и едва не вывернулся из держащей его клешни; Омега тут же перехватил его покрепче, поперек туловища. — Я же просто убирался! — Уборка не требуется. — Да?! Рэк-Гар яростно ткнул пальцем в кучку мусора посреди рубки — как будто это не с него насыпалось! — Хмм… Не надо, — пробормотал Омега. — Это почему? «Потому, что ты заставляешь меня думать.» Крепко задуматься о том, что титан не хотел снова облекать в слова. — Я — утиль, — мрачно проронил он наконец. Подвижное лицо Рэк-Гара за секунды сменило несколько выражений: напряженно-озадаченное, удивленное, радостное. — Я Рэк-Гар, и утиль мое прямое назначение! — выпалил он. Теперь пришла очередь Омеги удивляться. — А, — задумчиво произнес он, аккуратно опустив молодого бота на пол, — ты мусорщик. — И мусор! — просиял Рэк-Гар. — И, — титан задумался так сильно, что у него даже заболел процессор, — тебе нормально? — Ага! — мусорщик чуть задумался. — Ну… может, я бы хотел еще… нравиться хоть кому-то, — совсем жалким голосом мяукнул он. Ой. Решение пришло просто: что-то было в том, как Рэк-Гар это сказал. «Ты такой же, как я.» — Ты нравишься мне, — веско сказал Омега. — ПРАВДА? Настроение молодого бота действительно менялось каждую секунду. В порыве радости он выхватил из рюкзака какой-то — что это, кусок резинового шланга? — и в рубке корабля раздалась непривычная, пронзительно-развеселая музыка. Омега Саприм молчал, потому что слушал и тоже радовался за… Да, своего нового друга.

***

«Эй, Рэтчет! Он разговаривает!» — Если ты меня разыграл, я тебе самому говорилку заварю, — рыкнул Рэтчет на взволнованно машущего руками Бамблби. Но не мог же он пропустить настолько решающий момент! Выяснить, что все-таки с его воспитанником! Все равно от волнения невозможно было даже задремать. Рэтчет вскочил так быстро, как мог, и выбежал во двор… И действительно, сквозь обшивку и открытые люки корабля слышались обрывки музыки и низкое гудение голоса Омеги Саприма. Титан мурлыкал что-то, односложно отвечал — Рэтчет не слышал, на что, но он узнал эту музыку. Аккордеон Рэк-Гара! Притом Омега бдительно следил за своим окружением: не успел медик и шага сделать к одному из люков, как корабль подобрал трапы и вовсе трансформировался. Вместо корабля во дворе базы сидел титан, а в ладонях у него — точно! — устроился Рэк-Гар со своим аккордеоном. И оба… улыбались. — Можешь не пускать меня на борт, — крикнул Рэтчет наверх. — Только скажи, ты в порядке? — Я в порядке, — крикнул Рэк-Гар в чудом явившийся из рюкзака рупор. — Да не ты! Омега серьезно покивал: — Теперь — я думаю, да. Рэк-Гар показал мне, что утиль — не так и плохо. — Господи! — ахнул Рэтчет. — Омега! Ты это слышал?! Но я… Мальчик мой, хороший, я говорил о себе! — Утиль — не так и плохо, — упрямо повторил Рэк-Гар, спрыгнув с ладони титана прямо рядом с Рэтчетом. Омега осторожно опустился наземь, наклонился так, что его лицо было почти вровень с меньшими ботами. Как же давно Рэтчет не видел его вот так, не мог посмотреть ему в глаза! Лицо воспитанника, красная «боевая раскраска» на скулах — как у медбота… «Как у меня. Он похож на меня.» — Я в порядке, Рэтчет, — сказал Омега Саприм, и эти слова были музыкой для аудиодатчиков. — Ты починил меня. — Я оскорбил тебя. Как я могу исправить свою ошибку? — спросил медик, осторожно касаясь ладонью стеклянного шлема титана. — Что мне еще сделать? «Ничего.» Как же Рэтчет боялся услышать это… Но страшное слово так и не прозвучало. — Теперь чини себя, — не терпящим возражений тоном потребовал титан. «Шлак. Неужели настолько заметно, что я разваливаюсь?» Но даже эти нелестные слова вдвойне звучали музыкой для Рэтчета. Вместо того чтобы разозлиться, снова отплевываться, медик невольно радовался: Омега Саприм, созданный, чтобы бездумно служить, в первый раз по-настоящему выразил собственное желание — нет, он пытался приказывать! — Я подумаю, — пообещал Рэтчет, аккуратно гладя стеклянную щёку своего воспитанника, и коснулся стекла лбом в подобии объятий. — Ты же мой хороший… Рэк-Гар, конечно же, не мог спокойно смотреть на обнимашки и тоже притиснулся к Рэтчету, развесив длинные руки по его плечам. — И ты хороший, — капитулировал медик. — Рэээтч, — мурлыкнул Рэк-Гар, — а можно мне тоже на Кибертрон? — Начнем с того, что тебе было нельзя на базу…

***

Вечером того же дня Оптимус Прайм стоял в основном зале базы и нерешительно переступал с ноги на ногу. Он все еще чувствовал себя немного неловко оттого, что вломился в… какую-то личную сцену между Рэтчетом и Арси, как последний болван. Слишком подробно задумываться об этом командиру тоже было неловко. Но взлетные протоколы начинаются за несколько дней до взлета и сами себя не сделают! А медик не только не убрал добрую часть своей мастерской, а стоял за верстаком в необычно поздний для него час, спиной к остальному залу, и что-то сосредоточенно мастерил. Оптимус деликатно кашлянул и позвал: — Рэтчет? «Остальные уже собрали вещи,» хотел сказать он — и осекся. — Что ты делаешь? — изумленно спросил он вместо того. — А на что это похоже? — незлобиво буркнул Рэтчет. Оптимус сморгнул, перефокусировал оптики: уж очень непривычным был вид Рэтчета… без шеврона. Обе половинки шеврона лежали на верстаке, целая и обломленная, а рядом, среди обрезков металла — почти готовая новенькая деталь, разве что еще неокрашенная. — Он похож на Айронхайда! — предложил подбежавший Бамблби. — На очень старого Айронхайда? Рэтчет лишь усмехнулся и, подхватив пинцетом новую половинку шеврона, на пробу приложил к собственному лбу: — Я чиню себя.