Когти

***

Здание фабрики располагается на закрытой территории на самом отшибе Сеула, рядом с рекой. Оно и понятно, отходы-то надо куда-то сбрасывать. Таксист по пути предлагает подождать его (не бесплатно, конечно) и потом отвезти обратно или куда нужно, но Чимин вежливо отказывается, даже несмотря на заверения, что на обратный путь машину в этой глуши придется ждать полчаса минимум. Кроме охранника на пропускном пункте, — который махнув рукой пускает его на территорию, когда Чимин делает большие-большие умоляющие глаза и начинает причитать, что ему просто жизненно необходимо встретиться с директором Ча, — на всей территории фабрики больше никого нет. У главного входа в само здание нет людей. Свет горит, но консьержа нет. Двери заперты, что, в принципе, неудивительно в такой поздний час. Становится не по себе от этой тишины. Чимин ёжится. Глупая это была идея, да уж, очевидно, здесь нет вообще никого, а тем более директора. Надо было всё-таки согласиться на предложение таксиста. Новую машину — как тот и предупреждал — придётся ждать около двадцати минут, свободных машин на карте поблизости нет вообще. Даже того таксиста, который и привез его. Но с огромным горьким вздохом, коря себя за впустую потраченные деньги на эти катания туда-сюда, Чимин машину всё же заказывает. И раз уж ждать долго, то решает всё же попробовать попасть в здание. Мало ли? Вдруг директор всё ещё не ушёл? Глупо получится, если Чимин прихал и уедет ни с чем, когда Ча Сынвон всё это время был тут. Не хочется вот так просто сдаваться. Он найдет директора, всучит ему грёбаные эскизы, чтоб он подавился ими, и пошлёт на хер. А потом скажет, что увольняется. Хватит с него этого дерьма. Скажет, конечно, про себя. И возможно покажет директору фак. Тоже мысленно. Чимин бродит вокруг здания в поисках ещё каких-нибудь дверей, которые наверняка тоже закрыты, но вдруг повезёт? И ведь везёт! Он замечает проблеск света, почти пройдя мимо одного из запасных выходов. Дверь оказывается не заперта и даже приоткрыта. Чимин проскальзывает внутрь, чувствуя себя каким-то воришкой, под покровом ночи собирающимся ограбить фабрику. Он даже фыркает от смеха, правда как-то дёргано и нервно. Бред-то какой. Было бы что тут воровать. Пока Чимин идёт по гулким пустым коридорам, никто по пути, как и раньше, не попадается. Это странно и пугающе, хоть и объяснимо. Но очень сложно убедить себя не бояться, когда вот буквально так же начинаются все ужастики. Но, в конце-то концов, это просто завод по производству косметики. Тут нет никаких биолабораторий и монстров, и никто не выпрыгнет из темноты и не сожрёт его, застав врасплох. Кто знает, тихо напевает что-то в его голове. Чимин нервно сглатывает. Всего лишь пустое здание в девять часов вечера. Ничего страшного. Ничего. Но ладони от страха потеют всё равно. Побродив по полутёмным коридорам минут с десять, Чимин отчаивается и решает всё же вернуться обратно. Смысла в этих поисках точно нет, а такси уже скоро должно приехать. Босс, скорее всего, уже давным-давно ушёл, и это его вина, если он не удосужился быть на рабочем месте и позволить Чимину сдать свою работу. Но не то чтобы это сильно успокаивает. Всё равно ведь виноваты вокруг всегда все, кроме босса. Бесит. Чимин вздыхает, вздрагивая от своего же сиплого эха, пронесшегося по коридорам, и заглядывает в приложение — через 5 минут такси будет на месте. Нужно возвращаться. Плохая была идея соваться сюда, да и… Он оглядывается по сторонам. Возможно… Нет, это просто глупо. Но он не знает, откуда пришёл и в какую сторону идти обратно. Да, возможно он капельку заблудился. Черт…                      — Вы не понимаете!..                      Чимин вздрагивает. Боже, здесь есть люди! А он почти начал верить, что эта фабрика — какой-нибудь квест-центр, и вся эта ситуация — просто какая-то шутка. Вроде как, от Тэ и Хоби можно было бы такого ожидать. У Чимина на днях день рождения, и они могли подговорить секретаршу отправить его по этому адресу, а теперь ждут, когда он дойдёт до какой-то точки и устроят ловушку. И охранник на КПП слишком уж просто его пропустил. Ни документы не записал, ни время не зафиксировал. Странно это. Кстати, если всё это действительно квест… нападений аниматоров-зомби тоже можно ожидать, да? Чимин озирается по сторонам, и теперь все эти пустые коридоры и тишина начинают не на шутку пугать. Квест или нет, но ему нужен кто-то, кто выведет его отсюда. Чимин понимает, что, при всём желании, куда идти — он понятия не имеет, и как вернуться — тоже. Он идёт в сторону, откуда слышался тот возмущенный голос, прислушиваясь к глухо доносящимся до него словам.                      — Если управление по контролю качества так и не узнало о побочных эффектах, это не наша проблема, я согласен. Тошнота, головные боли — этим страдает едва ли не половина Сеула. Я готов смириться с этим, но…                      Чимин идёт на голос, но это точно не директор Ча и не кто-то знакомый ему. Да и какая разница? Найти бы хоть кого-нибудь и спросить дорогу назад к приезду таксиста.                      — Доктор Сан… — Нет, выслушайте меня! — Хорошо…                      О, второй голос звучит знакомо. Только не ясно, почему. Но Чимин уверен, что точно где-то слышал его совсем недавно. Страх почему-то охватывает сильнее. Вряд ли это квест… Чимин топчется у двери какой-то лаборатории, судя по табличке, стоя и невольно подслушивая чужой разговор. Не зная, как бы так вежливо его прервать, чтобы не показаться подозрительным: какой-то парень ночью зашёл не пойми как в закрытое здание фабрики и бродил по нему. Подозрительно. А Чимину проблемы не нужны. Ему нужно просто спросить дорогу. И что делать?                      — Мы можем закрыть глаза на побочные эффекты, но долгосрочные исследования показывают куда более худшие последствия. После того, как это станет известно — а так и будет, рано или поздно, — мы все попадём под суд! Если общественность не убьёт нас раньше! — Так вы боитесь суда, доктор? Всеобщего осуждения? Или смерти? — Я боюсь… что не смогу жить, зная, что позволил случиться этому кошмару. — Теперь вы закончили? Полагаю, да. Давайте договоримся так: просто делайте свою работу, а мы — свою. Иначе все огромные средства, вложенные в разработку, сгорят впустую. И, поверьте, тогда никакая общественность и никакой суд не будет для вас такой угрозой, как я.                      О чём вообще речь? Побочные эффекты чего? Нет, Чимин не хочет знать того, чего не нужно. И нет смысла стоять и дальше слушать этот странный разговор, он просто зайдёт, спросит и выйдет. Как будто его тут и не было. И всё. Неловко будет, конечно, но всё же лучше, чем подслушивать. Ещё неправильно поймут… Такси приехало. Черт, за ожидание деньги капают поминутно, а он всё ещё в здании. Чимин вздыхает и толкает дверь кабинета. Никто, кажется, не замечает его за всеми стеллажами, заваленными всякими лабораторными штуками, прямо посреди комнаты. Свет не горит, только рассеянное освещение выхватывает из мутной стеклянной перегородки два силуэта. Эти двое его не видят. Зато Чимин видит. Большой экран для презентаций, на котором чье-то лицо. Оно крутится. Оно выглядит обычным, а потом по коже расползаются шрамы и раны, кровавые и воспалённые. А потом всё возвращается в норму. И снова. По кругу, туда-сюда, здоровое и уродливое. Это выглядит мерзко. Эти раны выглядят мерзко. К горлу подкатывает тошнота. А лицо всё крутится, рядом с ним мелькают диаграммы и графики, и вверху над всем этим знакомое слово: ''Juve-line''. Это же… — Я не хочу уродовать людей. Вы должны разрешить нам свернуть работу и отозвать все партии, несмотря на финансовые потери. «Бью-корп» потеряет гораздо больше денег из-за исков, которые подадут потребители, когда их лица начнут превращаться в этот… этот ужас. Перед этим экраном, низкий, растрёпанный, в помятом белом халате стоит мужчина. Доктор Сан — как-то само запомнилось. Очевидно, всё услышанное и увиденное здесь — тайна. Потому и встреча — ночью. На закрытой фабрике. Без лишних глаз и ушей. Без свидетелей. Кроме Чимина, который очень ответственно относится к своей работе и готов хоть в двенадцать ночи лететь на край света и выполнять приказы тупого начальника. Но весь этот разговор… Это — тёмная, грязная сторона большого бизнеса. Чимин не дурак, понимает, что если пройдёт ещё пару шагов и объявит о своём присутствии, то все прекрасно поймут, что он слышал эти секреты. А свидетелей в большом бизнесе, как правило, либо подкупают, либо — что куда проще — убивают. Нет тела — нет дела, так ведь говорят? А убитым быть совсем не хочется. Да и подкупленным — тоже, зная, какую страшную тайну придётся хранить всю жизнь. Нужно уходить. Бежать. Но для начала хотя бы выйти из этого кабинета так же незаметно, как и вошёл. Чимин бесшумно выдыхает, не заметив, как и не дышал вовсе всё это время, и делает шаг назад к выходу. И, ох, когда это удача была действительно на его стороне? Он натыкается на полку с чем-то звенящим, склянки падают и разбиваются об пол, выдавая с головой его присутствие. Он срывается на бег. — Кто здесь?! Бежит, куда глаза глядят, и замечает, что уже видел этот стенд про защиту окружающей среды, когда пробегает мимо него. Значит, он на верном пути! Он добегает до открытого запасного выхода, наверное, за рекордное для себя время, вдыхает полной грудью холодный воздух снаружи, запыхавшись от бега. А потом замечает двух мужчин. Они бегут к нему. Чимин слишком отчётливо видит блеск пушек в их руках. Нет-нет-нет, только не это… Он вбегает обратно внутрь и наугад ныряет снова в вереницу коридоров, бежит куда глаза глядят, спотыкаясь в самых неосвещенных проходах, и в конце концов упирается в склад, где и прячется за кучей коробок. Прислушивается, затаив дыхание и сжавшись в комок. Через несколько секунд он слышит. Громкие шаги, тяжёлое дыхание. Тихие переговоры. Они стоят у входа. — Не нужно убегать, мы просто хотим поговорить! — произносит кто-то из них. Чимин бы хотел в это верить. Правда. Ему не нужны проблемы, и он честно готов пообещать, что никому никогда в жизни (кроме Тэхёна) не расскажет о том, что узнал из разговора тех двоих в кабинете, и ему даже не нужны деньги за молчание, если ему просто сохранят жизнь. Честно. Поэтому он поднимается с корточек. Коленки дрожат от страха, но он вскидывает руки вверх и осторожно выглядывает из своего укрытия. — Простите, я… Я правда не хотел! — Мы вам верим, — заверяют его. — Не нужно бояться. — Я просто случайно зашёл, — тараторит Чимин. — Мне нужно было встретиться с директором Ча, а потом я заблудился и… Он делает шаг в сторону, собираясь выйти из укрытия. Тишину разрывает выстрел. Чимин подпрыгивает от страха и снова срывается с места. Бежит. Куда угодно, лишь бы найти выход отсюда и сбежать достаточно далеко, или спрятаться здесь, чтобы до утра его никто не нашёл. А потом тихонечко выйти из здания и вернуться домой. Он просто хочет домой… Паника и собственные ноги, которых он почти не чувствует, приводят его в помещение с огромными трубами. И воняет тут просто отвратно, но даже на это он почти не обращает внимание. Прямо перед глазами — покатый пол и углубление, в котором поблёскивает какая-то жижа, и открытый проход в самой большой трубе. Для сброса отходов, если судить по запаху. Выбора не остаётся. За спиной — смерть от пули, впереди — тёмный, вонючий, грязный проход, который ведёт неизвестно куда, но пройдя через который возможно получится выбраться наружу и спасти свою жизнь. Сзади свистит ещё одна пуля, которая оставляет дыру в стенке трубы прямо перед его лицом. Чимин пугливо делает шаг вперёд, поскальзывается в луже грязи и скатывается прямо в лужу, поднимается кое-как на четвереньки и заползает в трубу. — Он залез в сток для сброса отходов, — слышится голос, отскакивающий от стен металлического тоннеля. — Мы не знаем, кто этот парень и что он успел услышать, что нам делать? Чимин встаёт с коленей, вытирает грязные дрожащие руки о толстовку и достаёт телефон из сумки, чтобы включить фонарик. Едва попадает по кнопке, так сильно трясутся руки. Он идёт всё дальше и дальше, шаркая по грязи, которой тут по щиколотку, и ориентируясь по едва заметным отблескам света от стен, которых становится больше. Может ли это быть светом снаружи? А потом что-то оглушительно громко лязгает и появляется ветер. Чимина швыряет из стороны в сторону, скользкие стены труб и жижа на дне не дают возможности даже встать на ноги, телефон выпадает из рук и гаснет где-то в луже, и нет времени даже найти его. Задыхаясь от сильного ветра, на отбитых коленках Чимин упорно ползёт вперёд, к свету. И в конце концов выползает наружу. К концу трубы, который свисает в метрах десяти над бурлящей внизу тёмной рекой. Чимин бы прыгнул, но плавать он за всю свою не сильно долгую жизнь так и не научился. Так что шансы на то, что он не расшибётся об воду с такой высоты, даже прыгнув «солдатиком», и выплывет потом из бурного потока реки — крайне малы. А разве другой вариант есть? Несмотря на ветер, дующий прямо в спину, он поднимается на ноги и собирается с духом, чтобы прыгнуть. Нужно просто шагнуть вперёд. Просто шаг. Задержать дыхание и прыгнуть. Он делает глубокий вдох. И оборачивается, когда по металлическим стенам идёт вибрация, гремит шум, как от водопада, а ветер усиливается, едва снова не сбивая с ног. Чимин даже не успевает набрать в лёгкие воздух, когда мощный поток воды сносит его прямо в реку. Он чувствует, как вода ударяется о его тело. Как вода попадает в нос, блокирует воздух, а лёгкие на автомате делают вдох, и он кашляет, давится, глотая ещё больше. Он барахтается. Где верх? Где низ? Он захлёбывается, пытается плыть, машет руками и ногами, но поток утягивает его за собой и не даёт всплыть и вдохнуть. Мокрая одежда становится тяжёлой и тянет вниз. Он не может дышать. Он не может плыть. Руки немеют, а тело вдруг становится таким лёгким… Его уносит течением, как листик, случайно попавший в воду. В голове становится глухо и пусто.                      Он понимает, что это конец.