оплата кровью

      Бар переливается всеми оттенками радуги, пока кто-то танцующий в толпе кричит что-то вроде: «Выпьем же!». В большинстве своём, светодиоды включаются под ночь, и сегодняшний день не стал исключением. Сокджин смотрит на наручные часы, вглядываясь в стрелки: без пяти девять. Через пять минут его смена заканчивается, поэтому он протирает последние бокалы, аккуратно выставляя их на нужную полку. Парень работает в дневную смену, потому и зарплата меньше. А вот его друг — Чон Хосок, что работает в ночную — естественно, получает больше. С учётом того, что работают они в одном из популярнейших баров города. Если дневной Сеул представляет вам лица уставших и замученных жизнью людей, то ночной Сеул — место разврата, перемешенного с вульгаром. Сокджин это не особо приветствует. Он с точностью уверен, что если бы за барной стойкой кто-нибудь начал сосаться на его глазах, то он бы такого не выдержал, скорчив кислую мину, в лучшем случае. Ему больше нравится выслушивать душераздирающие разговоры и деловые сделки, иногда получая чаевые от людей, что выпивают впопыхах. Поэтому, спокойно выдохнув, он снимает фартук, кивая пришедшему Хосоку.       — Хей, как смену отработал? — интересуется парень, стягивая очки с миндалевидных глаз.       — Порядок, в целом, — отвечает Джин, куда-то закидывая снятую вещь. Наверное, завтра он будет этот фартук искать, если Хосок не положит его на нужное место. — Выспался?       — На смену хватит, — улыбается Чон, подмигивая.       Парни поменялись местами, пожимая руки. Теперь, пришедший стоит на месте бармена, а Сокджин, облокотившись на барную стойку, просит Хосока налить ему «Сент-Клемент» для разогрева работника. И своего расслабления.       — А чего безалкогольный-то? — Хосок вскидывает бровь, беря в одну руку личный шейкер, а второй подтягивая к себе апельсины.       — Да ну, я так, от сушняка избавиться, — Сокджин пожимает плечами, переводя взгляд на толпу, что с каждой минутой становится всё больше. Эта ночь, как и прошлые, обещает быть безбашенной, но не для Джина.       — Я разбавлю, — проговаривает Хосок, стягивая с полки Мартини Д’Оро.       — С ума сошёл? — негодует парень, отмахиваясь от бутылки рукой. — Эта херь до жути дорогая.       — За мой счёт, друг, — ухмыляется Чон, наливая в шейкер чуть меньше половины алкоголя, далее выжимая лимонный сок вместе с апельсиновым, сверху заливая водой. Пару встряхивающих движений и жидкость отправляется в идеально вымытый бокал, предварительно профессионально украшенный дольками апельсина. Трубочка была завершающим штрихом, и напиток оказался прям перед носом Сокджина.       — Наслаждайся, — Хосок улыбается так, будто совершил какое-то преступление во благо человечества. — Как сурок дрыхнуть будешь, если не побежишь отжигать на танцпол.       — Мне завтра на работу, — обрывает того Джин, выставляя указательный палец вверх.       — А моя работа заключается в том, чтобы споить того, кто находится напротив меня, — парень снова очаровательно подмигивает, протирая за собой поверхность стойки. Джин решает для себя, что такого напора он, вероятнее всего, не выдержит, поэтому закатив глаза, затягивает коктейль из трубочки.       Как бы то ни было странно для Сокджина, но он благодарит друга за то, что тот предоставил ему этакий напиток, ибо, уверен он, что так взбодриться без него Ким бы не смог. И пусть в его планах был долгий и крепкий сон, который всё ещё не имеет нужды отложиться, разве что на пару часиков, пока Джин отплясывает на танцполе.       Ну как отплясывает… Громко сказано. Однако движения из стороны в сторону наблюдаются. Конечно, не лунная походка Майкла Джексона, да и Хосок посмеивается за барной стойкой, но всё же лучше, чем просто сидеть, когда хочется развеяться. Порой замечаешь, как монотонные дни на работе поднадоедают, каким бы трудоголиком ты ни был или, скажем, каких бы интересных потосовок между посетителями не происходило. Что ж, Сокджин всё ещё работает в дневную смену и их заведение всё ещё имеет культурные границы. Даже в период ночного хаоса в баре царит порядок, ведь не зря же хозяин в охрану нанимал тех шкафов, которые ещё и поглядывают на Хосока с Джином так сурово, будто и не коллеги они вовсе.       Спасибо этим самым шкафам, что Джин выбрался из танцевального зала толпы наружу без происшествия и сейчас спокойно вдыхает кислород у входа в здание. Светодиодная занавеска «Black Swan» в квартале — чуть ли не единственный источник света, поэтому Джин, оглянувшись по сторонам, безысходно вздыхает. Нет, он не боится темноты. Он боится людей, которые могут быть в этой темноте.       За каждым шагом следует вдох, а за каждым выдохом шаг. Джин направляется домой, пытаясь выветрить свое лёгкое опьянение свежим воздухом. Мысли сконцентрированы лишь на том, как бы добраться домой и оказаться в своей тёплой кроватке, потому до происходящего вокруг Киму сейчас совсем безразлично.       Шоркая найками по плитке, он всматривается в окно задней стороны дома. Оно горит фиолетовым, что означает либо тонкое чувство вкуса хозяина, либо любовь к растениям, которые там сейчас выращивают. Сделав ещё пару шагов, он останавливается и достаёт телефон. Нужно сделать кадр. Во-первых, по объективной оценке бармена-эстета, который очень старается над украшением коктейлей, картина выглядит больше, чем просто красиво. А во-вторых, взглянув в галерею, утром он хотя бы вспомнит, какие приключения ему приходилось на свою пятую точку словить.       Не успевает он навести камеру, как кто-то хватает его за локтевой сустав, грубо притягивая. Голова перестаёт соображать, зрачки расширяются, а большой палец, который готов был нажать на одну единственную кнопку, чтобы обеспечить Джина фотографией, сейчас на эту кнопку непроизвольно тыкает, пока рука под напором еле двигается. Парень пытается вырваться, задерживает ногами, но оказывается слабее того, кто сейчас так подло его тянет. Это конец…       — Скучал по мне? — низкий тембр голоса отдаётся где-то в ушной раковине, когда Сокджин оказывается прижат к стенке пятиэтажного дома в неведомом ему месте. Точнее, бегая взглядом, он замечает асфальт, проложенный плиткой, по которому пару мгновений назад он шёл. Замечает мусорные баки, звуки кричащих котов и терпкий запах крови, что неприятно ударяет в голову. — В целом, это не имеет значения, ты всё равно должен отдать мне долг, — снова этот голос.       — Отвали, придурок, — Ким суетится, пытаясь оттолкнуть от себя силуэт, который даже разглядеть не может. Темно, а взгляд, учитывая пару градусов в организме, отказывается фокусироваться на чём-либо конкретном.       — Ах, какой грубый парниша, — баритон слышится где-то в области шеи, пока Джин чувствует на ней же горячее дыхание. Настолько горячее, что по телу проносится холодный ветерок и табун непрошенных мурашек.       — Я буду кричать, — шепчет Сокджин, мандражируя.       — Кричи, пока можешь, — и перед Кимом тут же открывается лицо. Ровное лицо, со слегка выраженными скулами, аккуратным носом, немного припухшими губами и загадочными глазами, в которые он пытается всматриваться без помощи света. А ещё он замечает редкую блондинистую чёлку, которая прикрывает и без того маленький лоб.       — Что за чертовщина, — Джин шипит, не веря глазам, ушам и вообще происходящему. Он поднимает голову, смотря на небо, что покрыто мелкими огоньками.       — Ты так не делай, — чужая рука возвращает взгляд на место, схватившись пальцами за подбородок и отпуская голову. — Искушаешь. Своей молочной шеей меня искушаешь, — пауза. — А я ведь и так терплю, — большой и указательный палец руки напротив отпускают лицо, перекладывая руку на стенку возле плеча Джина. Фиксирует положение, из которого не выбраться. Да даже если и попробовать, то возникнут сложности, поэтому пленённый решает и вовсе не пытаться.       — Какой долг? Я тебя не знаю, — бармен начинает нервничать больше, стараясь не подавать виду. Мимо проезжает автомобиль, на который они оба реагируют. Джин отрывается от проезжающей машины раньше, словив возможность разглядеть глаза, которые только сейчас поворачиваются к нему. Красные, словно кровь, протекающая по артериям и разносящая алкоголь по организму Джина. Настолько красные, что выражают некую силу одним только оттенком. Бред. — Блять, да кто ты такой? — Сокджин пихает парня в грудь, не безуспешно оттолкнув его от себя на пару сантиметров, но время будто действует на руку только для этого блондина, что Джин даже не успевает двинуться, как снова оказывается между рук.       Улыбка. Квадратная, но привлекательная улыбка, показывающая два аккуратных клыка даже без лишнего освещения. И чем шире эта улыбка, тем больше становятся два острых клыка в зрачках Кима.       — Слушай, я предлагаю тебе не рыпаться и просто отдать мне свой должок, — блондинистая макушка представляется перед парнем, пока её хозяин выплёвывает слова в пол. И снова взгляд этих красных глаз, которые вызывают не самые понятные чувства для Кима.       Сокджин старательно пытается выровнять дыхание, находясь в чужой хватке. Таким же образом, он пытается вспомнить про какой-то должок, который у него выпрашивает некий кто-то и о котором он сам, на самом деле, понятия не имеет. Ким Сокджин не из тех, кто любит оставаться в должниках. Что говорить, ведь он даже деньги в долг не берет, экономно растрачивая собственные на жизнь и нужные хотелки.       Кстати говоря, в этом плане от Чон Хосока он очень отличается, так как коллега-то у него транжира, коих поискать надо. Только сейчас в голову Джина пробивается здравая мысль о том, что угощая друга дорогим мартини за счет заведения, именно Хосок этим заведением и является, ведь сумма напитка вычтется у него из зарплаты. Сокджин мысленно благодарит себя, что пьет не так уж и много, чтобы на жизнь у Чона в конечном итоге не осталось пару копеек и жаление спаивать паиньку друга Ким Сокджина дальше.       — Послушай, — парень ровно выдыхает, собирая обдуманное воедино, — я не понимаю кто ты и о каком долге ты мне затираешь, — он расслабляется, тем самым облегчая хватку блондина, отчего боль медленно отступает. — Если я тебе денег должен, то я отдам тебе, ладно, без проблем. Но если я когда-либо пересекся с тобой в подпольном казино, успешно проиграв в покер, то знай, братец, это был не я, — Джин пытается разглядеть хоть что-то в глазах парня, но натыкается лишь на беспощадный взгляд, будто он ему действительно проиграл целое состояние в карты, что сейчас находится под ежедневными процентами.       — Ты в самом деле так глуп или притворяешь? — Сокджина аккуратно отпускают. Ухмылка образовывается на лице незнакомца и под пристальным взглядом Джина это не ускользнуло. — Мне нужно твоё тело.       После этих слов глаза Кима расширяются в геометрической прогрессии, а сам он начинает нервно издавать что-то похожее на смех.       — Воу-воу, парень, я не из этих, — он поднимает руки вверх, всё ещё поддерживая улыбку на лице. — Нет, ты не подумай, я уважаю всех, — Джин резко отпускает руки. — Допустим, даже тех, кто зажимает меня в углу посреди ночи, — поглядывая на парня, скрытого сумерками, бармен как бы невзначай намекает. — Однако, не обижайся, я не по членам. Не привлекает. Но ты не дуйся, у тебя-то, наверняка, привлекательный он, — Сокджин переводит взгляд на ширинку, тут же возвращая его назад, почесывая за головой. — Ну, бля, что я несу. В общем, наверное, ты обознался, потому что я не могу быть должником в чем-то... — подбирая слова на языке, он делает паузу. — В чем-то таком, понимаешь?        Ответа не следует, поэтому Джин, пользуясь моментом, резко поворачивается, переключаясь на бег и скрываясь за углом дома. Он клянется себе, что бежал сейчас быстрее, чем когда сдавал зачет по кроссу на физической культуре в университете.       — Глупый, — бормочет себе под нос парень, у которого на глазах, фактически, сбежала жертва. Жертва, бежавшая, по расчетам молодого человека, чуть быстрее улитки. Если он, конечно, не преувеличил. Блондин улыбается собственным мыслям, потирая переносицу. — Не хочешь отдавать долг сам, то мне придется взять его самому силой, ты уж извини.       Переулок, еле освященный парочкой окон и светодиодной занавеской снова погружается в спокойствие, что сопровождалось лишь время от времени проездом машин и приглушенной музыкой, исходящей из бара. И будто бы и не было в этом переулке секундой назад парня с блондинистыми волосами, красными глазами и родинкой на носу.