Said things

Звезды, похожие на вшитые в небо драгоценные камни, ярко сияют, когда Джеймс сидит на Астрономической башне, ожидая его прихода. С тех пор, как он познакомился с Регулусом ближе, он не может больше смотреть на ночное небо без мыслей о том, что приблизился к одной из самых ярких звезд. И тот факт, что она находится к нему ближе, чем за несколько световых лет, заставляет сердце биться чаще.  Еще до того, как раздается скрип двери, Джеймс знает, что он вот-вот придет. Как будто каждый его нерв внутри натягивается струной, подсказывая его приближение. Это не имеет смысла, но Джеймс всегда был чертовым романтиком. Стоит ему сказать Регулусу что-то подобное, как тот наверняка бросит в него ироничный смешок. — Ты, как всегда, Поттер. Тебе бы родиться в другом веке и писать сонеты, — обычно отвечает он на один из его комплиментов. Как будто он виноват, что этот человек заставляет его чувствовать так много. Сочиться влюбленностью. Ловить каждый взгляд. Но зная, как Регулус не любит лишнего проявления эмоций, Джеймс старается сдерживаться. Берет то, что ему дают: обжигающие касания, короткие искренние улыбки, обрывистое дыхание. Почти никогда слова. Но Поттеру достаточно. Он знает, что никто на гребаной Земле не получал от этого мальчика больше. И эта исключительность почти опьяняет. Он готов бороться за каждую секунду сорванной маски и длящийся мгновение искренний смех. Джеймс вздрагивает, когда чувствует чужое дыхание у затылка. Регулус, как всегда, бесшумен. Будто боится заявить о себе или всегда ждет удара, предпочитая оставаться в тени. Но он никогда не подходит так близко самостоятельно. Джеймс всегда проявляет инициативу первым. Поэтому это чувственное приветствие в виде поцелуя в затылок и крепкого объятья застает его врасплох, прошибая током. Вряд ли он когда-нибудь сможет привыкнуть к тому, сколько эмоций в нем может вызвать всего лишь одно касание Блэка. — Давно ждешь? — спрашивает Регулус шепотом, скользя губами по шее. Джеймс едва может разобрать слова. Поттер поворачивает голову в сторону, сталкиваясь взглядом с серыми глазами, сегодня особенно мутными и глубокими. Его дыхание касается его лица, и он чувствует пряный запах алкоголя. Ухмылка касается его губ. Что ж, это объясняет его смелость. — Достаточно, чтобы успеть соскучиться, — тянет Джеймс, ожидая, что Регулус, как обычно, поморщиться и оставит какой-нибудь едкий комментарий о его сентиментальности, но тот лишь дарит ему неуверенную улыбку. Так не похоже на него. Джеймс запускает пальцы в кудрявые волосы и мягко тянет его на себя, целуя приоткрытые губы. Сразу разлившееся по телу тепло опьяняет так же, как Регулуса, похоже, опьянило огневиски. Он часто спрашивает себя, как кто-то, кажущийся внешне настолько острым и холодным, может быть таким мягким на ощупь и так сильно обжигать. Он мог бы ожидать подобного тепла от Лили. Будучи влюбленным, он часто сравнивал ее с солнцем из-за рыжих волос. Оказывается, ночное небо может греть не меньше. Почти сжигать заживо. Если бы он разбирался в астрономии, то знал, какой высокой температурой обладают звезды. Наверное, Регулусу все-таки повезло, что его знания в астрономии являлись такими скудными. Вряд ли бы он выдержал очередное поэтическое сравнение. Регулус прерывает поцелуй и смотрит на него долгим взглядом. Джеймс часто ловил подобные на себе. Кажется, что в такие моменты Блэк особенно сильно с собой борется, и Поттеру больше всего на свете хочется узнать, что именно творится в его голове. Он всегда ждет каких-нибудь слов, но обычно довольствуется только этим умоляющим взглядом. Прочитай в нем, что именно я хочу сказать тебе. И Джеймс обычно читает, вновь завлекая его в поцелуй, не ожидая большего. Он собирается сделать это снова, но Регулус не дает ему, отодвигаясь, будто действительно хочет что-то сказать. Джеймс замирает. — Я… — его голос мягкий и усталый. Немного пьяный. Это делает его обнаженным. Еще более хрупким чем обычно, и Джеймс почти ломается от накатывающейся на него нежности и желания защитить. На секунду он думает, что за этим «я» больше ничего не последует, но в этом «я» столько много всего, что Джеймсу достаточно. Он быстро касается его губ своими. Еще раз. Пока Регулус вновь не отстраняется, держа его за плечи. — Подожди. Я хочу тебе что-то сказать, — шепчет он серьезно, и Джеймс шумно сглатывает. Эта серьезность немного настораживает, так что Поттер на секунду задумывается над тем, что тот снова готов завести разговор о том, что им нужно остановиться. Но он говорит совсем другое. — Я... Я тоже скучал по тебе. И смотрит так открыто и обнаженно, будто боится, что его вот-вот ударят. Джеймс замирает вместе со своим сердцем. Кажется, забывает, как дышать. Долго молчит, стараясь подобрать слова, которые обычно вырываются из его рта непрерывным потоком, а сейчас так отвратительно его предают. Регулус пугается его отстраненности и делает шаг назад. Джеймс хватается за его запястье, вновь притягивая к себе, и завлекает в отчаянный поцелуй, почти умирая от счастья от всего лишь одной ебаной фразы. Сегодня вместо только касаний и поцелуев он получил еще и слова. И он точно знает, что еще долго будет лелеять их в памяти. Это неудивительно. О том, что скучает, ему прошептала звезда. Вряд ли он сможет когда-нибудь почувствовать себя счастливей.