волчье лыко

— Эй, блондинка! — громко разнеслось сзади парня. Феликс обернулся. И насколько сильно было его удивление, когда он увидел такую же кучерявую блондинку. — Крис-хён! — радостный крик Феликса был слышен за несколько кварталов. Птицы полетели, испугавшись, что началось землетрясение. Он подскочил и бросился в объятия к старшему, крепко сжав его плечи, — Я так давно тебя не видел! Я забыл твой голос и уже хотел учить манерам. Что еще за «эй, блондинка?». — Я хотел тебя напугать, — Чан смеётся, крепко сжимая талию Феликса, — У меня, кажется, получилось? — Не надейся, — Феликс нехотя вылазит из объятий, — А ты разве не улетал за границу? — С чего ты это взял? — Еще в детстве родители так сказали. — А, ну, в детстве я и уезжал. Потом вернулся, но в город. К нам в деревню я не приезжал уже… Боже! Прошло почти 10 лет! Так давно не видел всех. Как поживают твои родители? Помню у твоей мамы был рак… — Она справилась, у них все хорошо, спасибо. — А ты здесь живешь? Переехал? Один? — Нет-нет, я переехал с родителями. Они странные! Посреди ночи взяли меня чуть ли не зашкирку и мы уехали. — Они не сказали почему? — Конечно! Отец сказал, что я слишком мал для всего этого дерьма. Он до сих пор думает что мне двенадцать и я ростом не выше груди. Чан смеётся. — Ладно, двенадцатилетняя блондинка, я пошел дальше, а то мои собаки сегодня не кормлены совсем! — У тебя что… собаки дома? — искренне удивляется Феликс. — Я пошутил, у меня всё ещё аллергия на шерсть. Мне просто нужно срочно бежать по секретному делу, — Чан помахал рукой и пошел в сторону автобусной остановки. Феликс понимающе кивнул, и помахал вслед.

***

После того, как мама Хвана разгромила комнатный замок, оставив сына без возможности закрыться и посадив его на арест, желание функционировать ещё сильнее отпало. Оставалась единственная любимая хотелка — подглядывать. Он не мог описать эту сильную тягу к новым жильцам, так и хотелось смотреть и смотреть. Особенно на Феликса. Тот чаще всего выходил на улицу, постоянно что-то капал, сажал в своем саду. Хван, думает, что цветочки. Это больше всего похоже на правду. Слыша родное цоканье по паркету, Хенджин повернул голову, и встретился взглядом со своей любимой Кками. Это, наверное, первый и последний живой организм, которого он любит просто за существование. Собака пару раз пробегает по кругу комнату Хвана и запрыгивает тому на колени. Это ее любимое занятие с самого детства. Каждый раз, когда они оставались дома одни, Кками приходила в комнату и лежала на тощих ногах парня. Ей удобно, он исцелялся. Стоило на секунду отвлечься на животное, рядом с Феликсом красовался какой-то непонятный парень. Хван не могу понять кто это и знает ли он его, ибо тот стоял спиной, показывая только светлую макушку. Ладони зачесались и Хенджин ерзать на стуле, мешая бедной Кками полежать на нем. Глаза Хенджина хотели было выбежать из глазниц, но он успел одуматься и закрыл веки назад. Не мог себе поверить. Рядом с Феликсом стоял Банчан — бывший парень Ли Минхо. Сам Чан, конечно, ничего плохого Хвану не делал, но по рассказам Минхо, с ним лучше не связываться. Хотя и сам Ли не сахар, тут уж кому поверить. Ничего умнее не придумав, он решил, что спасет свое воздыхание от лап этого мерзавца. Романтик. Да и погода на улице не позволяет сидеть дома, даже если надо. Хван быстро натягивает на себя футболку, засовывает лапы в кроссовки и выбегает за порог, за который ему нельзя было выходить еще очень долго. Но ради такого можно же. Мама поймет. Как-то и на улице жарко, солнце совсем не щадит, и кроссовки жмут, да и Чан пропал. Он добегает до калитки и встает, как вкопанный. Чего ждет — непонятно. — Тебе что-то нужно? — Феликс заметил незнакомца и решил первыми начать диалог. он напоминал маленькую зубную фею. Хенджин готов подарить ему все свои двадцать молочных из банки секретов, если понадобится. — Нет… ты просто… так залипательно капаешься в земле, — Хенджин рвано выдыхал каждое слово, пытался сказать что-то похожее на весомую причину почему он стоит как вкопанный и молча смотрит, но вышло как неудавшийся подкат, — Я имею в виду… Выглядит интересно. Это, — и указывает пальцем на цветы-звездочки, которые он сначала даже и не заметил, — Что это? — Оу, — Феликс поправляет мизинцем челку, чтобы та не лезла в глаза — до этого она вылезла из-под ободка. Он молчит пару секунд и смотрит пристально на Хенджина, оценивая бедность ситуации, а второй, казалось, сейчас умрет от волнения и цветы придется сажать не только в саду у Феликса, но и на могилу Хвана, — Тебе это зачем? — Я просто… тоже цветочки люблю, а этот вижу впервые, — Хенджин давит милую улыбку, будто не его сердце сейчас сжимается в десять раз быстрее обычного, а ладони покрыты потом и в них можно открыть океанариум. — Если я отвечу тебе, ты отстанешь от меня? — получая в ответ оживлённое кивание головы, мол, конечно, Феликс всё равно немного колеблется. Ему непонятно странное поведение парня, который, между прочим, даже не сказал кто он такой, — Знакомься, это Клематис — мой любимчик. Видишь эту арку? — рука Феликса указывала на деревянную конструкцию на входе у дома, — Через некоторое время лиана сможет её полностью обвить и будет как на картине девятнадцатого века. А по людски — бесподобно. — Ты любишь искусство? — искренне удивился Хенджин. — А что? Не похоже? И ты сказал, что отстанешь. — Я, кстати, Хван Хёнджин, — он протягивает руку перед собой и снова улыбается так мягко, что становится похожим на рисовую клецку. — Феликс, не очень приятно, — но все равно протягивает руку в ответ, слегка сжимает чужие пальцы, оставляя кусочки земли на белой ладони. — Я знаю, — Хенджин осознает сказанное сразу же, резко перестает улыбаться, — Моего кота, кстати, тоже зовут Феликс, ха-ха. — Забавно. Тишина наступает резко и оглушительно. Хвану казалось, что Феликс может услышать его сердцебиение и посчитать пульс, который уже перевалил за сотню. Но тому было абсолютно всё равно, он уже собирался продолжить своё дело, как Хёнджин решает спросить про Чана. — А ты… — Хван Хёнджин! — неожиданно раздался неприятно громкий голос позади Хенджина. Сзади стояла высокая, стройная женщина. Ее лицо исказилось в неприятной гримасе, руки подпирали грудь. Было ощущение, что Феликс видел Хенджина в последний раз. Она нагоняла страх. — Ой, мне пора, — Хван не особо торопился возвращаться, ему хотелось подольше посмореть на Феликса. Убегая, он крикнул: — Я правда рад знакомству! И уже находясь спиной к Феликсу он надеялся, что тот хотя бы улыбнулся.

***

Минхо сам не понял, почему согласился на репетиторство. Ему хватало забот, да и дома три кота, которым нужна ласка и забота. Они не потерпят частые приходы незнакомца, тем более… такого. Не то, чтобы Джисон был неприятен Минхо, просто парень был своеобразным. Однажды Хван затащил Минхо на одну из вечеринок со словами: «я куплю тебе мяса, если ты пойдёшь со мной». Ну, а кто такой Ли Минхо, чтобы отказаться? Ведь его девиз «хорошо ешь — хорошо живёшь». Там то Ли и познакомился с Ханом. Тот пьяный в усмерть начал к старшему приставать, гладил по волосам, говорил какие они мягкие и приятные. Садился рядом и заказывал напитки за свой счёт. Пытался ещё уйти вместе с Минхо, но случиться тому не позволил Хван. Хенджин закрыл Джисона в туалете, подперев дверь шваброй. Хану повезло, что его выпустила уборщица. После этого случая, Минхо старался никак не пересекаться с Ханом. Но судьба (или его своеобразный мозг) решили, что самое время наверстать упущенное и уйти вместе с пьяным Джисоном с вечеринки. Возможно, не пьяным, но точно с Джисоном. — Эй, красавчик, — Минхо дёрнулся от неожиданного голоса за спиной. Он поворачивается и его ударяет сигаретный маньяк, комок металлическо-синих волос с железяками по всему уху или просто Хан Джисон. Стоит и улыбается, щуря свои итак узкие глаза, — Сынмо сказал, что ты согласился мне помочь. Когда приступим? — Да без разницы, — отвечает Минхо, пихая в рот сэндвич с ветчиной и сыром. — Тогда цифры урони, — Хан протягивает свой телефон. Минхо так и застывает с открытым ртом, — Ну номер дай. Минхо взял телефон в руки и набрал свой номер. Он остановился на пару секунд, думая, а после продолжает писать, и отдаёт телефон. — «Учитель Ли Минхо»? — Хан захихикал, прижимая телефон к груди, — Да ты прелесть. Парфюм не меняй, снюхаемся. Джисон быстро убегает, не замечая даже то, как покраснел Минхо.

***

В отражении черной тачки сверкали синие волосы и дешевая бижутерия. На руках железные кольца и лак, а в душе мрак. Просто я панк. Именно так Джисон себя и позиционировал. Он всегда отличался стремлением к свободе и подавлению общепринятых принципов. Абсолютно не вдохновляло то, что делало большинство. Кажется диким и неприятным. Сплюнув на асфальт и поправив челку, Джисон выходит во двор школы. Полной грудью чувствует запах цветущих кустов жасмина, чьих-то тяжелых тухов из толпы школьников, краски которой покрашен забор. Всё это он теперь чувствует. За последние пару месяцев он стал увереннее в себе. Раньше его тревожность сильно сказывалась на самочувствие парня. От этого он не могу жить. И только он переступает порог, как на плечах чувствуется тяжесть, которая отдает в итак больные ноги после вчерашней тренировки. — Джисон-а, а я и не знал, что ты перевелся в мою школу, — высокий голосок раздался в самое ухо, вызывая толпу неприятных мурашек. Он узнает этот голос из тысячи, — Ты сегодня потрясно выглядишь. Это что… пирса? Ну ты даешь. Я тебя не узнал. Ты знал, что пирсинг носят либо заднеприводные, либо пираты. Где твой корабль, морячок? — Не трогай меня, — Джисон скован страхом, его голос дрожит, а ноги вместо того, чтобы зашагать подальше, начали трястись. Все пошло на смарку, — пожалуйста. — А ты стал смелее без меня. Смотрю, мое отсутствие пошло тебе на пользу. — Со Чанбин, ты только вернулся, а уже к кому-то пристаешь? О чем мы договаривались в кабинете директора? — сзади подходит классный руководитель старших классов. — Мистер Чхве, ни к кому я не пристаю, мы друзья и давно не виделись. Да, Джисон-и? — Чанбин треплет Джисона за щеки. — Да, мистер Чхве, мы друзья, — Джисон выпрямляется и старается говорить уверенно, получая «умница» на ушко. — Смотри мне, — учитель проходит дальше. — Заикнешься кому-нибудь про меня и твоя сонная артерия устроит шоу, — Чанбин похлопал Хана по плечу и направился в класс. Джисон готов был попрощаться с жизнью, да и с ухом, скорее всего, тоже. Он достает телефон чтобы снова написать своему лучшему другу. Они общаются только по интернету, живя в одном городе. Джисону так проще. Общий язык находится быстрее, когда ты печатаешь, а не говоришь вслух. В такие моменты есть время подумать над ответом, а собеседник не будет видеть твою неуверенность, сможешь сделать любую личность, абсолютно любой характер. В интернете он герой, в интернете у него есть лучшие друзья, в интернете его любят. <han: это треш, я снова встретил чанбина. Ни секунды ждать не пришлось, сообщение сразу же было прочитано. >cmh: он тебе что-то сделал? давай всё-таки заявление в полицию напишешь… Джисон рассказал всё, что произошло, но немножко приукрасив про накал страстей и то, что он практически отбивался от бандюгана. Эмоции и адреналин подскочили, это правда, но драк, как таковых, их не было. Но его другу знать не обязательно. Его кстати звали Пёс. Просто Пёс. Он не хотел раскрывать своей личности, так как не был уверен в Джисоне, как в новом человеке, а Хану было всё равно. Настолько всё равно, что он и забыл о том, что Пёс — псевдоним. Но не смотря на свою анонимность, Пёс отправлял свои фотографии для общей картины. Окрашенные волосы в золотой блонд с естественными кучеряшками. Ну и мечта! Зелёные глаза, пухлые губы и нос Эверест. Джисон давно влюблен. <cmh: ну хорошо. будь в порядке! Джисон убирает телефон в карман и возвращается в класс. Прогуливать литературу категорически нельзя. Даже с синими волосами.

***

И тот улыбнулся. Ведь… — Ян Чонин! — От бурных эмоций, голос Феликса был похож на чайку. — Что успело случится, что ты звонишь мне на уроке с криком? — Цокая, говорил Чонин, очень сильно шурша динамиком. — Мой сосед… — И этот тоже умер? — Ты нормальный, скажи? — Феликс готов съесть Чонина, — Я хотел сказать, что мой сосед… Он очень красивый, боже, он выглядит… выглядит… как ангел! Ему так идёт белый цвет… Он идеально подходит под мои стандарты, клянусь, он мне так нравится. Я очень гей для него. Очень, Чонин-а. — Тебе не кажется, что ты слишком громко сейчас говоришь? Сколько раз ты его видел? Один? Ты вообще разговаривал с ним? — Разговаривал он со мной тоже как ангел! И сам ко мне подошел! Спросил про мои цветы и искусство. По-моему, я ему тоже нравлюсь. — Не тешь себя мыслью, что все вокруг в тебя влюблены. И не звони мне на уроке, имей совесть, меня чуть не выгнали! Разрешаю только в том случае, если вы поженитесь. Всё, пока-пока. — Ты меня… — Феликс не успевает возмутиться, как в трубке стали слышны гудки. Ян Чонин всегда отличался своим умением выслушать, — бесишь.