Держась за руки

      Как проходит жизнь обычного студента в современных реалиях? Джисон, как ни печально это было осознавать, не знает ответа на этот вопрос. Шансы жить весёлой и яркой жизнью у каждого колеблются от пятнадцати до тридцати процентов. Ещё пятьдесят процентов отводятся под обычную умеренную жизнь, в которой есть и изъяны, и светлые моменты. Оставшаяся часть — синдром Хан Джисона, как парень сам это называет. Он за свои двадцать один год успел побыть и душой компании, и изгоем, и врагов себе найти, и в итоге от социума отдалиться. «Синдром Хан Джисона». Это люди с собственным миром. Они живут в обнимку с бесконечными страхами, часто не хотят выходить из комнаты в общежитии и никого в свою душу не пускают. Джисон понимает, что это в будущем будет мешать ему жить, и пытается бороться.       Художник социофоб, который даже преподам боится картины показывать. Слишком высок риск умереть в нищете с бутылкой в руках. Студенческая поездка на дикую природу — огромный шаг вперёд для Джисона. И от этого шага и дух захватывает, и сердце замирает, а в горле сидит огромный ком страхов и сомнений.

***

— Быстрее! Давайте быстрее! Мы уже давно должны были выехать! — один из организаторов яростно машет руками в сторону жёлтых автобусов, чтобы растерявшиеся студенты наконец увидели его и ускорили черепаший шаг. Однако организатора, господина Чхо, которому эту поездку свалили на плечи ленивые старики, винить не в чем. Он всего-навсего куратор четвёртых курсов, а подопечные ему студенты и вправду выбивались из графика. Никому бы не хотелось тратить лишние деньги на водителя автобуса, который с великим удовольствием возьмёт доплату за ожидание. У господина Чхо и так нервы на пределе, так ещё и все вокруг выводят его из себя непростительным тугодумством. Рядом преспокойно стоит молодой преподаватель Сан, каштановые волосы которого с бордовым отливом мягко развеваются на тёплом ветре. Погода выпала прекрасная, в самый раз для долгожданного похода. Но это излишнее спокойствие в господине Сане жутко раздражало и без того злого на весь мир господина Чхо.       — Господин Сан, поторопите своих! Наконец, все студенты были загнаны в душные автобусы с недовольными дядюшками-водителями, словно бедные овечки в загон.       Впереди их ждут несколько дней беззаботного отдыха, прерываемого лишь раскладыванием помятых палаток, разведением костров и передвижениями от одного ночлега к другому. Прекрасная дикая природа. Джисона с самого начала идея жизни в лесу не радовала, поэтому он с недовольной моськой уселся на место ближе к хвосту большой машины. Рядом с ним удобно устроился его друг Феликс, понимающе похлопывающий Хана по его тонкой коленке. Он, пожалуй, единственный здесь знает о том, что Хан Джисон жуткий брюзга, который при виде наипростейшего муравья может без проблем разбудить человека на другом конце планеты своим громким визгом. Ведь их дружба длится с самого детского сада. И по сей день они идут плечо к плечу. Даже в общаге убедили коменду заселить их в одну комнату.       Только вот Феликс учится на направлении хореографического искусства, а Джисон — на живописи. Может, это и к лучшему, ведь это помогает Джисону отдыхать хоть немного от своего гиперактивного друга.       — Ну ты чего-о? — протягивает Феликс, укладывая голову на плечо Хана, прекрасно понимая, что Джисон не фанат такой близости. — Не думай о плохом. Ведь будет весело. Если что, мы всегда можем пожаловаться нашему господину Чхо и он что-нибудь придумает. — Он нервный, — Джисон сжал плотную ткань джинсов и сделал глубокий вдох… выдох. — Ты прав. Нужно успокоиться. Феликс накрывает чужую потную ладонь своей и уголки его губ с надеждой дёргаются вверх.       — Не знаю, как ты, босс, а я планирую хорошенько повеселиться в эти дни… — смакуя, произнёс он и радостно хлопнул по рюкзаку. — Я взял с собой кое-что для веселья.       — Аккуратнее только. Не хочу потом нашу палатку отстирывать в грязной речной воде…       Джисон хоть и является пугливой белкой, сегодня необычайно тих и спокоен. А ведь ещё вчера он клялся, что ни за что не сядет в долбанный жёлтый автобус и не будет дышать одним воздухом ни с противным Минхо, ни с его бесячим господином Саном. Джисон поднимает полный тяжёлой грусти взгляд и видит, как в автобус входит знакомая фигура того, кому уже приготовлено лучшее место в аду. Красивое смазливое личико, такая же приторно-сладкая улыбка, подкаченное тело резко контрастировали с мерзким-мерзким характером. Знакомьтесь — Ли-придурок-Минхо, одна из причин, по которой Джисон не хотел ехать. Глаза непроизвольно закатываются наверх, а Джисон старается стать как можно незаметнее, чтобы в очередной раз не оказаться мишенью для совершенно бессмысленных, но до жути обидных шуток. Шуток, владельцем которых, как вы уже должны были догадаться, и был Минхо. — Только посмотри на него, ходит, улыбается… — шипит Джисон, и его взгляд осуждающе пробегает по изящно передвигающейся фигуре. — Едет в свою естественную среду обитания, дикий зверь. — Не хотел бы я быть твоим врагом… Даже мне жутко от того, насколько ты его недолюбливаешь, — Феликс неловко кашляет и чешет светлую макушку. — Он заслужил, и ты прекрасно это знаешь. Тем временем наглец Минхо всё приближался и приближался, заставляя мурашки устроить целый чечёточный концерт на спине Джисона. Их вражда началась давно. По сути, именно из-за всеми любимого и неповторимого Ли Минхо Джисон стал тем, кем является сейчас.       В детстве они жили в соседних квартирах, но впервые необходимость в общении с мерзким Хо настигла Джисона в средней школе. Он забыл ключи в квартире, а мама должна была вернуться только поздно ночью. Минхо тоже в тот день оставался один. Мама позвонила его маме, а его мама позвонила ему, так они и заговорили впервые за все годы молчания. Когда Джисон вошёл в его квартиру, ему даже показалось, что он не такой уж и ужасный. Минхо всегда был очень общительным, поэтому без проблем принял своего непутёвого соседа в гости. А потом и вовсе позвал к ним своих друзей, чтобы те «скрасили» вечер и исключили неловкое молчание, которое старший переносить не мог. По иронии судьбы, двое из этих друзей оказались одноклассниками, хорошими друзьями Джисона. Казалось, что всё идёт идеально. Однако именно эти два друга уже на следующий день поспособствовали тому, чтобы Джисон перестал ладить со всем классом. Кто научил пользоваться камерой этих придурков? Минхо в свои четырнадцать лет был больше миниатюрного Джисона. Он мог с лёгкостью поднять его, словно тот невесомая белая пушинка. Они бесились, дурачились, заедались. Просто веселились. Однако в какой-то момент всё вышло из-под контроля. Джисон оказался лежащим сверху на Минхо, а их губы соприкоснулись всего на секунду. Удивлённые распахнутые глаза владельца квартиры смотрели прямо в испуганные глаза Джисона. Вспышка от камеры старенького смартфона. Как всё дошло до того, что его закрыли на захламлённом балконе, Джисон сейчас и не вспомнит. Вокруг были пыль, грязь, старые, никому ненужные вещи и Джисон, время от времени замечающий большого паука на потолке. Он слышал смех и крики из квартиры, но как бы он не просил, его не выпускали.       После того безумного вечера жизнь поменялась.       Снимок разлетелся по всей школе, старшеклассники подтрунивали, издевались. В классе Джисон стал посмешищем и изгоем. А пыль, грязь и, уже тем более, пауков Джисон ненавидит по сей день. Эта ссора была глупой. Возможно, совершенно бессмысленной, и давно уже пора было бы о ней забыть, но внушительный осадок от неё до сих пор таится в где-то душе. А вот Минхо, похоже, совершенно не помнил о случившемся. — Сонни, Сонни, Джисони! — Минхо слащаво улыбается и медленно приближается всё ближе, смотря прямо в глаза. — Давно не виделись, соседушка! Джисон просто под землю хотел бы сейчас провалиться. Он отворачивается к окну, закрывается от чужих глаз, пытается исчезнуть, испариться. И так всё время, при каждой их встрече.       — Даже не поздороваешься? — издевается старший. — Ну ничего… у нас ещё будет время поболтать.       Джисон сглатывает, нервно дыша в запотевающее от его выдохов стекло. Разумеется, карты судьбы и в этот раз выпали не в его пользу. Задница Минхо плюхается прямо на скрипучее сиденье перед ним. Феликс, готовый взорваться от смеха из-за возмущённого покрасневшего лица своего друга, тоже перестаёт улыбаться, когда видит знакомые белые кудряшки прямо перед собой. — Чтоб вас… — разочарованно бурчит Джисон. Ближайшие три часа поездки обещают быть весёлыми. К счастью, всю долгую некомфортную дорогу Джисон провёл, наблюдая, как пушистые белоснежные барашки прыгают по розовым сладким облакам. Как бы он ни ненавидел душный общественный транспорт, сны здесь всегда прекрасные. Более того, сам Ли Феликс, всегда полный солнечной энергии, пускал слюни на его рубашку. За это он, конечно же, получил пару неловких ударов в плечо и недовольное ворчание брезгливого друга.       Бурчание прекратилось лишь тогда, когда вид из окон автобуса вдруг изменился до неузнаваемости. Лес, старый, покрытый влажным зелёным мхом. Огромные валуны, древние, как мир. Редкая, но высокая трава, кустарники. И, Джисон уверен, неимоверное количество неприятной живности.       Автобус остановился посреди дикого леса. Высокие статные сосны раскидывали ветви, закрывая поляны под собой от ярких лучей солнца. Свежий воздух проникал вглубь испорченных городским смогом лёгких и давал некую надежду на здоровье молодым организмам. Девушки и юноши с сонными измученными лицами и помятой одеждой поочерёдно выпрыгивали из автобусов, с характерными вздохами и стонами разминая затёкшие тела. Организаторы со счастливым расслабленным видом пересчитывали юные лица. Лохматый Джисон тоже вывалился из автобуса и пытался привести себя в более менее разумный вид, уже жалея о том, что он приехал сюда. Ведь автобус вот-вот поедет обратно, а он на неделю останется отключённым от цивилизации и будет вынужден жить в гармонии с насекомыми, животными и самое худшее — совершенно неприятными ему людьми.       Джисон оглядывается по сторонам: ученикам покрупнее вручают огромные походные рюкзаки с палатками, ковриками, посудой и прочими принадлежностями. Феликса рядом не было уже минут пять, и Джисона начинает охватывать истерика. Не хватало ещё потеряться в первый же час их путешествия. Он судорожно оглядывается по сторонам, пытаясь найти хоть одно знакомое лицо в дикой шумной толпе.       Ну же, где ты?       Где я?       Паника, паника, паника. — Потерялся, котик?       Джисон оказывается прижатым к ближайшему дереву. Красивое, но до жути самодовольное лицо Минхо теперь находилось в опасной близости к нему. Но Джисона волнует не это. Осознание того, что он прижат к грязному дикому дереву вплотную, нагоняло неконтролируемо расползающийся по телу страх. Шершавая кора, которую Джисон ощущал своим затылком, уже точно выпустила на него армию мелких насекомых, жуков и червей. За долю секунды по телу Джисона проносится такой «удар током», что он, ни на секунду не растерявшись, буквально отлетает от проклятого дерева. Маленький холодный от испуга нос утыкается в тёплое округлое плечо Минхо. Вдох. Выдох. Вдох.       Выдох… — Удобно? — Минхо усмехается, делая шаг назад, чтобы Джисон мог спокойно вдохнуть. — Совсем не меняешься, Сонни. — Иди к чёрту, — отвечает, чувствуя, как дрожат руки от злости. Или страха?       — Такой грубый… Я просто увидел тебя и подумал, что ты потерялся. Значит, это не так?       — Нет! Отвали от меня…       Джисон со всей накопленной за эти годы ненавистью смотрит на мудака перед ним, а потом просто поворачивается и уходит куда глаза глядят. — Твой друг в другой стороне! — Заткнись. Когда до парня доходит смысл выкрикнутых ему вслед слов, он останавливается, по привычке закатывает глаза и делает резкий разворот в сто восемьдесят градусов. А в голове не перестаёт появляться выбешивающая картинка самодовольной ухмылки на лице Минхо. Бесит. Неимоверно. Но если бы не этот придурок, Джисон потерял бы гораздо больше времени на поиски светлой макушки, которую оказалось не так трудно найти. Волосы Феликса буквально сияют каждый раз, когда на них падает свет. Видно издалека. Феликс стоит рядом с господином Чхо, который уже потихоньку распределяет учеников на группы. Джисон ускоряет шаг к своему другу, чтобы, не дай бог, не оказаться с ним в разных командах. Потому что парень и так не уверен, что вернётся в тёплый дом целым и невредимым, а без Феликса шанс на это будет почти равен нулю. — Где тебя черти носили? — шёпотом спрашивает Феликс, хватая Джисона за руку — вдруг опять потеряется. — Не мог тебя найти, — он ласково улыбается, словно заглаживая свою вину за случившееся. — Внимание! Всем студентам, внимание! — раздаётся громкий голос господина Чхо. Тишина пеленой накрывает толпу. Внимание каждого направляется на поднятую правую руку господина Чхо. Вся эта ситуация показалась Джисону необычной, но тишина… Тишине его чувствительные уши очень радуются. — Сейчас мы разделимся на группы. В каждой группе будет не более пятнадцати человек. Поэтому, если в какой-то группе количество человек превышает пятнадцать, вы можете уйти в группу с меньшим количеством людей. Всего будет шесть групп. Наставниками будем мы, организаторы. Господин Сан, господин Лим, господин Чунг, господин Су, Господин Ан… и я, — преподаватель нервно оглядывается и поправляет свалившиеся на кончик носа очки.       На его лице на одно мгновение появляется нервная улыбка. Джисон в этом замечает что-то странное. Он с господином Чхо всегда находился в достаточно близких отношениях. Они иногда пересекались в столовой и пили чай бок о бок, позволяли себе неформальное общение. Господин Чхо всегда был мил и дружелюбен. Но никогда, никогда Джисон не видел, чтобы уголки губ дёргались вверх с такой судорожной дрожью. «Что-то не так…», — проносится мысль, в ответ на которую Джисон лишь чешет кончик носа. Быть может, это влияние свежего воздуха? Он опьяняет своей чистотой. Да, всё дело точно в воздухе. Джисон отбрасывает все смущающие мысли, лишь когда чувствует, как Феликс тянет его в сторону за рукав и без того растянутой кофты.       Феликс смог занять им два места в группе господина Чхо. К счастью, среди них не было никого, кто бы его сильно раздражал. Были одногруппники Джисона — худощавый парень с взъерошенными волосами по имени Сынмин и его вечный преследователь — Чонин.       Краем глаза Джисон увидел, что Минхо и его группе достался господин Сан. Человек, которого Джисон просто не может переносить. «Идеальное сочетание… Ужасный и ещё ужаснее», — парень поправляет волосы, продолжая зачем-то пялиться на Минхо, бурно обсуждающего что-то со своим другом Кристофером.       Широкие плечи, так резко контрастирующие с узкой талией и накаченными бёдрами, так и манят взгляд. И в какой-то момент Джисон замечает, что Минхо смотрит на него в ответ и подмигивает. Испугавшись, он резко отворачивается. Сердцебиение учащается, а лёгкие отказываются нормально вбирать в себя воздух. «Да что это со мной?» Уже спустя несколько минут студенты дружной структурированной толпой направляются вглубь леса. С каждой секундой неприрученная человеком природа поглощает сознание каждого без исключения. Земля под ногами становится влажной, ноги будто проваливаются под неё, а солнечные лучи появляются всё реже и реже. В некоторые моменты казалось, что из-под каждого куста какой-нибудь дикий зверь внимательно следит за движениями своих потенциальных жертв. Но никто не обращает на это внимания. Никто. Кроме Джисона. Он не знает, куда ему деть свой испуганный взгляд. Вверху раскидистые деревья закрывают почти всё голубое небо. Внизу сырость, слякоть и земля, поглощающие ноги. По бокам — глубокий лес, который явно не готов к тому, что к нему в гости войдёт огромная толпа легкомысленных учеников. Мрачные мысли облегчает лишь то, что скоро должен быть поворот направо, после которого странников ожидает чистая поляна рядом с речкой. Джисон изучал карту несколько раз ещё до поездки, поэтому знает все места предстоящих стоянок чуть ли не наизусть. Где-то позади ученики шумно смеются, поют беспечные песни и ведут себя так, будто их совсем не смущает обстановка вокруг. Кто-то громко рассказывает заезженные дедовские анекдоты, после которых по всей толпе проходят волны смеха. Даже Джисон иногда смеётся, не удерживаясь, хотя он единственный сжат в громадных лапах всесильного чувства страха. «Поворот. Сейчас должен быть поворот… Почему мы всё ещё идём прямо?», — паника охватывает Джисона не на шутку. А когда вместо такого желанного поворота направо, господин Чхо уверенным шагом направляет растянувшуюся колонну учеников налево, Хан начинает оглядываться по сторонам, будто ища поддержку в чьих-нибудь глазах. Однако никого этот неверный поворот не волнует. — Ты чего, Ханни? — Феликс хватает своего друга за куртку, пытаясь завоевать внимание паникующей белки хоть на секунду. — Джисон! От громкого выкрика, кажется, вся толпа затихает. Джисон с расширившимися зрачками оборачивается на светловолосого парня, который всем видом и жестами пытается успокоить. Ноги путаются в траве, земле, мху, но благодаря Феликсу он ещё может идти. — Мы должны были повернуть направо, — отвечает Джисон, судорожно сжимая руку Феликса. — Почему мы идём налево? Нам нужно на поляну… мы не выйдем к ней, если сейчас же не повернём направо. — Успокойся, Ханни, у господина Чхо всё непременно под контролем, — Феликс успокаивающе сплетает пальцы их рук. — Я с тобой, всё хорошо. Это поход. Постарайся расслабиться. — Но… — Джисон, я тебя в обиду не дам. Верь мне. Это всё… это всё неважно, понимаешь? — в голосе Феликса звучит надежда, которую Джисон полностью игнорирует. — Если тебе станет легче, то можем спросить у господина Чхо на привале, хорошо?       — Хорошо, — не сдаётся, а лишь делает вид, что сдался.       Сердце всё равно стучит бешено, едва позволяя слышать голоса других людей.       Джисон встряхивает головой, когда чувствует, что мир вокруг плывёт, и оборачивается назад. «Всё в порядке, Сонни, просто дыши. Наверняка у организаторов всё под контролем». Продолжение следует…