волчье лыко

— Это моя девочка! Она… ещё дышит… — Слышу совсем отдаленно, будто говорят сквозь маску космонавта. — Боже, моя маленькая, за что тебе это всё… — Мама… я тебя узнала. Почему ты так поздно нашла меня? — Приезжайте быстрее, пожалуйста!

***

«Вчера вечером в провинции пытались совершить нападение на кассира в супермаркете. Преступник прихватил с собой пистолет и нож… К счастью, наряд полиции успел среагировать…» Новостное радио снова передавало безбожные новости, что произошли неподалеку. Это было настолько привычно слышать, что Хенджин пропускал мимо ушей добрую половину того, что говорилось. Словно обыденность, легко принятая общественностью. Возможно, если бы это чуть реже происходило перед глазами и ушами, Хвану бы терзало сердце за детей и их родителей, наверное, тоже. Но каждый час кто-то умирает, а потом кто-то рождается. Не кажется ли вам, что как-то неправильно тосковать по каждому человеку? А вот Хенджину так казалось. Его терзало ощущение, словно он живёт не в то время, не в том месте и слишком долго. Много плохих чувств и эмоций для одного человека. В таком случае, нужно было родиться южной бабочкой, за пару дней существования не успеть разочароваться в жизни, а потом оказаться пойманным коллекционером насекомых и красоваться сушеным чучелом в рамке на стене, сильно надеясь, что тебя любят. А тебя любят. Любят за то, что ты лицом вышел и мама богатая. Хенджин резко встал со стула и направился к окну. Не то, чтобы он был из любителей сидеть у окна, томно смотреть вдаль и размышлять о теории квантового самоубийства. Просто сегодня шёл дождь. Хенджин всегда любил дождь. Его отец каждую ночь рассказывал неземные истории про волшебников и дождь. В то время казалось будто любая магия — реальность. Правда, если бы у Хенджина до сих пор выпадали молочные зубы, он бы их клал под подушку и ждал подарок от зубной феи. Но сейчас он взрослый парень. Для него нет больше никакого волшебства в дожде, детских зубов и отца. Из-под оконного отлива Хёнджин достает спрятанную там пачку сигарет в пакете — чтобы не намокли — вытаскивает одну без фильтра и закуривает. Никотин проходит через легкие до самого мозга, давая ему чуть тормознуть. «Поздно ночью, около двух часов, 3 июня было обнаружено тяжело раненое тело девушки в собственном доме. Насчитывается 5 ножевых ранений и отравление волчьими ягодами. Предполагается, что жертва боролась…» Из окна дул всё ещё прохладный весенний ветер, пахло недавно скошенной травой, что Хван терпеть не мог, и землистым ливнем в перемешку с дымом, а пóзднее небо было полно звёзд, что странно, ведь раньше их не было видно за светом многоэтажек рядом. Атмосфера поразительно подходит для того, чтобы нажать кнопку «вкл» в своей творческой голове и начать действовать. Казалось бы, взял и сел, всё так просто. Только вот когда идей ноль, даже если соскрести с боков, желание и сил еще меньше, и к тому же бесплатная бессонница в подарок, то никакого «творить безупречные работы» не хочется. »… Просим соблюдать комендантский час, в особенности людей из провинций. Берегите себя…». Замёрзнув от уличной влаги, Хенджин решил прикрыть окно, ранее вернув сигареты в тайник, и прийти снова к недорисованным цветам в его блокноте. Они казались такими уставшими, будто целый день собирали нектар вместо пчёл, а те, в свою очередь, даже не поблагодарили. Унылые линии не получалось сводить в единый рисунок, одна из них всегда получалась не должным образом. То косо, то криво. Это раздражает. Хочется выбросить всё из окна, чтобы оно растворилось в лужах, как сахарная вата, осталась бы только сладкая вода. Около сонных цветов в вазе, на столе, стояла полная воды детская непроливайка без крышки, а рядом с ней полупустой стакан с (уже не) зелёным чаем и кисточкой внутри. Он снова перепутал. Ничего страшного не случится, если не в первый раз попробует на вкус горько-сладкую акварель. Хенджин берёт кисточку, мокает её в краску и превращает одну из роз в тоскующе-белую. — Быстрее! — женский голос громко повторял одно и то же, нагло заходя в открытые окна. Снова встав из-за стула, Хван подошёл к окну и искал источник крика. Рядом — напротив ворот соседнего дома — стоял чёрный тонированный джип, из которого по очереди выбегали двое мужчин с разными огромными мешками. Не было видно что в них находилось, но было видно, как хозяева пакетов были напуганы. Хвану стало интересно что вызывало такой страх в их глазах. Может, они сбегали от лучника-убийцы? Или их город захватили инопланетяне, поэтому им пришлось срочно переехать в другой? К дому Хёнджина подъезжает серый форд фокус, помятый в местах переднего сидения. Это был знак о том, что через пару секунд Хвана ждет нервная встряска. Матушка дома. — Где ты есть?! — как только закрылась входная дверь, на первом этаже раздался громкий женский крик, а после натянутое молчание. Грубая и колкая тишина заставляла кожу покрыться мурашкой. Еле слышные шаги пробежали по лестнице, говорящие, мол, вот и пришел твой конец, напрягли мышцы Хёнджина, а от резкиго удара по двери парень вздрогнул. — Открой дверь немедленно! Ты никогда не сможешь угадать как будет выглядеть твоя жизнь через пару лет. Да и чем закончится сегодня ты тоже не знаешь. Но Хёнджин всегда был уверен в будущем, знал, что банковские счета матери смогут оплатить ему ближайшие десять лет жизни. И это было действительно так. Но он никогда не догадывался, что терпение у людей — не золотая карточка с безлимитном. Всему приходит конец. — Не смей меня игнорировать! Я видела, что ты не спишь, — Мисс Хван с силой стучала по двери. Это была надежда разбудить Хёнджина, если тот действительно спал, — Я сломаю твой замок, если ты сейчас же не откроешь мне, — и она не лгала, ибо тот, что стоит сейчас, на самом деле, не первая замена отечественному. — Хёнджин-и, мой ребенок, я прошу тебя, открой дверь мамочке, — голос матери стал нежным, будто это не она только что была в истерике. Парень встает и открывает дверь, снова идя на поводу теплому голосу и ласковой форме его имени. Мисс Хван вырывается сразу же, как слышит щелчок, чуть ли не сбивая с ног Хёнджина. — Мам… — Ты! В её руках молоток, а лицо искаженно злостью. Считанные секунды и пружины дверного замка разлетаются по всей комнате. — Я по-человечески тебя просила спокойно учиться и никуда не влипать. Почему ты, бессовестный, так себя ведёшь?! Ты вообще понимаешь, что портишь нашу с тобой репутацию? У тебя кроме меня никого больше нет! Кулаки матери слабо бьют грудь сына, надеясь, что когда-нибудь он повзрослеет. — Почему? А? — её удары становились почти некасаемые сына, она медленно спускалась с груди к кистям парня, — Хёнджин-и, давай договоримся? — Это уже имеет смысл? — Да что для тебя вообще имеет смысл?! — голос мисс Хван снова начал резать уши, — Гулянки? Алкоголь с девочками? Вот эти друзья твои? — она сделала глубокий вдох и дрожащими губами продолжила: — С этого дня ты сидишь на домашнем аресте и чтобы дальше порога не смел выходить. Посидишь, подумаешь обо всём. Может тогда найдешь хоть какой-то смысл. Мисс Хван резко разворачивается и уходит из комнаты, захлопнув за собой сломанную дверь. — Как же я тебя ненавижу. Хенджину казалось, что еще чуть-чуть и планету придется спасать от ядерного взрыва мальчишеского сердца. Ну, либо же мировой соленый потоп. Хёнджин достает телефон, и пишет в общий чат «крутые девочки», где находились Минхо и Сынмин, свои жалобы на чумовую мать, что так умело разнесла его личное пространство. >hyunnie: я вам клянусь, еще немного… и я сойду с ума. <hypeboi: хочешь мы придем завтра? да, @минисынмини? <kimkar: у меня завтра занятия... >hyunnie: ну тогда приходи один, Минхо, я буду ждать. <kimkar: поздно, я уже всё отменил. я с вами.

***

— Дети, прошу внимания! К нам перевелся новый ученик из… — учитель замолкает на мгновение, — А откуда ты? В общем! Представься, пожалуйста. «Какой худой» «А кожа какая бледная» — Ли Ёнбок… Прошу, позаботьтесь обо мне. «А что с его ногами?! Он вообще здоровый?» — Можешь сесть туда, — учитель протягивает руку в сторону окна, где было свободно место в самом конце класса. Только Феликс приземляется за парту, как в него летит кусок скомканой бумаги. Как умный и взрослый мужчина, он решает это проигнорировать, но почти сразу же, после первого снаряда, летит второй, в разы больше предыдущего. Феликс нехотя разворачивает его и читает коряво написанное «справа. второй ряд. 6 парта». — Привет, — справа сидел Минхо, махал и улыбался, — Какая неожиданность. Давно не виделись, Ликси. — Что? Какой Ликси? — тихо возмущался Ёнбок, стараясь быть незаметным, — Я тебя не знаю даже. — Да брось, я не могу ошибаться, — Минхо лег на парту, чтобы его не было видно за одноклассником впереди, — Редко люди бывают похожи… настолько. У тебя даже цвет волос не поменялся. — Я правда не понимаю… — Ли Ёнбок! Ты только перевелся, но уже решил показать себя не в лучшем свете, — сказал учитель, — И если не хочется себе проблем, то я бы не советовал тебе связываться с цирковой половиной класса. — Простите… — Учитель Ким, как вы можете так про меня говорить? — Минхо делает вид, будто обижается. Весь класс, как обычно, смеётся. Игнорируя такую выходку, учитель продолжает говорить: — Уже конец учебного года, поэтому сильно мучить вас я не собираюсь, да и мне самому, по правде говоря, от вас уже тошно… Ладно, сегодня у нас новая тема, прошу не отвлекаться.

***

Сынмин вальяжно развалился на широком подоконнике хенджинова дома, свесив ноги на улицу, словно кот, треская при этом чужие крабовые чипсы. Для полноты картины не хватает хвоста и чуть больше наглости. — Парни, зацените, — Сынмин показывает пальцем в сторону дома, куда пару дней назад в спешке заходили люди, — у кого-то новые люди рядом. Минхо оживленно подбегает к подоконнику, ловко выхватывая пачку чипсов у Кима и переворачивает ее вверх ногами, направляя последние крошки себе в рот. Языком облизывает губы, смотрит с вызовом в глаза Сынмина и морщит нос. Вот кто настоящий кот. — Это были последние… — О, а я его знаю, — перебивая Сынмина и дожевывая остатки чипсов бубнит Минхо, повернув голову туда, куда указывал Ким, — Это наш новенький, — продолжает говорить Ли, поворачивясь к ни чуть не удивленому Хенджину, — Перешёл на следующий день, после того, как принцессу закрыли в башне. — Скотский Ли Минхо, я взорву твою голову петардой, если еще раз ты украдешь мою еду, — если не Сынмин будет угрожать рукоприкладством, то никто больше так не будет делать. Это защита его чести. — Там были одни крошки, — Минхо закатывает глаза и тяжело выдыхает, возвращая упаковку владельцу, — и она не только твоя. — Мои крошки! — Он нормальный? — к Минхо сзади незаметно подходит Хенджин и тихо шепчет. — Мини Сынмини? Сомневаюсь, — Минхо, привыкший к такому Хенджину, ничуть не пугается, лишь смеется до боли в сердце Кима, — А вот Феликс очень даже. Мне понравился. — И чем же? — скрипит Сынмин. Он пристально рассматривает парня в соседнем саду, четвертуя пустую пачку от чипсов ножницами, найденными на подоконнике, — По-моему, самый обычный задрот. Ему не хватает клетчатой рубашки и очков на минус пять. — Он спокойный, — хмыкает Минхо, — но с характером. Я таких люблю. — Какой ужас, Ли Минхо, можно без подробностей про твои фетиши, умоляю, — Сынмин встает с подоконника и направляется на выход из комнаты. — Я тебе ещё не рассказал самых грязных! — кричит Минхо вслед и самодовольно улыбается. — Не желаю знать! — Сынмин кричит уже где-то далеко и начинается молчание. Долгое такое, липковатое. Между Хенджином и Минхо всегда так было. Сынмин для них как топливо, благодаря которому их речевые аппараты начинают функционировать. Но как только они остаются вдвоём, то повисает густая тишина, которую можно съесть даже вилкой. Им и так удобно. — Его зовут Феликс? — вдруг Хенджин прервал долгое молчание. — Ли Феликс. Иностранец, — Минхо подошел к Хвану, — Но, чувак, если ты планируешь его тоже под себя подмять, то не получится — родители какие-то важные шишки. И лучше этот цветок не трогать. — Звучит, конечно, как вызов, но я понял. В комнате вновь воцарилась тишина, сравнимая с гробовой, только пока никто не умер. Минхо вернулся за стол, разгребая огромную стопку бумаг, в которой смешались его конспекты и переданые учителем для Хенджина. «Ты же его друг» — утвержал преподаватель искусства. Непонятно было для Ли зачем по искусству что-то делать на дому, но он все равно выполнил поручение. «Конечно, мое наидобрейшее сердце не оставит приятеля в беде!» — врал Минхо про сердце, но про друга никогда. В комнату заходит Сынмин с новой пачкой чипсов, получая удивленное лицо Минхо. «Последняя пачка?» и бровь пошла вверх. Еще Ким притащил бутылку со странным напитком, которые переваривал только он сам. Другие же называли это «лягушкины дети» и не пили такое чисто из-за сожаления к материнским чувствам лягушки. — Кстати, Ли Минхо, у меня для тебя есть работа, — радостно говорит Сынмин, — Ты недавно плакался, что я всех твоих клиентов забрал? Так вот, — Сынмин улыбается и показывает фото парня с беличьей моськой, — Это Джисон — мой одноклассник. Отдаю. Когда Минхо был в средней школе, его родители перестали давать карманных денег, мол, спускал он их на всякие тусовки, а такое в их роду было неприемлемо. Его отец был приличным директором молодежного клуба, который никогда в жизни себе такого не позволял. Лишь наблюдал. Поэтому для Минхо, как для единственного наследника, не было достойным вести такой образ жизни. Но имея уверенность, он плюнул на все возможные правила. Чанбину было нужно хорошее место в рейтинге, для Минхо же были важны деньги. Поэтому Ли предложил свою руку помощи, взамен на хорошее продвижение среди учеников. Кто же знал, что Чанбин схватывает информацию на лету и держит слово пацана. Следующую неделю, после тридцать восьмого места (а ранее семидесятого), рекомендаций по школе и за ее пределами, у Минхо пришли клиенты. Очень много клиентов. — В чем подвох? — Минхо щурится. Он знает, что Сынмин просто так никого не отдаёт. А если отдает, то тут либо слишком тяжелый случай, либо… — У него нет денег, — бросает Сынмин, — а за отсос я не работаю. Сынмин был четвертым, кому выпала честь работать вместе с Минхо. Пару учеников пытались влиться, но все склонялось к тому, что Ли Минхо просто был сексуальным, а их гормоны слишком активны. — Так и я не работаю, придурок! — Минхо улыбается, щуря глаза-месяцы, направляется поближе к сынминовой голове. Он прижимает ее к себе, трепя за волосы, — Кто тебе такое сказал, а? Говори! — Убери свои руки от меня! Я больше, чем уверен, что ты после туалета их даже водой не сполоснул! — кричит Сынмин, хватая Минхо за запястья. — У Джисона ситуация sos. Его родители прижали и сказали, что должен подняться в рейтинге. Но проблема в том, что он — предпоследний. Челюсть Минхо еще никогда так не хрустела при открытии рта. Он не верил, что ему досталось комбо того, что Сынмин, обычно, спихивал на коллег помладше! — Джисон хороший, мой друг, в конце концов. Но вот тупой до невозможного, — попытки Сынмина оправдаться не дают должного взгляда от Минхо, — Я пытался с ним заниматься, но увы… Поэтому я решил, что ты, как самый старший и мудрый из нас, — в стороне хихикнул Хван, на что получил летящей бутылкой лягушонков, — отлично справишься со всей этой ситуацией. Минхо молча смотрит на друзей, анализируя происходящее. Не может такого быть, что Хан Джисон достался именно ему. — Соглашайся! Это очень выгодное… — Ладно, — Отрезал Минхо. — Ладно?! — Сынмин и Хенджин одновременно закричали. — Почему ты согласился? И почему так быстро? — недавно безэмоциональный Хенджин стал похож на лемура, — Хотя нет, не говори, я не хочу знать твоих грязных мыслей. Сынмин, думаю, тоже. — Абсолютно точно. Сынмин тоже. — Вы оба идиоты, — Минхо смеется, — Вы знали это?