dusk till dawn

***

Париж, 1934 год. Чем дальше человек находился от центра Парижа, тем сильнее чувствовалось классовое неравенство в развивающемся обществе. Маленькие улочки, сплошь набитые пьяницами, да дешевыми проститутками встречались все чаще. Противный запах гнили и дешевого алкоголя был способен вызвать рвотные позывы у любого новичка, который решил бы посетить эти «достопримечательности» столицы Франции в первый раз. Но Каз находился здесь далеко не в первый раз. Он уже давно привык к противным запахам, липнувшим к нему женщинам, каждая из которых надеялась, что он проведёт с ней ночь. Бедолаги. Мужчина шёл уже давно привычным маршрутом. Мало кто знал, но в этом неблагополучном районе находились весьма недурные клубы, где можно было выпить неплохого алкоголя и проиграть немного денег. Правда «немного» в понимании этого района скорее составляло целое состояние. — Эй, пацан, не найдётся пару франков? — раздался прокуренный голос рядом с Казом. Он осмотрел человека, протягивающего ему руку в ожидании, что тот отсыпет ему денег. Мужчине на вид было не больше сорока, но его кожа была бледнее, чем у любого трупа в морге, а лицо покрывали странные язвы. Он явно был серьезно болен. Его протянутая рука тряслась так, будто в Париже сейчас было землетрясение. И мужчина не мог понять: это последствия алкоголизма или другой болезни? Каз резко отдёрнул руку, когда человек попытался коснуться его руки. — Не советовал бы трогать меня, уважаемый, это пальто стоит больше, чем половина домов в этом районе. Каз знал, что вряд ли этот человек вообще разбирался в моде и ценах на одежду. Да и он не сомневался в том, что тот не понял и половину слов из того, что сказал молодой человек. Усмехнувшись, парень двинулся дальше по улице. Пьяница по началу пытался догнать его, но уже спустя пару метров значительно отстал, пытаясь отдышаться. «Что за сброд» Каждый раз, возвращаясь сюда, в голове Каза зарождалось размышление о том, как же эти люди докатились до такой жизни. Неужели те, кто не имел денег для хорошей жизни тратили последние их остатки на дешёвый алкоголь, а не на еду? Каз успел познать бедность в своём раннем детстве. Он родился в переломный момент, в 1917 году в Российской империи. Когда огонь революции полностью охватил страну, то его родители приняли решение эмигрировать. Революция служила хорошим поводом для эмиграции их семьи. И выбор почему-то пал на Францию. Обосновавшись здесь в 1918 году, его отец, Александр, начал добиваться высокого положения семьи Руневских в высшем обществе Парижа. И ему это удалось только через пару лет жизни в чужой стране. Все эти несколько лет они жили на остатки средств и золота, которое удалось вывезти из родной страны. Граф Руневский держал образ несчастного аристократа, которому пришлось спасаться вместе с женой из революционной России. И со временем это начало вызывать жалость у всех. Они обзавелись нужными связями, которые помогли отцу пробиться на должность в правительстве. Мать же оставалась дома, следила за сыном и занималась своими личными делами. Никто не задавал лишних вопросов, которые могли бы разрушить легенду и вскрыть истинные причины побега. Но Каз знал, что революция никогда не была главной причиной. Руневских принимали в самых известных домах, звали на различные мероприятия. Никто даже не задумывался о том, какие секреты хранит одна из семей, сбежавшая из России. Каз дошёл до любимой вывески, где крупными буквами было написано название клуба «Ворон». Мужчина снял шляпу, поздоровавшись с охранником, который уже запомнил его и не задавал лишних вопросов. Клуб встретил Каза все тем же запахом алкоголя и табачного дыма. Мужчины сидели за игровыми столами, громко споря друг с другом. Некоторые стояли у рулетки, пытаясь поймать свою удачу за хвост. Но парень знал, что им вряд ли это удастся. Не здесь так точно. Оглядевшись внимательнее, Руневский заметил свободное место за одним из карточных столов. Подойдя к бару и взяв стакан самого дорогого здесь виски, Каз двинулся к намеченной цели. — Я вам не помешаю, господа? — вежливо спросил мужчина, постукивая пальцами по холодному стеклу своего стакана. Все за столом молча кивнули, предлагая присоединиться к игре. И лишь один парень пристально смотрел на Каза, сидя на противоположном конце стола. Парень вряд ли был намного старше Руневского, на его темной коже не было ни намёка на морщины, темно-карие глаза пристально наблюдали за Казом, тёмные волосы были коротко подстрижены. Белая рубашка и зеленый жилет создавали хороший контраст с кожей. Что ж, этот парень не походил на нищего уж точно. Хотя он явно был эмигрантом, возможно, из Африки. А такие люди не славились богатством и уважением в Париже. — Добро пожаловать к нам, — произнёс юноша напротив. Его пухлые губы изогнулись в странной ухмылке. — Джеспер Фахи. Он решил представиться? Что ж, эта игра становилась все интереснее. — Каз Бреккер, — ответил парень. В таких местах он всегда использовал выдуманное имя, а если быть точнее, то фамилию. Он придумал ее еще когда ему стукнуло четырнадцать и приходилось сбегать от няни. Он убегал в соседние районы и знакомился с детьми, представляясь этим именем. Пока мама в панике не находила его и силой не затаскивала в дом. Потому что Казимира Руневского знали многие, как единственного наследника состоятельной семьи. А вот Каза Бреккера не знал никто. — Что ж, раз мы познакомились, то предлагаю начать, мистер Бреккер— произнёс Джеспер. Игра началась. Каз выиграл половину партий и столько же проиграл. Что ж, это было честно по отношению к остальным. Парень слышал пульс каждого из них, когда кому-то не везло с картами или наоборот. Он чувствовал как их сердце начинает стучаться быстрее, отдаваясь болью в его голове. Каз мог прочитать каждого, как открытую книгу. Вот только Джеспер Фахи оставался для него чертовой загадкой. Всю игру тот был расслаблен, ритм его сердца не менялся вообще за эти несколько часов за столом. И это интересовало Каза. Выйдя из-за стола, Руневский направился к бару, чтобы обновить опустевший стакан виски, когда услышал мирное биение сердца рядом с ним. — Будьте добры водки, — попросил Фахи. Каз изогнул бровь, удивленно наблюдая за парнем. — Не боишься напиться и потерять бдительность? Уйдёшь без штанов, — усмехнулся Руневский. — Я умею себя контролировать, Бреккер, — парень странно протянул его фамилию, будто на свой лад. — Я раньше тебя здесь не видел, — заметил Каз. Бармен принёс ему долгожданный виски и парень залпом осушил стакан. — Я здесь новенький. — Херовый район для проживания ты себе выбрал, Джеспер, — фыркнул Каз. — Кто тебе сказал, что я здесь живу? Я этого не упоминал. Да и ты, — Фахи с интересом осмотрел чёрный костюм-тройку, который Каз решил надеть сегодня. — Не похож на местного. Эта ткань стоит дороже чем все это заведение, — Джеспер пальцем обвёл клуб, будто Каз не понимал о чем речь. — Хм, возможно я украл этот костюм? Неожиданно Фахи засмеялся раскатистым смехом. Причину которого нельзя было понять. — Бреккер, сказать тебе правду? — сквозь смех спросил мужчина, но казалось, что вопрос был риторическим. — Ты не похож на человека, который хоть раз в жизни палец об палец ударил, чтобы сделать хоть что-нибудь. Ты выглядишь как обычный детёныш аристократов, который в силу своей подростковой импульсивности делает все назло родителям. Я более чем уверен, что Бреккер даже не твоя фамилия. Между ними повисла тишина. Черт, этот парень определённо был умнее половины населения Парижа. — Давай поспорим, что я смогу совершить кражу? Впервые за весь вечер во взгляде нового знакомого мелькнуло удивление. — Хм, и что же ты хочешь украсть, Бреккер? — Все, что попросишь, — слишком смело заявил Каз. Это был вызов. А их он любил больше, чем что-либо на свете.

***

Париж , 1927 год. — Казимир Александрович! — раздался голос матери. Каз прятался в их большом саду, окружающий особняк семьи Руневских. Он хотел незаметно пробраться в дом, но кошка, забежавшая на их территорию, начала шипеть, увидев мальчика. Это привлекло внимание матери, которая прохлаждалась на своей любимой террасе, попивая кофе. Алина остановилась, внимательно прислушиваясь к звукам вокруг. Ее глаза посмотрели точно в укрытие сына. Она почувствовала его. Понимая, что бежать было бессмысленно. Он вышел из кустов, в которых прятался. Алина же не сдвинулась с места. Она стояла возле входа на террасу, ожидая пока мальчик сам подойдёт к ней. Каз так и поступил. Когда он приблизился к матери, то женщина нагнулась и принялась ощупывать его одежду. Наткнувшись на толстый бумажник, Руневская с каким-то отчаянием посмотрела на сына. Схватив его за руку, она повела сына в дом. Каз знал, что они идут в кабинет к отцу. Александр сидел за своим столом, изучая документы. Когда дверь его кабинета открылась, он поднял взгляд, наблюдая за любимой женой, которая тащила за руку их сына. Костюм на сыне был разодран и весь в грязи, будто он не ходил, а ползал. — Саша, он опять взялся за старое! — с отчаянием сказала девушка. Руневский отложил документы и встал с места, подходя к жене и оставляя лёгкий поцелуй на ее коже. Это касание губ заметно заставило женщину расслабиться. — Казимир, мы вроде с тобой уже говорили на эту тему, — обратился мужчина к сыну. — Но, папа, я правда не хотел! Оно само как-то получилось… — Кошелёк сам запрыгнул к тебе в карман? — с напыщенным удивлением спросил Александр. Каз опустил голову, боясь смотреть отцу в глаза. Ведь он не хотел видеть разочарование в его взгляде. — Просто, я пробовал свои силы… Скорость, выносливость, гипноз… Руневский покачал головой, будто не верил словам. — Сынок, наша сила нужна нам для того, чтобы защищаться в случае нападения. Мы не должны применять ее для таких занятий, которые нарушают законы людей. Мы же не варвары. Если тебе так хочется поупражняться, то я найду тебе учителя, с которым будешь отрабатывать навыки. — Отец, я правда все это случайно, прости, — жалобно говорил мальчик. Александр поднял руку, приказывая ему замолчать. — И ты будешь наказан. Тебе запрещено выходить из дома две недели без сопровождения взрослых. Пойми, это все для твоего же блага, Каз. Мальчик выбежал из кабинета, сильно хлопая дверью. — Я понятия не имею, где я его упустила. Он ворует уже не первый раз, причём даже не у тех, кто нам знаком. Будто ему не хватает всего того, что есть у нас. Ведь все это было ради него, — пробормотала Алина, закрывая лицо руками. — Мы. Мы его упустили. Возможно, потому что у нас было множество других проблем и мы уделяли ему не так много времени, как могли бы. Руневский подошёл к жене и крепко прижал хрупкое тело любимой девушки к себе, зная что в его объятиях она всегда успокаивалась. — Мы все исправим, я тебе обещаю.

***

Париж, 1934 год. Джеспер, сидевший напротив, задумчиво потёр подбородок и осмотрелся вокруг. Каз заметил, как его взгляд остановился на одном весьма тучном господине, сидящим за одним из дальних столов клуба. На столе стояла лишь кружка пива, а значит вряд ли он был слишком пьян, чтобы незаметно вытащить у него что-то. — Видишь того лысого толстяка? У него в кармане торчит кошелёк. Не думаю, что там много денег, но мы же не ради них это затеваем? Каз кивнул головой, в знак того, что он все понял. Он подозвал бармена. — Принеси две пинты пива, — попросил парень. — Смотрю ты серьезно настроился, — произнёс Фахи, заметив как его знакомый принялся пристально разглядывать мужчину. Каз напряг зрение, заметив цель в виде кожаного кошелька, лежащего в левом кармане пиджака. Он сосредоточился, стараясь откинуть все ненужные звуки и сосредоточиться лишь на том мужчине. Его пульс бился чуть быстрее, чем у обычного человека, возможно, он слегка нервничал. Бреккер слышал, сбившееся дыхание незнакомца, будто он недавно пробежал марафон. Что ж, этому мужчине явно не мешало заняться своим здоровьем. Когда бармен принёс две кружки пива, то взяв их в руки, Каз уверенно направился к столу с одиноким мужчиной. Он чувствовал на своей спине заинтересованный взгляд Джеспера. Тот наблюдал за ним, будто смотрел спектакль. Что ж, он хотел шоу имени Казимира Руневского — он его получит. — Можно ли к вам присоединиться? — поинтересовался Бреккер у тучного господина, который с удивлением наблюдал за парнем. Две кружки пива уверено стукнулись о поверхность деревянного стола. — Эм, присаживайтесь, — маленькие глаза мужчины заблестели при виде бесплатной выпивки. — Себастьян Беллуа. Коренной француз. Становилось интересно, что же он тут забыл. — Каз Бреккер, — представился парень. Себастьян внимательно присмотрелся к своему собеседнику. — Вы из Англии? Ваш акцент не похож на англичан, — заметил мужчина. Каз выругался про себя. Как бы он не старался, но не мог до конца избавиться от грубоватого русского акцента. Хотя он добился успехов в том, чтобы свести его к минимуму. — Я долгое время жил в Германии, — придумал Каз. — А по рождению я действительно истинный джентльмен. Бреккер поднял пинту пива и отпил совсем немного. Холодная жидкость оставляла горький привкус на языке, который Каз так не любил. — Вы кого-то ждёте? — поинтересовался собеседник. Им явно не было комфортно друг с другом в общении. Но они продолжали терпеть. Себастьян ради пива, а Каз просто хотел выиграть спор. Ведь Руневский никогда не проигрывал. Хотя вряд ли такой выигрыш обрадовал бы его отца, а уж тем более мать. — Да, я ищу своего друга, но никак, — взгляд Каза остановился на Джеспере, который сидел к нему спиной, но почему-то не покидало ощущение, что он все видел. — Ах, вон же он. Что ж, я пожалуй пойду. Удачного вам вечера, месье Беллуа. Оставив две кружки пива на столе, Каз встал с места и направился в сторону бара. Споткнувшись возле стула Себастьяна, парень упал на пол, почувствовав как занозы от деревянного пола впиваются в его ладони. — Месье Бреккер! — воскликнул Себастьян. Каз нарочито медленно поднялся на ноги, делая вид, что ушибся. Месье Беллуа хотел встать с места, чтобы помочь ему, но парень жестом остановил его. — Все в порядке, кажется я выпил слишком много, — с этими словами Бреккер продолжил путь к бару. Достав из рукава кошелёк, в котором было не так уж и много денег, он кинул его на барную стойку перед Джеспером. — Я бы на твоём месте не раскидывался вещами, которые ты своровал. Вопреки мнению о том, что полиция Франции ни черта не работает — один звонок человека, который имеет вес в обществе и тебя поймают. Каз фыркнул. — Не думаю, что этот господин имеет вес в обществе, — Руневский смотрел как его бывший собеседник вновь поглощал пиво. Фахи ничего не ответил на это, а лишь улыбнулся. Черт, с каждой минутой Джеспер казался ему все более странным. — Видишь, я все же на что-то способен, — словно гордясь собой произнёс Каз. — Стащить кошелёк у мужика в клубе — это не повод для гордости, Бреккер. Каз раздраженно потёр переносицу. Его начинал бесить новый знакомый. — Ты так говоришь, будто проворачивал что-то более масштабное, — заметил парень. Джеспер лишь неопределенно пожал плечами, заставляя Каза размышлять над этим самостоятельно. Острый слух Руневского уловил какую-то суматоху, назревавшую в клубе. По лицу Джеспера было видно, что он тоже это заметил. Краем глаза Каз увидел Себастьяна, который лазил по всем своим карманам и что-то говорил людям рядом. Неожиданно взгляд его маленьких глаз столкнулся с Казом. Вот черт. Руневский почувствовал, как сильно забилось сердце господина. — Пора сматываться, Бреккер, — Фахи хлопнул его по плечу и они двинулись к выходу. Но один из людей, слушавший Себастьяна, успел раньше добраться до охраны заведения. И теперь их вряд ли выпустили бы из клуба. Блять. Каз постарался отбросить все лишнее, сосредоточившись на помещении клуба, вспоминая все ходы и выходы. В его голове возникла карта, которую он успел составить за все ночи посещения «Ворона». Каз резко развернулся на каблуках и побежал в противоположную от выхода сторону, он чувствовал, что Джеспер бежал позади него, ловко оббегая гостей заведения. Они добежали до узкой лестницы, которая вела на чердак здания. Бреккер слышал, что там располагались заброшенные комнаты, в которых никто не жил с тех пор, как этот дом был отдан под клуб. Ловко забравшись по лестнице, которая вот-вот развалится, они добрались до двери. — Черт, придётся ломать… — Джеспер не успел договорить, когда Каз уже выбил деревянную дверь. — А ты сильнее, чем кажешься, дружище. Руневский слышал суматоху снизу. Видимо охранники решили разделиться, чтобы найти их. А это значило, что в распоряжении было пару минут. Не больше. Этот клуб не был гребанным Елисейским дворцом. Он подошёл к маленькому окошку, которое вело на улицу. Каз приоткрыл створки и глянул вниз. Третий этаж. Но потом его взгляд зацепился за поломанную лестницу на стене дома в нескольких метрах от окна. Она доходила чуть ниже второго этажа, где была возможность без повреждений спрыгнуть для обычного человека. И это не вызвало бы подозрений. Бреккер уже наполовину вылез из окна, хватаясь руками за хлипкую раму, когда Джеспер остановил его. — Ты можешь себе что-нибудь сломать. Или вообще сдохнуть, если упадёшь. — Как мило, что ты за меня переживаешь. Но не волнуйся, у меня девять жизней, как у кошки. Оставайся здесь и скажи им, что пытался догнать меня, но я улизнул. С этими словами, Бреккер полностью вылез на улицу. Стоя на маленьком выступе, он оттолкнулся и прыгнул ровно на лестницу. Единственное, что он не рассчитал — она была слишком старой. Железяка скрипнула и отвалилась, падая вместе с Казом в одну из грязных луж. — Блять, — Руневский откинул кусок железа, будто это было перышко. Встав на ноги, он быстро ретировался с места преступления.

***

Каз пришёл домой, когда первые лучи солнца уже освещали улицы Парижа. Он не знал, сколько точно сейчас времени, но родители должны были спать. Сняв свою обувь, бесшумно двинулся к лестнице, но краем глаза уловил движение. Резко повернувшись, Каз заметил мать, которая стояла у входа в гостиную, оперевшись одним плечом на стену. Ее тёмные волосы были собраны в высокую прическу (она не спала?), она сложила руки на груди и поджала губы, а ее карие глаза были наполнены злостью. — Казимир Александрович, — холодным голосом начала Алина. — Вам крайне повезло, что ваш отец отсутствует дома. Это удивило Каза. Он не помнил, чтобы отец делился с ними планами, касательно отъезда. — А где отец? — Казимир, не переводи тему. Где твой отец я знаю, а вот где был ты, — взгляд Алины прошёлся по грязному и мокрому костюму сына, в его тёмные волосах тоже застрял какой-то мусор. Она сморщилась. — Боже, иди прими ванну, твоего запаха не вынесет даже человек. Только сейчас Руневский понял, как сильно он привык к запахам нищеты и помоев. Он даже не замечал того, как от него несёт. — Непременно, моя дорогая матушка. Он уже собрался уйти на второй этаж, чтобы принять расслабляющую ванну. Но мать вновь его остановила. — Каз, — она редко использовала сокращение его имени. — Мы же говорили тебе, чтобы ты не ходил туда. Неужели тебе не хватает развлечений здесь? У нас тоже есть клубы, которые гораздо выше уровнем тех, что ты посещаешь. Здесь безопаснее. — Да, мама, а ещё здесь я под постоянным присмотром не так ли? Мне надоели эти местные снобы. Неужели тебе самой не скучно рядом с ними? Тебе не хочется чего-то нового и острого? Куда пропал твой дух авантюризма, мама? Отец рассказывал, какой ты была несносной девушкой… Алина заметно поморщилась от этих воспоминаний. — Обстоятельства меняют нас, Казимир. Сейчас небезопасно для тебя разгуливать по улицам Парижа, да ещё и в неблагополучных районах. Ты наш единственный сын и мы просто хотим защитить тебя. Каз напрягся, обдумывая в голове слова матери. — В каком смысле небезопасно? Мне казалось людям следовало бы бояться меня, а не мне их, — парень постарался разрядить обстановку но это не помогло. Алина лишь покачала головой, будто отгоняя от себя плохие мысли. — Иди помойся и ложись спать. К вечеру вернётся твой отец и у нас состоится ужин с друзьями. И ты должен на нем быть! Каз хотел пожелать матери доброго дня, но та уже быстро скрылась в гостиной их дома. Руневский поднялся наверх и сразу же направился в свою ванную комнату. Включив воду, оставил наполняться ванную. А сам он подошёл к зеркалу. Что ж, его внешний вид действительно оставлял желать лучшего. Тёмные волосы уже не были привычно зачёсаны назад, они растрепались странным образом. Длинные пряди теперь прикрывали выбритые виски. Его костюм можно было смело выкидывать. Он сомневался, что хоть что-то сможет отстирать его от всей этой грязи, к тому же в районе локтя он был порван. На самом же Казе уже не осталось ни единого синяка, хотя тот был уверен, что ушибся скулой о камни на дороге. Сняв с себя всю пропахшую и грязную одежду, Руневский погрузился в горячую воду. Он добавил в воду одну из пен, которую позаимствовал у матери, она была с ароматом хвои. Ему нравился свежий запах леса. Краем глаза парень заметил новый выпуск газеты. Решив, что сидеть здесь просто так было бы слишком скучно, принялся читать новости. И уже на первой странице его взгляд замер, а тело пробрало дрожью несмотря на горячую воду вокруг.

«В ПАРИЖЕ ЖЕСТОКО УБИТ ДОМИНИК АРТУР ГРЭЙ. Тело мистера Грея было найдено сегодня, поздней ночью, в одной из подворотен. Как заявили в полиции, то он был убит четким ударом в сердце, а затем обезглавлен. Орудия преступление не было найдено, но сотрудники полиции высказали свои предположения, что это нечто напоминающее кол. Пока что остаётся неясным, что столь богатый иностранец делал в этой части нашего замечательного города? И кому он перешёл дорогу? Мы будем следить за расследованием самого громкого дела Парижа».

Каз отложил газету. Его руки дрожали. Он был знаком с этим господином. И мог уверенно сказать, что тот тоже был вампиром. Кто-то открыл охоту на вампиров. Вот почему мать была так зла и обеспокоена, а отец резко уехал. Что ж, в этот момент жизнь явно становилась интереснее и опаснее. А Каз любил опасность.