в моих глазах не видно света

***

4 года назад

— Чонгук, не спи, а то мы опоздаем, — посмеивается Сонхён, тряся за плечо Чонгука, который огромными глазами пялился на большой белый самолёт с чёрными полосками. Его рот был приоткрыт в удивлении, а руки нервно теребили ручку тёмно-зелёной сумки, накинутой на плечо. — Хён, я поверить не могу... — хрипло пробормотал альфа, сглатывая и всё ещё не моргая. — Америка! Мы летим в Америку! — с детским восторгом воскликнул Чон, переведя светящийся от счастья взгляд на менеджера. — Да, Гук, в Америку... — снисходительно улыбнулся менеджер, теребя счастливого альфу по черный вихрам. - Ты заслужил это, Чон Чонгук! Ты так много работал, и я уверен, что Америка подарит тебе то, что ты действительно заслуживаешь. — Спасибо, хён! Надеюсь, эта страна станет началом чего-то нового и незабываемого, — его глаза были полны детского восторга и бесконечной надежды, а сердце трепыхалось от ожидания, силясь выпрыгнуть из груди. — Конечно, станет, Гук. Конечно, станет... — совсем тихо прошептал менеджер, бросая последний взгляд на своего подопечного и направляясь в зал ожидания. Их рейс только через полтора часа. Тогда Чонгук ещё даже не догадывался, насколько прав был Сонхён. Америка подарит ему что-то действительно незабываемое... И это самое «незабываемое» будет преследовать альфу долгие четыре года, будить по ночам, заставлять сердце болезненно сжиматься только лишь от одного маленького воспоминания, а самого альфу вскакивать с кровати в поту и с мокрыми и красными от слёз глазами. Это самое «незабываемое» вот уже на протяжении нескольких лет топит Чонгука в бесконечном сожалении и отчаянии.

***

Америка встретила большими зданиями, запахом марихуаны на узких улочках, загорелыми телами, теплым, ласкающим волосы ветром и ярким палящим солнцем, несмотря на то, что был уже октябрь месяц. К сожалению, всей красоты новой страны молодому альфе так и не удалось посмотреть. Единственное, что видел Чонгук за почти неделю нахождения в Америке - танцевальный зал, большую светлую комнату отеля, в которой он жил, звукозаписывающую студию и кучу людей, которые постоянно носились вокруг него: то поправляли макияж или одежду, то делали укладку, то настраивали аппаратуру... В общем, работа поглотила начинающего певца, молодого альфу, с головой. Чонгук начал чувствовать, что стал сдуваться словно воздушный гелиевый шар, быстро и с противным скрипом, энергия была почти на нуле, а новые знакомства и репетиции не приносили ничего, кроме тоски и уныния. Взрослая жизнь, насыщенная тяжелой работой и рутиной, настигла его слишком быстро и неожиданно. Америка больше не вызывала трепет, который был изначально, и не ассоциировалась со свободой, весельем и перспективами. Эмоциональное выгорание, кажется, было уже на подходе. — Хён, ты можешь меня сегодня не ждать, — громко сказал Чонгук, одновременно с этим суша волосы большим коричневый полотенцем. Вечерняя тренировка закончилась буквально двадцать минут назад. За это время Чонгук как раз успел принять быстрый душ и натянуть чистую удобную одежду - серые спортивные штаны и белую футболку. — Я сегодня планирую пройтись пешком до отеля, заодно прогуляюсь, осмотрюсь, — на это заявления Сонхён удивлённо выгнул бровь, неодобрительно качая головой. — Ну чего, Сонхён-хён? — раздражённо простонал младший альфа, неосознанно повышая голос. — Мы в Америке уже неделю, а единственное, что я видел - это душный тренировочный зал, вечно улыбающихся людей, готовых вылизывать мой зад, и твоё серьёзное лицо. — Не забывайся, Чонгук. Заботиться о тебе - их работа, за которую они получают деньги, — строго проговорил менеджер, сверля своего подопечного недовольным взглядом. — И сбавь свой тон. Я всё ещё твой менеджер и старше тебя почти в два раза, — не пропустил слова в свой адрес менеджер. Вот же сопляк, оперяться начал! — Извини, хён... — тихо проговорил Чон, сдуваясь. Он отбросил полотенце на рядом стоящее небольшое кожаное кресло и грузно плюхнулся на мягкий диван, вытягивая ноги, а затем продолжил: — Моя работа - радовать людей, моих фанатов. А как я могу их радовать, если сам сейчас готов всё бросить и вернуться обратно в Корею. Я устал, Сохён. Мне нужно отвлечься и почувствовать хоть немного свободы. — Я всё ещё твой хён, мелкий, — беззлобно фыркнул менеджер, снисходительно оглядывая младшего альфу. Он уже давно привык к выкрутасам и своеволию этого молодого альфы. Неформальное обращение уже давно не воспринималось как неуважение, а скорее было похоже на что-то дружеское, близкое и доверительное. Сонхён прекрасно понимал состояние Чонгука. На него слишком рано свалилась вся эта работа, нарастающая популярность, бешеный ритм жизни, нахождение в центре внимания под камерами. Его слишком рано оторвали от семьи, друзей, родного Пусана. Чонгук в душе всё ещё был подростком, вспыльчивым, не подчиняющимся, свободолюбивым, но до безумия талантливым. В свои двадцать он уже чётко понимал, чего он хочет от жизни и что для этого нужно делать, чем жертвовать. — Тебе действительно стоит проветриться, Чонгук, — после недолгого молчания продолжил старший альфа. — Прогуляйся, приведи свои мысли в порядок. — Сонхён ухмыльнулся, увидев на лице подопечного медленно расползающуюся искреннюю улыбку благодарности и облегчения. — Но ты должен быть в отеле не позже двенадцати, у тебя всё ещё есть режим и расписание. — Спасибо, хён! — счастливо пролепетал Чонгук, потянувшись к своему рюкзаку и передавая его менеджеру. — Не забывай надевать маску, — поучительно проговорил Сонхён и направился к выходу из раздевалки, бросая нравоучительный взгляд прищуренных глаз на Чона. — Ладно тебе, я всё ещё не такой популярный, как ты думаешь. — Маска, Чонгук! Это не обсуждается, — менеджер покинул комнату, нарочно громко хлопая дверью. А Чонгук на это лишь тихо хмыкнул, вынимая чёрную маску из кармана только что надетой толстовки. Несмотря на всю свою непокорность, слова и поддержка Сонхёна значили для младшего альфы многое, ведь с пятнадцати лет менеджер заменял Чонгуку и друзей, и родителей. и родственников. Глубоко вздохнув, Чон покинул танцевальный зал, проигнорировав неприятно скребущее внутри чувство, источник которого он не смог идентифицировать.

***

Небольшое кафе привлекло блуждающего альфу, который искал самый длинный путь к отелю, где его, Чонгук уверен, ждал уже начинающий нервничать Сонхён, своим приятным внешним видом, уютным интерьером и, самое главное, отсутствием большого количества людей. Гомон и шум - это не то, чего бы хотел утомленный долгой коммуникацией и тренировкой Чонгук. Особенно это плохо бы сказалось на гудящей вот уже несколько дней голове. Сквозь панорамные, украшенные гирляндами с желтоватым светом, окна виднелись мягкие серые диванчики, на которых красиво были выложены оранжевые декоративные подушки. Столики и стулья были выполнены из светлого дерева и гармонично вписывались и интерьер кафе, а серые фонарики, подвешенные под коричневый потолок, излучали мягкий не давящий на глаза свет. Простота и уют - два слова, которые в точности могли описать атмосферу этого заведения — Добрый день! — услышал мягкий голос альфа, когда подошёл к барной стойке, чтобы заказать себе бодрящего кофе. Глаза просто слипались от усталости. Но когда Чонгук поднял их и столкнулся с карамельными напротив, то его сердце сделало небольшой кульбит. Таких красивых людей альфа прежде не видел. Парень, да какой там парень, мальчишка с белокурыми волосами и завораживающим взглядом стоял за барной стойкой, глядя своими невозможными глазами на альфу, и мягко приветливо улыбался. Нетипично широкий для корейца разрез глаз поражал и наталкивал на мысль, что один из родителей этого прекрасного создания - американец. Да и встретить корейца в первом попавшемся кафе в Нью-Йорке было большим сюрпризом. А в том, что этот парень был корейцем, Чонгук нисколько не сомневался. Небольшой акцент и значок в виде флага Южной Кореи возле бейджа с именем выдавали своего хозяина с головой. — Что будете заказывать? — не получив ответа от альфы напротив, громко спросил белокурый омега, всё ещё улыбаясь. Какой активный и звонкий. Именно так для Чона выглядел человек-позитив. — Холодный латте с карамельным сиропом и десерт на ваш вкус, — не задумываясь, выпалил альфа, задерживая взгляд на пухлых розовых губах омеги. Они выглядели сочными, были чуть влажными от постоянных обливаний, блестели от, альфа уверен, бананового бальзама и безумно манили. — У нас очень вкусные банановые маффины! — довольно, с ноткой гордости, известил омега, направляясь в сторону тихо жужжащей кофемашины, начиная готовить заказанный альфой латте. — У вас тут очень уютно, — поделился впечатлением Чонгук, согласившись на банановые маффины. На самом деле он то толком и не понял, что именно ему предложил омега, альфа был сосредоточен лишь на глазах, которые сияли ярче звезд на ночном небе Нью-Йорка. — И немноголюдно... Всегда так? — дружелюбно спросил Гук, пытаясь хоть как-то сохранить невидимую нить разговора. — Что вы! — искренне воскликнул белокурый парень, восприняв эту фразу почти как личное оскорбление. Он поставил перед альфой большой стакан латте с карамелью и тарелочку с аппетитными и вкусно пахнущими банановыми маффинами, а затем снова сменив тон на формально-вежливый, продолжил: — В полуденное время тут всё забито. Иногда я даже не успеваю принять у всех заказы, — последнюю фразу омега буквально прошептал, словно делясь со стоящим напротив альфой секретом. — А как тебя зовут? — поинтересовался спустя время Чонгук, дожевывая десерт и следя за омегой, который делал кофе для ещё одного клиента. — Эм... — замялся парень, поворачиваясь к Чонгуку, а затем растерянно опустил взгляд на свой бейдж, словно искал там подсказку. — Ким Тэхён... — тихо промямлил омега, слегка краснея щеками. Очаровательно. Его взгляд всё ещё был прикован к пластику, на котором было напечатано его имя. — Меня зовут Чонгук, — улыбнулся альфа и слабо выдохнул скопившийся в груди воздух. Он с затаённым дыханием ждал ответа от омеги на следующее предложение, — А не хочешь ли ты завтра поужинать со мной, Тэхён..? Кажется, в тот момент в глазах белокурого омега зажглась еще одна маленькая звезда, дарящая Чонгуку хоть какую-то надежду. Надежду на что? На жаркую наполненную жгучей страстью и непередаваемой нежностью ночь? На мимолетную связь на время американского тура? На тихие скрытые от глаз всего мира отношения, принадлежащие только им? На семью и совместное будущее? К сожалению, ответа альфа в тот момент еще не знал...

***

— Нам нужно остановиться, Гук-а ... — задушено прошептал омега, чувствуя приятные поцелуи-бабочки на молочной шее. Рука Чонгука с нажимом гладила внутреннюю сторону бедра, а губы самозабвенно исследовали вкусно пахнущую кожу. На заявление Тэхёна альфа лишь недовольно промычал и лишь сильнее прижал тело омеги к своему. — Чонгук, мы посреди парковки, так нельзя... — всхлипнул Ким, осторожно гладя загривок разгорячённого альфы. — Чон-и, у меня ещё никогда не... — незаконченная фраза стала отрезвляющей пощечиной для настойчивого альфы. Пугать прекрасного Тэхёна - это последнее, чего хотел сейчас Чон. — Прости, сладость, — с невероятным усилием отрываясь от вкусно пахнущей шеи и быстро моргая, пытаясь сбросить наваждение, прошептал раскрасневшийся от возбуждения и духоты Чонгук. Его угольно-черные всегда уложенные волосы превратились в неаккуратное гнездо, а черная рубашка была расстёгнута до груди и была смятой от цепких рук Тэхёна, который не знал куда деть переполняющее его чувство наслаждения, и лишь сильнее сжимал ткань на груди Чона. Если бы Сонхён увидел, в каком состоянии сейчас находится это протеже, то, без сомнений, оторвал бы ему голову и разыграл бы её между фанатами. В ресторан на вкусный ужин Чонгук с Тэхёном так и не попали. Всё закончилось на парковке рядом с комплексом, в котором жил Тэхён (родители подарили своему чадо квартиру на восемнадцатилетие). Чонгук, как истинный джентльмен, заехал за омегой, у которого сегодня был выходной в кафе, на заранее арендованной обманным путем машине. Сонхёну же Чонгук сказал, что прогулки по прекрасному Нью-Йорку помогают ему расслабиться и отвлечься от давящей атмосферы постоянных тренировок и подготовок к выступлениям, и он хотел бы продолжить изучать город и его окрестности. Сонхён лишь подозрительно сощурил глаза, но отпустил подопечного с тяжёлым сердцем, не забыв напомнить о расписании и маске. Менеджер понимал, что, несмотря на ту жизнь, которую Чонгук выбрал для себя, альфа все ещё остаётся обычным человеком, и его жизнь не должна быть лишена простых человеческих радостей. Знал бы тогда Сонхён, как не по-человечески поступит потом почувствовавший этот глоток свободы Чонгук. Как только омега сел на переднее сидение глянцево-чёрного Мерседеса, Чонгук потерял дар речи от, по скромному мнению альфы, ослепительной красоты светловолосого. На Тэхёне была надета шёлковая голубая рубашка, которая отливала в синий под лучами нью-йоркского солнца, а сам цвет напоминал Чонгуку воды огромного Атлантического океана, на берегу которого и находился город. Чёрные джинсы обтягивали стройные подкаченные ноги омеги, подчеркивали талию, а вырезы на коленях давали повод для лёгкой фантазии и будоражили сознание. Волосы были немного подкручены, а лёгкий макияж подчеркивал натуральную красоту и плавные черты лица омеги. Всё начиналось с невинного знакомства, разговоров и о чём и обо всем сразу, нахождения общих тем и точек соприкосновения, смеха, незамысловатых шуток и лёгкого флирта. За приятным общением Тэхён и не заметил, что машина альфы всё ещё стоит возле его собственного дома, и они не сдвинулись ни на миллиметр. Но, кажется, в эту самую минуту никому до этого не было дело. Еда и ресторан были последними вещами, о которых сейчас думали эти двое. В какой-то момент слишком долго пялящийся на манящие губы напротив и пытающийся себе сдержать альфа не выдержал и, прервав рассказ омеги о каком-то пухлощёком вечно радующемся Чимине, впился во влажные, пухлые и чуть красноватые от постоянных облизываний губы напротив. И оторваться от них было сравни трагедии для дорвавшегося до сладости Чона. Но всё-таки уважение к омежьим чувствам и страхам, волнение за него пересилили желание и возбуждение. И вот уже минут десять они просто сидели, уткнувшись друг в друга лбами, и пытались восстановить дыхание. Щёки Тэхёна пылали яркими красками то ли от духоты внутри машины, то ли от смущения и неловкости, а Чонгук иногда по-сумасшедшему улыбался и продолжал гладить коленку и бедро доверчиво льнущего к нему блондина. Яркие чувства лёгкости. азарта и нежности переполняли сердце альфы, заставляя его трепыхаться в груди. Так чувствуют себя свободные, ничем не обремененные люди? — Прости, Тэ, что так всё получилось, — искренне сожалел Чонгук, заглядывая в светящиеся глаза напротив и мягко поглаживая тёплую щёчку. — Я обещал тебе прогулку и ресторан, а в итоге... — Мне всё понравилось, Чонгук-и, мне правда было хорошо... — аккуратно шёпотом перебил альфу Тэхён, засмущавшись от своей искренности. Но он действительно был не против всего того, что произошло за сегодняшний вечер. Черноволосый альфа манил своей магической красотой, загадочностью, силой и ослепительной улыбкой. Такому мужчине хотелось отдаться, довериться, оголить перед ним душу и тело, подарить всего себя. Это и называют любовью с первого взгляда? — Тэ, я хотел сказать, что... — договорить альфе не дал противный звонок телефона. Всегда ли этот рингтон раздражал Чонгука? Альфа замолчал, нехотя оторвался от сладкого омеги и, закатив глаза, полез в карман джинсов за продолжающим назойливо трезвонить гаджетом. Звонил Сонхен. — Алло, хён, — раздраженно ответил Чонгук, напряженно сжимая зубы и кидая взволнованные взгляды на заёрзавшего на месте Тэхёна. О чём говорил альфа по телефон, омега так понять и не смог, но по его лицу было понятно, что разговор был не из самых приятных. — Я скоро буду, Сонхён, не начинай, пожалуйста. Я помню про расписание, — цокнул темноволосый, в очередной раз закатывая чернющие глаза. — Я... — начал было омега, как только Чон завершил вызов и спрятал телефон снова в карман джинсов, но был перебит: — Прости, пожалуйста, Тэхён, — слишком уж много извинений прозвучало от альфы за один единственный вечер вместе. — Но мне действительно нужно возвращаться, — продолжил Чон. — Если я не вернусь, у меня будут большие проблемы. Мне жаль... — искренне поделился альфа, наблюдая за завозившимся омегой. Ему действительно было стыдно, всё выглядело так, как будто он воспользовался доверчивостью омеги, а потом решил кинуть при удобном случае. — Ничего, Чонгук, — тяжело вздохнул Тэхён, потянувшись к ручке на двери автомобиля. Ему совсем не хотелось уходить, но выбора не было. — Мы увидимся снова? — с надеждой спросил Ким, заглядывая в глаза напротив и выходя их машины. — Увидимся, — с улыбкой ответил альфа, сканируя глазами фигуру омеги. — Обещаю... — Хорошо. Знал бы тогда маленький наивный омега, что ничего хорошего и этого, к сожалению, не выйдет. Хотя... Майрон. Дверь автомобиля захлопнулась, а силуэт Тэхёна скрылся в темноте района. Чонгук ещё долго не мог тронуться с места, пялясь пустым взглядом перед собой и нервно гладя руль автомобиля. Отчего же сердце так ныло в тот момент? Ответ на этот вопрос альфа узнает только через четыре долгих года.