Спаси себя сам

— Малыш, — тихий хрипящий голос женщины переполняло удивление, — что случилось? Пожалуйста, не плачь, милый. Её теплая сухая ладонь лежала на щеке ребенка, большим пальцем женщина стирала мокрые дорожки слез. Её нежные прикосновения и ласковый голос, казалось, только усиливали рыдания мальчика. — Ну же, Бинбин, скажи, что не так? — мать провела рукой по пушистым волосам ребенка. На её губах играла теплая улыбка, но в глубоких черных глазах застыла безмерная печаль. — Все в порядке, матушка, — голос Ло Бинхэ дрожал, едва не срываясь на крик. Глаза жгло от невыплаканных слез, а еле сдерживаемые рыдания так и грозились снова вырваться наружу. Он не понимал, почему снова стал ребенком, не понимал, почему из всех дней, проведенных рядом с матерью, попал именно в этот. Но был благодарен. Шанс ещё раз увидеть матушку живой стоил каждой секунды агонии, что ему пришлось испытать. — Неужели ты заплакал из-за какой-то миски каши? — она нежно ущипнула Ло Бинхэ за щеку, слегка оттягивая кожу. — Ну же, право, плакать из-за такой мелочи. Ты уже взрослый мужчина, как можно лить слезы из-за подобной чепухи. Сквозь полузакрытые бамбуковые ставни просачивались первые лучи восходящего солнца. В этом мягком желтом свете кружились белые пылинки, которые плавно оседали на скрипучий пол ветхого сарая. Вместе с ними, сверкая в лучах утреннего солнца, на пол падали предательские слезы. — Тише-тише, малыш. Пожалуйста, не плачь, — видя раскрасневшиеся глаза сына и его дрожащие губы, женщина приподнялась на локтях и легко поцеловала мальчика в лоб. Ло Бинхэ поднял свой водянистый взгляд на матушку. Из-за слёз мир перед глазами расплывался, и невозможно было разглядеть её лицо, поэтому он начал отчаянно тереть глаза. Наконец-то избавившись от застилающих взор слёз, Ло Бинхэ вновь посмотрел на свою мать. Печальный взгляд темно-карих глаз, под которым залегли темные синяки. Спутанные черные волосы, среди которых уже появились белые пряди. Землистого цвета кожа, свидетельствовавшая о затяжной болезни, проникшей в само нутро женщины. Легкая улыбка, из-за которой у уголков рта образовались мелкие морщинки. За все эти годы, проведенные в боли и ненависти, он успел позабыть лицо матушки. — Видишь? Ничего плохого не произошло, — казалось, что голос женщины стал ещё тише. Она легонько похлопала мальчика по макушке. — Будь хорошим мальчиком, сбегай на кухню. — Нет! — истеричный крик Ло Бинхэ заставил её невольно содрогнуться. — Нет? Почему? Всего фэнь назад ты сам предлагал мне помочь, а сейчас безутешно плачешь. Что случилось, милый? — Ничего, матушка, ничего… все в порядке, но можно я останусь тут, с тобой? Пожалуйста. — Конечно, — закашлявшись, женщина аккуратно опустилась обратно в постель. Её ладонь продолжала лежать на щеке ребенка, сжимаемая его маленькими ручками. Ло Бинхэ цеплялся за руку матери так, словно от этого зависела его жизнь. — Ты же знаешь, что у меня сердце разрывается, когда я вижу твои слёзы. Поэтому, прошу, не плачь. — Я не плачу, больше не плачу, — мальчик опустил красные от рыданий глаза, чтобы матушка не заметила, как в них вновь появляются слёзы. — Ты же знаешь, я люблю тебя, милый. Всегда буду любить. — Я тоже… С легкой грустной улыбкой на лице женщина продолжала слабо сжимать щеку Ло Бинхэ до тех пор, пока не заснула. Озарённый лучами яркого утреннего солнца, мальчик стоял на коленях перед постелью матери и со страхом держал её руку, прощупывая пульс. После каждого нового слабого удара ее сердца, мальчик замирал в страхе, боясь, что за ним последует тишина. Долгие несколько шичень он стоял там, не отпуская запястье матушки, даже когда пульс стал настолько слабым, что его невозможно было прощупать; даже когда исчезло тепло, согревавшее его щеку. Вновь послышался глухой стук капель о пол и воцарившуюся тишину прервал наполненный болью плач. *** Дул теплый осенний ветер, принося мерзкий запах гари, исходящий от пылающего поместья. Ло Бинхэ со всех ног бежал по городу, удирая от разъяренных стражников. Подумаешь, устроил поджог на кухне, а потом закидал молодого господина и его слуг камнями. Они это более чем заслужили. Какая жалость, что некогда Император Трех Царств потерял большую часть своих сил — иначе он не оставил бы и следа от всего этого города. — А ну стой, мелкий гаденыш! — сзади доносится грубый мужской голос, вместе с ним в спину мальчишке летит копье. Однако Ло Бинхэ ловко уклоняется от него, резко заворачивая в проулок. Да когда ж они уже отстанут?! Тяжело и сбивчиво дыша, едва ли не задыхаясь от долгого бега, мальчик остановился. Тупик. Как некстати. Тут же за поворотом послышались тяжелые шаги. — Иди за ним, я догоню, — командует пожилой стражник, направляясь в сторону валяющегося на земле копья. — Ага, как же, — вторит ему запыхавшийся мужчина. Он входит в проулок, куда только что забежал мальчишка. В паре чжан от входа находится высокая каменная стена, отсекающая любую возможность побега, а по бокам у домов в груду свалены сломанные деревянные ящики и бочки. Однако самого мальчишки нигде нет. — Вылезай, паршивец, тебе некуда бежать, — мужчина со всей силы пинает ближайший к нему ящик, отчего тот с треском врезается в каменную стену. Настороженно стражник проходит вглубь проулка, ища глазами мелкого преступника. — Пытаясь сбежать, ты только делаешь хуже себе. Или ты думаешь, что сможешь избежать гнева молодого господина? Громкий голос эхом отражается от голых стен домов, нарушая повисшую в воздухе напряженную тишину. — Хватит кричать без умолку. Не можешь даже ребенка поймать? — из-за спины стражника послышался скрипучий голос. Толкнув молодого мужчину плечом, в проулок вошел старик, который крепко сжимал подобранное копье. — Обыщи ящики слева, я займусь теми, что справа. Он не мог никуда убежать. Сидя на крыше дома, Ло Бинхэ с легкой ухмылкой наблюдал за идиотами, капающимися в мусоре. Они и подумать не могли, что мальчишке хватит сил всего за пару мгновений взобраться на крышу здания по сваленным в кучу ящикам. Пригнувшись к черепице, чтобы его случайно не заметили, он выжидал, пока мужчины уйдут. Проверив все бочки и сломав для верности еще несколько ящиков, стражники с руганью удалились, так никого и не найдя. Спустя четверть палочки благовония Ло Бинхэ аккуратно слез, воспользовавшись импровизированной лестницей из ящиков. Стараясь не издать ни звука, он выглянул из проулка, осматривая улицу. В городе больше не безопасно оставаться, вряд ли «молодой господин» успокоится. Учитывая, что стража гналась за ним добрых несколько ли, скорее всего, уже завтра Ло Бинхэ будут искать десятки наемников. Что, впрочем, не важно: он в любом случае не собирался задерживаться в этом отвратительном месте ни днем более. Вытерев грязные от копания в земле руки о ханьфу, Ло Бинхэ достал из рукава украденную с кухни рисовую булочку и жадно укусил. С самого утра у него во рту не было и крошки, отчего после долгого бега живот неприятно болел. Выйдя из переулка на главную улицу, он направился к городским воротам. Пробираясь сквозь толпы людей, Ло Бинхэ внимательно следил за окружением. Не хватало опять нарваться на стражу — ещё одну погоню он не переживет. Мальчик ловко маневрировал между людьми, заполнившими улицу. Во всей этой суматохе ему даже удалось умыкнуть чей-то кошель. К тому времени, как хозяин заметит пропажу, Ло Бинхэ уже будет очень далеко. Однако тяжесть на сердце не позволяла вздохнуть полной грудью и порадоваться приобретенным деньгам. Днём Ло Бинхэ своими руками вырыл могилу для матери. Похоронил её, воткнул в землю дубовую доску, на которой аккуратно выцарапал похоронную эпитафию, и возжег украденные у этих богатеньких ублюдков благовония, чтобы почтить матушку и в последний раз попрощаться с ней. Вряд ли бы она обрадовалась тому, что её сын стал вором. Но теперь, когда он остался совершенно один в этом жестоком мире, без сил, самосовершенствования и Синьмо, у Ло Бинхэ просто не было выбора. Ему нужны были и еда, и деньги, причем прямо сейчас. С этими невеселыми мыслями он шел по улицам, пока не смог выйти за пределы города. *** Сколько времени прошло? Полуденное солнце уже успело опуститься к горизонту, а Ло Бинхэ всё также сидел на холодной твердой земле и выкапывал бесполезные ямы. Кожа на его руках покрылась множеством мелких ссадин и ранок. Отчего каждое, даже самое легкое, движение кистей отдавалось болью и жжением. И все эти страдания были лишь для того, чтобы снова попасть на Цинцзин, к ублюдку Шэнь Цинцю. Однако в этот раз всё будет иначе. Ло Бинхэ больше не тот ребенок с наполненным надеждой найти новый дом сердцем, больше не тот глупец, восхищающийся своим учителем. Он не позволит Мин Фаню издеваться над собой, не будет страдать из-за неправильного руководства по самосовершенствованию, не станет беспрекословно терпеть унижения Шэнь Цинцю. Весь в грязи и дорожной пыли, со спутанными и всклоченными волосами, Ло Бинхэ сидел посреди вскопанного поля, окруженный другими детьми. Сколько надежды было в их глазах в самом начале. И, какая жалость, уже через палочку благовоний их лица потемнеют от понимания того, что Владыки Пиков так и не обратят на них внимание. Усталость свалилась на плечи мальчишки, когда он наконец-то оторвался от земли и распрямил спину. Убрав локтем мокрые от пота волосы с лица, Ло Бинхэ тяжело выдохнул. Живот тихо урчал, будто бы протестуя и требуя еды. — Тот малец выглядит способным, почему бы тебе не взять его в ученики? — издалека до мальчика донесся звонкий женский голос, от которого по его спине пробежали мурашки. — Учеником Пика Байчжань достоин быть лишь тот, кто имеет достаточно мужества лично просить меня стать их учителем. — Ах, какая жалость, — Ло Бинхэ обернулся, услышав знакомые язвительные нотки в речи. — Мне казалось, что на Пик Байчжань может попасть любой, кто умеет держать меч в руках. Видимо, не каждая уличная крыса способна стать заклинателем. Верно, Цинъюань? Руки невольно сжались, впиваясь в землю. Кто это? Сердце бешено забилось, заглушая звуки окружающего мира. Перед глазами мелькали лица из прошлого. Горло перехватило стальной хваткой, не позволяя даже вдохнуть. Ло Бинхэ почувствовал, как по подбородку медленно скатывается капля крови из прокушенной губы. Где Шэнь Цинцю? Почему вместо него рядом с Лордами стоит эта женщина? Мелкая дрожь пробежалась по телу мальчика. Весь мир погрузился во тьму, оставляя лишь удаляющиеся спины бессмертных. Неужели у него ничего не получилось? Неужели он ошибся? Неужели душа Шэнь Цинцю раскололась на куски? Ло Бинхэ стоял на коленях посреди раскопанного поля. Даже когда гордые Владыки Пиков покинули поле, бросив последний взгляд на перепачканных детей у их ног, а солнце почти зашло за горизонт, он продолжал сидеть там не в силах пошевелиться. Мысли хаотично мелькали в голове Ло Бинхэ, словно вырвавшийся из улья рой потревоженных шершней. И все же одна из них была настолько громкой, что заглушала другие: Где учитель? *** Истощенный и обездоленный, Ло Бинхэ шел по многолюдной улице, ища место для ночлега. Лучи закатного солнца окрашивали мир в теплые оранжевые тона, однако, несмотря на безмятежный осенний вечер, сердце мальчика разрывалось от тревоги. Шэнь Цинцю пропал, а вместе с ним и все планы Ло Бинхэ на будущее. Мальчик совершенно не понимал, что теперь ему делать. После целого дня, бесполезно потраченного на попытки попасть в Цанцюн, у него не было сил даже на то, чтобы идти. Но просто остановиться Ло Бинхэ не мог: засни он на улице, и больше можно даже не надеяться проснуться. Начало осени. Погода ещё не успела испортиться: пока что землю не омрачили непрекращающиеся дожди и не спустились холода, которые укрыли бы поля белоснежной пеленой. И всё же тёплые ночи не гарантировали защиты от бродячих животных и работорговцев. Со всех сторон мальчика окружал галдеж оживленной улицы: крики торговцев, голоса прохожих и смех пьяниц. Из-за всего этого шума, Ло Бинхэ даже не понял, в какой момент до него издалека донеслась игра на гуцине, однако плавный звон струн, вторивший безмятежному осеннему вечеру, вскоре сменился на бодрую мелодию, словно дикий, необузданный огонь, затухающий лишь для того, чтобы вновь воспылать с новой силой. Ведомый музыкой, он шел в сторону, откуда доносилась прекрасная мелодия, до тех пор, пока не наткнулся на Красный павильон. Увидев богато украшенное здание, рядом с которым росло несколько слив, Ло Бинхэ усмехнулся. В какой-то мере он даже ожидал это: немногие люди за пределами Цинцзин столь хорошо владели игрой на гуцине. А если и владели, то наверняка были или бродячими артистами, или девушками из весенних домов. В этот раз ему посчастливилось наткнуться на второй вариант. Внезапный крик прервал размышления Ло Бинхэ, заставив удивленно вскинуть голову. Из дверей весеннего дома только что вылетел мужчина и, грязно выругавшись, скатился по ступеням на пыльную дорогу. Внезапно все замолчали, и в воздухе повисла напряженная тишина, прерываемая лишь яростными воплями старика. — Ублюдок! Да кем ты себя возомнил! Ты за это поплатишься! В следующий раз... — Не может быть... — Заткнись. Следующего раза не будет, — более не сдерживая себя, Шэнь Цинцю прервал гневную тираду мужчины, срубив его голову с плеч одним точным и не лишенным элегантности движением. Тут же раздались оглушительные крики прохожих. Ло Бинхэ безмолвно смотрел на учителя. На то, как развивались его белоснежные одежды, на то, как он, стряхнув кровь, убрал свой меч в ножны, на то, как он раздраженно окинул толпу взглядом. На секунду, всего на секунду, холодные отвратительно зеленые глаза Шэнь Цинцю остановились на Ло Бинхэ, от чего по спине мальчика пробежали мурашки, а внутри всё съежилось и перевернулось вверх дном. — Боже мой! — Стража! Стража! — Кто-нибудь остановите его! Безумно громкие голоса прохожих сливались в единый сплошной поток. Не тратя драгоценных мгновений, Шэнь Цинцю ловко протиснулся мимо взволнованных людей, пытающихся его остановить. Ло Бинхэ хотел было погнаться за убегающим учителем, однако не смог даже пошевелиться. Ноги предательски подкосились, и мальчик упал на холодный камень дороги, больно ударившись коленями. Он с надеждой и страхом смотрел вслед Шэнь Цинцю, не в силах сдвинуться с места. Горло жгло, во рту стоял кислый привкус. Ло Бинхэ так сильно тошнило, что он даже был рад тому, что ничего не ел. Иначе бы на дороге перед ним уже давно валялись остатки его обеда. Собрав остатки сил, Ло Бинхэ попытался встать. Упал. И попытался снова. Все его тело дрожало, а ноги будто были сделаны из ваты, но он продолжал пытаться. Вскоре встревоженные жестокой расправой люди начали успокаиваться, а после появления парочки заклинателей с Байчжань и вовсе вернулись к своим делам. Никому не было дела до одиноко сидящего на дороге ребенка. Спустя пару неудачных попыток, Ло Бинхэ наконец-то удалось подняться, и он медленно зашагал к дверям весеннего дома. Красный павильон. Помнится, учитель часто проводил здесь ночи. Возможно ли, что уже завтра Шэнь Цинцю вновь вернется в весенний дом? Хотя, учитывая, сколько шума он наделал сегодня, учителю будет слишком рискованно возвращаться в ближайшие несколько дней. Первым, что ощутил Ло Бинхэ, войдя внутрь, был приторно-сладкий запах цветов. Пол устилали лепестки слив, осыпавшиеся с подвешенных к потолку букетов. Неожиданно было увидеть цветы слив в это время года. Главный зал освещали всего несколько свечей, создавая интимную атмосферу. В центре на круглой сцене сидела девушка, искусно играющая на гуцине, звуки которого и привлекли Ло Бинхэ. Её пальцы умело парили над струнами, извлекая из инструмента звонкую мелодию, настолько восхитительную, что сердце трепетало от восторга. Раньше из-за городского шума он этого не замечал, однако сейчас, когда ничто не мешало насладиться музыкой, Ло Бинхэ понял, что где-то уже слышал эти ноты. — Привет, ты откуда? Я не видела тебя раньше в городе, — веселый женский голос выдернул его из мыслей. Ло Бинхэ удивленно обернулся. Перед ним стояла Нин Инъин, в руках которой покоился круглый поднос с несколькими пустыми пиалами и глиняным чайником. — Я… — пораженный увиденным, Ло Бинхэ не мог вымолвить ни слова. Какого чёерта Инъин забыла в подобном месте!? — Ой, выйдем-ка из зала, — держа поднос одной рукой, второй Нин Инъин схватила мальчика за испачканный в земле рукав и потащила к неприметной двери в другом конце зала. Девушка ловко огибала столики, придерживаясь стен, чтобы ни в коем случае не потревожить гостей. — Ты пришел поступить в Цанцюн, верно? Я тоже пыталась в прошлом году, но меня никто не взял. Может быть это из-за того, что я плохо копала? Но земля на поле была такой жесткой, что я еле смогла раскопать и одну яму. А вот если бы они не заставляли копать руками, а дали, скажем, лопаты, тогда я бы хоть всё поле перекопала… Звонкий щебет Инъин вызывал головную боль. В любое другое время Ло Бинхэ с радостью бы послушал истории из жизни и пообсуждал бы с ней последние сплетни, однако сейчас, когда он еле волочил ноги, у него совершенно не было сил на светские разговоры. — Как ты поняла, что я хотел поступить в Цанцюн? — Нин Инъин удивленно взглянула на него, словно Ло Бинхэ спросил что-то очень глупое. — Раньше я тебя в городе не видела. Несколько дней назад Цанцюн начал набирать новых учеников. А еще у тебя одежда в грязи и ты выглядишь так, будто весь день в земле копался, — девушка отпустила рукав Ло Бинхэ, чтобы открыть деревянную дверь, которая, как оказалось, вела прямиком на кухню. — Разве я ошиблась? Она остановилась и подняла свои светло-карие глаза на мальчика. Пару мгновений Нин Инъин выжидающе смотрела на него, пока Ло Бинхэ, наконец, не ответил: «Нет, ты права. Ты такая проницательная, я удивлен тому, что никто из Лордов не обратил на тебя внимание.» Девушка тяжело вздохнула и подошла к глубокому, наполненному водой, корыту, в которое она поместила грязную посуду с подноса. — Я тоже поначалу удивилась и расстроилась, а потом и вовсе сходила с ума из-за злости, — закатав рукава ханьфу, Нин Инъин принялась мыть чашки. — Но, когда мне объяснили, что в Цанцюн очень редко берут детей не из знатных семей, я смирилась. Я имею в виду, мне ни за что не сравниться с теми, кто с рождения учился каллиграфии и владению мечом. Она поставила вымытые чаши на стол рядом, после чего переключила внимание на чайник. — Жаль, что даже на Аньдин меня не приняли. Я и не думала, что попасть в школу заклинателей будет так сложно, — девушка аккуратно промыла чайное ситечко, убирая застрявшие в нем, но ещё не успевшие прилипнуть, чаинки. — Зачем вообще ты меня сюда притащила? — в голосе Ло Бинхэ слышались нотки раздражения. Теперь он окончательно запутался: Шэнь Цинцю больше не Лорд Цинцзин, Нин Инъин и вовсе оказалась в Красном павильоне. Что дальше? Может ещё и Синьмо достали из Бездны, а Ша Хуалин прямо сейчас радостно захватывает Северные земли? — Зачем? — растягивая слога, насмешливо произнесла девушка. — Если бы не я, то охранники уже давно вышвырнули бы тебя отсюда. Сам подумай: взлохмаченные волосы, грязная одежда, еле стоишь на ногах. Ни один хозяин не захотел бы, чтобы в его доме гости лицезрели столь неприятную глазу картину. Не замолкая ни на миг, она продолжила: «Тебе очень повезло, что буквально за палочку благовония до того, как ты пришел, один очень настырный старик устроил скандал. Хорошо, что его выгнали до того, как он успел что-то натворить.» — Старик? — Да, ты должен был его видеть на улице. Он частенько приходил в павильон, чтобы выпить чаю. Честно говоря, не самый приятный человек. От его взгляда у меня мурашки по коже, — Нин Инъин дернула плечом, словно вспомнив, что-то очень неприятное. — Надеюсь, он еще не скоро решит вернуться. Девушка поставила вымытый чайник к остальной чистой посуде: «В любом случае хватит о всяких мерзких старикашках. Из-за него охрана всполошилась и не обратила на тебя внимания, когда ты вошел. Но это ещё не значит, что они не заметили бы тебя, если бы ты начал расхаживать по залу.» — А потому, — она уперла руки в бока и победоносно взглянула на Ло Бинхэ, — ты должен, как минимум, поблагодарить меня за помощь. Несколько долгих мгновений он безмолвно смотрел на девушку. Кажется, она серьезно настроена. Тяжело выдохнув, Ло Бинхэ неохотно произнес: «Спасибо?» — Нин Инъин. Это моё имя, — она растянула губы в широкой улыбке и хихикнула. — Приятно познакомиться…? — Ло Бинхэ. — Приятно познакомится, Ло Бинхэ. Ты голоден? Выглядишь так, словно упадешь без сознания в любой момент. В ответ на это его живот неожиданно громко заурчал, заставляя уши Ло Бинхэ покраснеть от смущения. Конечно же, он был голоден: последний раз, когда он хоть что-то ел, был вчера вечером. — Кажется, твой желудок говорит сам за себя, — сочувствующе улыбнувшись, Нин Инъин подошла к проему, ведущему в отдельное помещение, где хлопотала над готовкой немолодая женщина. — Инь-цзе, Инь-цзе, можно я возьму парочку лунных пряников? — Нин Инъин, не смей трогать еду для гостей. Сколько раз я уже тебе говорила: ты сможешь поесть после захода солнца, вместе с остальными, — ритмичный стук ножа прекратился, и Инь-цзэ подняла недовольный взгляд на непрошенную гостью. Через мгновение глаза женщины округлились, и она удивленно воскликнула. — Ты, что, привела попрошайку в Красный павильон?! — Я не попрошайка! — Ло Бинхэ не мог не огрызнуться на слова поварихи. Как она только посмела так его назвать?! Щеки мальчика моментально заалели от возмущения и жгучего стыда. Ещё никогда прежде его так не оскорбляли! — Тише-тише! — Нин Инъин громко шикнула, призывая их обоих к тишине, — Инь-цзе, не будь такой грубой. Ло Бинхэ пришел в наш город, чтобы поступить в Цанцюн и стать заклинателем. Он не попрошайка. — Ладно, не важно. Можешь забрать эти пряники, только под руку не лезь, — женщина вновь переключает свое внимание на нарезку корня лотоса, лежащего на разделочной доске перед ней. — Дай ему еду и пусть уходит. Если Госпожа Мэй заметит твоего Ло Бинхэ, то вас обоих не ждет ничего хорошего. — Спасибо! — девушка радостно ухватила несколько лунных пряников и вернулась к Ло Бинхэ, стоящему у дверного проема. — Не обижайся на Инь-цзе, она на самом деле не злая, просто уже уработалась за день. — Благодарю за доброту, — процедил он, взяв протянутые пряники и, всё ещё смущенный произошедшим, склонил голову, выражая благодарность. — Рада помочь, — хихикнув, Нин Инъин отвернулась к деревянному шкафчику, из которого тут же выудила красный винный кувшин. — Я должна вернуться к работе, пока никто не заметил, что я тут прохлаждаюсь. Мне пора. Надеюсь это не последняя наша встреча. Она направилась к выходу в главный зал, однако стоило только Нин Инъин прикоснуться к двери, как девушка резко обернулась. — О, и постарайся никому не попадаться на глаза. Не знаю, что привело тебя в Красный павильон, но я бы на твоем месте не стала расхаживать тут в таком виде, — с этими словами Нин Инъин распахнула дверь и было хотела выскользнуть из кухни, как тут же перед ней возник силуэт высокой женщины. — Ой, Госпожа Мэй, — испуганный писк донесся до Ло Бинхэ, заставляя его непроизвольно вздрогнуть от неожиданности. Кажется у них большие неприятности. — Это не то, о чем вы подумали. Я могу всё объяснить! — Нет нужды. Возвращайся к работе, Ин-эр. А что до твоего приятеля, — взгляд сиреневых глаз остановился на мальчике, после чего, приподняв уголки губ в лукавой улыбке, Мэйинь произнесла, — с ним я побеседую лично.