Красная помада не только для девушек

—Мх, блядь! Ты же сказал, что в моей власти!—скульнул недовольно, ударившись затылком о стенку кабинки. —Я и не соврал... Я весь твой, но и ты в моих руках.~ —Загребущих,—шикнул, чувствуя, как чужие ладони сжимают зад, а ногти несильно, но царапают спину. Он хмыкнул и лизнул кончиком языка ключицу, прикусив её. Зубы больно вгрызлись в кожу, а когти сильнее впились и оставили красные полосы. Зашипев, я зажмурился, когда Эдуард неожиданно повернул меня спиной. Толкнув к стене, он положил ладонь на шею, крепко сжав её у основания. —Ты что творишь... Я не собираюсь трахаться в туалете, тем более–в общественном! —Да мало ли что ты не собираешься делать. Ты и так в процессе не участвуешь почти, лишь кайфуешь за мой счёт,—злобно выплюнул мужчина, локтём надавив на позвонки. Чужие пальцы заползли под брюки и нижнее бельё, огладив сфинктер. Я весь подобрался и руками схватился за ремень, утянув его вперёд. Запястье перетянуло, и Эд зашипел. Вытащив ладонь, он тряхнул ею и тоже вцепился в ремень. Резко дёрнул его на себя, вырвав некоторые петли. Сглотнув, я поджал губы и перестал сопротивляться, чтобы не сделать хуже. Брюки слетели с ягодиц, и меж бёдер потёрся чужой член. Тяжёлое дыхание щекотало кожу, вызывая холодные мурашки. Нет, не так. Сейчас мне страшно. Страшнее, чем обычно. Сердце заходилось, как никогда, а перед глазами всё плыло... Орган надавил на колечко мышц и с лёгким толчком проник внутрь. —Сука... Твои друзья...—пророкотал он, глубоко толкнувшись.—Эти сволочи... Я сейчас еле сдерживаюсь..—его пальцы крепче стиснули шею.—Вместо этой милой шейки я бы свернул... —Хватит...—захныкал я, не сдержавшись, а по щеке потекла слезинка.—Ты их не знаешь... Хватит так о них... —А им, значит, не хватит?! Мужчина зарычал и прижал меня к стене лицом, втрахивая в неё. Кабинка ходуном ходила, разнося эхом по всему помещению мой скулёж. —Чёрт...—как-то грустно шепнул он.—Прости, малыш... Но они сами вывели. Я словно мечтал родиться таким! Если бы это был мой выбор, я бы сделал другой! Я бы так не страдал из-за собственных предпочтений! Тебя бы не было в моей жизни вместе с твоими дружками! Его толчки становились всё более резкими, грубыми. От того сладкого удовольствия, которое я чувствовал в начале, не осталось и следа. Лишь непроглядная боль, отличающаяся от привычной щекочущей, которую испытываю каждый раз во время секса с этим мужчиной. Эдуард неожиданно остановился и коснулся лбом позвоночника. Отдышавшись, я пришёл в себя и понял, что он плачет. Повернув голову, убедился в догадках, и рука сама невольно провела по его шевелюре, успокаивая. —Не плачь... Я... Понимаю... —Что ты понимаешь... Сам ненавидишь меня за то, что я сделал с тобой. Не знаю, как ты терпишь меня ещё. Я бы давно себя убил на твоём месте... Шипя от боли в анусе, я развернулся всем телом к Эдику и поднял на него глаза. Да, я его ненавидел за это, но и это неточно. Однако я никогда не желал ему смерти. —Что за чушь. Ты будешь жить. И умрёшь не от моих рук, не от чужих, а собственной смертью от старости. Успокойся, Эд, ну же. Да, Макс–тот ещё придурок. Он и сам уже раскаивается за свои слова, я его знаю... Скажи, тебя часто травили из-за твоей внешности и ориентации? Не знаю зачем, но я решил спросить это. Мужчина прикусил нижнюю губу и прикрыл глаза. Видимо, пытался сдержаться. Руки снова перестали меня слушаться и обняли его, крепко сжав. Однако Эд так и не собирался говорить, кусая губу, а я продолжал его прижимать к себе. Да, он сделал мне больно, и не раз, но он не хотел. Как и я не хотел доводить его до такого состояния. Но всё само сложилось так. Хреновое оправдание, да, но не я один жертва. —Ладно, можешь не говорить... Но выйди тогда, пожалуйста,—тихо попросил, даже не ожидая отклика, однако мужчина удивил:он вышел и, спрятав член в штанах, начал одевать меня. Поправив мою одежду, принялся за лицо, пальцами утирая маленькие капельки, а после занялся и волосами. Нижняя губа чуть вперёд выдвинута–надута, как у ребёнка. —Спасибо,—с лёгкой улыбкой произнёс и глянул ему в глаза.—Ты хочешь, чтобы я узнал тебя получше, но не хочешь о болезненном говорить, я прав?—озвучил догадку и получил в ответ кивок.—Тогда я не буду напирать. Но и твоё блядское поведение мне не нужно. Я словно не человек, а секс-игрушка, которую ты носишь с собой, чтобы справить нужду, когда нужно. Про своих друзей я вообще молчу. —Ты не прав,—наконец вздохнул он.—Ты мне нравишься, котик. Но ты сам видишь, что я не могу сдержать себя, не могу контролировать... —Тебе к психологу сходить бы. —Я уже был,—слишком тихо произнёс он, совершенно не свойственно для себя. —И что он сказал? —Что я конченный извращенец и работать с таким «экземпляром»,—обвёл пальцем своё лицо,—он не будет. —Чего?! Мало сказать, что я был в ахуе. Я был в таком невъебестически шоковом состоянии, особенно после той недодраки с Максом, что с трудом принял эту информацию. Но вообще, да. Психологов развелось мама не горюй. И не каждый из них является профессионалом. Купить диплом–плёвое дело(если что, я этого не говорил). —Тогда сходим к психологу Димы. Кстати, да! Он же был офигеть каким спокойным. Возможно, как раз-таки из-за своего психолога. Вместе сходим, хорошо? —Хорошо.—мотнул он головой, продолжая укладывать мои пряди, как ему хочется. —Тогда завтра и пойдём. —Хорошо... Стоп, что? У меня на завтра планы. —Были. Да сплыли. Не зли меня, пожалуйста. И так бесишь, просто невозможно. Он хмыкнул, окончательно придя в норму, и опустил руки. Открыв дверь, он вышел из кабинки и прошёл к раковине. Глянув на меня через зеркало, он моргнул, соглашаясь пойти таки к психологу.