Hyungs For Kookie

      Кухонные часы, висевшие на выкрашенной в морской цвет стене, мерно тикали. Стрелка медленно ползла, близился второй час ночи.       Чонгук, расположившийся прямо за просторным прямоугольным столом, где завтракал, обедал и ужинал со своими партнёрами-оборотнями по стае, образованной Намджуном. Каждый приём пищи сопровождался той нежной любовью, которой Гук невольно поражался. Он последний присоединился к хенам, которые уже состояли в отношениях, и даже поначалу был удивлён тем количеством нежности, привязанности и той тёплой обстановкой, что царила в теперь уже и его доме.       Но сейчас, когда на дворе стояла глубокая ночь, ни о каком веселье и речи не шло. Чонгук корпел над конспектом, который нужно было срочно принести завтра и сдать. Это был последний зачёт летней сессии, за которым следовала череда нескольких экзаменов.       Потому, разбросав карандаши, маркеры и ручки вокруг себя, гибрид усердно переписывал лекцию из документа на телефоне в тетрадку.       Его понимающие оборотни дали своему младшему полное уединение и тишину. Чон был уверен: они давным-давно сладко спят среди множества подушек, и, несмотря на жгучее желание присоединиться к ним и быть уютно зажатым между крепкими горячими телами, Гук знал, что должен сконцентрироваться на учёбе.       — Куки, — раздался со стороны входа в столовую низкий голос, от которого у Чонгука в любой другой момент могли подкоситься ноги.       Однако в данный момент у младшего лишь слипались глаза и немного болела голова.       Так что когда Намджун коснулся долгим нежным поцелуем его макушки, нагнувшись и расставив свои руки на столе по обе стороны от гибрида, Чон только ненадолго прикрыл веки.       — Хён, — довольно выдохнул, подставляясь под ласку.       — Как дела, малыш?       — Ещё не всё, — Чонгук издал почти что истерический смешок.       Почти половина из всех лекций была написана. Впереди маячила вторая.       Джун в утешении подарил ему ещё один поцелуй, понимая, что никоим образом не мог помочь с порою трудными студенческими буднями, им уже пройденными несколько лет назад.       Именно Намджун, самый старший, был тем, кто образовал их необычную стаю. Сначала он полюбил Сокджина ещё подростком, затем они оба по уши утонули в Хосоке, тем самым поняв, что их нежные чувства, с годами становившиеся крепче, немного отличались от общепринятых стандартов общества, где романтическими партнёрами принято считать только двоих. Но до них оборотням уже не было никакого дела. Чимин и Юнги пришли вместе, органично вписавшись в семью. Стая вновь расширилась. Последним, казалось, был Тэхён.       Покуда полтора года назад им не встретился Чонгук.       Так, стая стала окончательно полной. Примечательно, что все её члены помимо Гука были оборотнями, в то время как он сам – лишь гибридом.       Как-то раз младший задал вопрос, каким образом они поняли все эти чувства, на первый взгляд совершенно запутанные и непонятные. Чего уж греха таить, Чонгук первое время упорно отрицал, что чувствует отнюдь не платонический интерес сразу к шести парням. В преодолении стереотипа ему здорово помогли хёны, которые никогда не давили, не принуждали, открыто демонстрировали свою нежность и нормальность их связи.       Намджун на тот вопрос ответил очень просто:       — Встречая каждого из вас, я чувствовал своё. Это где-то внутри меня, как маяк. Вот и всё.       Чонгук, пусть тогда и не понял всего в силу неопытности, всё же кивнул. Поначалу он ощущал себя жутко неуверенно, однако и их связь образовалась не за пару дней. Прошло полтора года, прежде чем он смог сказать свое тихое «люблю» и полноценно вступить с ними в отношения.       Помотав головой и отбросив воспоминания, Чон получил ещё одну сладкую ласку и отправил Кима спать.       Спустя двадцать минут после возвращения Джуна в постель раздалась короткая возня с замком входной двери, затем звяканье ключей и тихие шаги. Только вернувшийся из своей студии звукозаписи Юнги, заприметив младшего, устало прошёл к нему, тут же запуская руки в чёрные кудри и приятно массируя. Чонгук блаженно прикрыл глаза, что не осталось без внимания и родной любимой ухмылки.       — Ты чего тут делаешь?       Из-за отсутствия дома с самого утра Мин не знал, почему в такой поздний час их Куки сидел за столом и учился вместо того чтобы видеть десятый сон.       — Пишу лекции.       — Раньше этого, конечно, нельзя было сделать? — по-доброму дразнясь, как умел только он, поддел Юнги.       — Да мы всей группой в шоке, что на замену нашему профессору нам поставили этого деда в качестве преподавателя для приёма зачёта. Педантичнее и противнее человека просто не найти, он требует каждую лекцию в тетрадке, — возмутился и одновременно пожаловался Гук. — А о том, что нужны все шестнадцать лекций, мы узнали от него только сегодня.       Пусть Мин среди стаи не являлся чересчур эмоциональным человеком, он проявлял чуткую любовь ко всем своим парням. Потому легко приобнял Чонгука за плечи со спины, привычным движением обнюхивания и в то же время успокаивающим жестом ведя носом по шее.       — Уверен, ты сдашь этот чёртов зачёт и забудешь его как страшный сон, — шепнул на ухо.       Будь тут Чимин, он бы точно поругал хена за сквернословие.       — Тебе пора спать, — уже разомлевший Чон быстро коснулся чужой руки. — Ты тоже устал.       Юнги, валившийся с ног, мог только кивнуть. Не проведи он в студии двадцать часов, за что, конечно же, получит утром нагоняй, то с удовольствием остался бы с Гуком.       В без двадцати три вновь скрипнула лестница. Хосок, невероятно милый за счет своего заспанного лица и мятой пижамы, мимолетно чмокнул гибрида, когда проходил мимо него на кухню, и начал шуршать возле столешницы. Чонгук устало вздохнул, разминая будто одеревеневшие пальцы. Загудела микроволновая печь.       Обостренный нюх учуял запах шоколада ещё даже раньше, чем на стол едва слышно опустилась кружка, полная горячего какао с молоком.       — Спасибо, хён, — Гук вопреки всей своей измотанности от сессии и усталости всегда благодарил старших, давая понять, что прекрасно замечает всю их заботу.       Подобная обеспокоенность и внимание к его потребностям поначалу даже смущали парня, беспрестанно вгоняя в ступор. Он так долго был одинок, что пришлось привыкать и в каких-то моментах даже смириться, что спустя несколько лет одиночества у него будет повышенная доза любви.       Стоит ли и говорить о том, насколько сильно задевала его оборотней столь шоковая реакция на простые прикосновения, знаки внимания и нежность. Задевало то, как сильно их Куки нуждался в любви и как мало её получал до их появления.       Впрочем, хёны явно поставили себе цель дать Чонгуку все те ощущения, которые он заслуживал.       — Всё для моей булочки, — отозвался Хосок.       Следующими ночными гостями стали Тэхён и Чимин. Они одновременно, слегка толкаясь и бранясь между собой, спустились на первый этаж и уселись на стулья по обе стороны от младшего.       — Гук-и, без тебя неуютно, — хныкнул Тэ, укладывая подбородок на свои сложенные в замок руки.       Пак встал позади Чона, выверенными движениями пальцев сминая чужие застывшие от долгой позы мышцы. Чонгук решил отложить конспект и отдохнуть, понимая, что с ними так просто не справиться, отправив спать.       Два оборотня по волчьим меркам считались совсем молоденькими, потому порой в их поведении проскальзывало что-то детское и капризное. Это никоим образом не говорило об их незрелости, нет, в определённые минуты они были столь же серьёзны, как и остальные. Просто иногда демонстрировало остатки юношеской дурашливости, которую гибрид и другие члены стаи находили очаровательной.       — Сессия никого не щадит, Тэхён-и, — озвучил очевидное Гук. — Хотя я тоже предпочёл бы спать с вами, а не сидеть здесь. Особого выбора у меня нет.       — Ты выспишься после возвращения из универа, — уверенно сказал Чимин, не прекращая массаж. — Придёшь и завалишься спать, м? А я, так уж и быть, возьму на себя твою очередь быть дежурным на кухне.       — Подлиза, — хмыкнул Тэ, впрочем, с той интонацией, которая не несла в себе никакого желания задеть или обидеть по-настоящему.       Все знали, насколько Пак ненавидел мыть посуду. Юнги порой шутил, что он не волк, а кошка, избегающая воду как огня. Именно поэтому слова Чимина произвели такой эффект на Чонгука, окончательно капитулировавшего перед таким неприкрытым жестом.       — Мой рыцарь, — хихикнул он.       Ох, его хрупкое сердце никогда не сможет устоять перед этими сладкими хёнами.       Последним посетителем бессонной ночи стал Сокджин. Неслышной поступью он приблизился и сел рядом, ласково оглаживая ладонью лицо совсем вымотанного Гука, который никак не мог собраться после ухода Тэхёна и Чимина обратно на второй этаж. Заметив карандаши и открытый документ с картинками, оборотень предложил:       — Хочешь, я нарисую тебе нужные детали? Знаю, ты очень устал.       Обрадовавшийся гибрид устало кивнул и показал то, что было необходимо перенести в тетрадь. Чон не обладал хорошими навыками в рисовании и был только счастлив позволить хёну помочь. Ему останется только подписать рисунки, и работа будет закончена. Он положил голову прямо на стол, прислонившись щекой к дереву и любуясь Джином, так старательно выводившим что-то карандашом.       — Очень люблю вас всех, — пробормотал Чонгук.       К счастью, в их стае у всех был идеальный слух.       Мерно тикали часы.       Этой ночью Чонгук открыл для себя неожиданный факт: его хёны, обычно спавшие очень крепко в силу своей природы и редко просыпавшиеся по ночам просто так, уже не могли спать спокойно без него.       Впрочем, очень скоро сессия была закрыта, экзамены сданы, и он мог снова позволить себе сладко сопеть вместе с ними.