Тигр

В последнее время в Эванстоне установилась на редкость отвратительная погода. Постоянно лили дожди, было промозгло и сыро, как будто Эдвард вновь оказался на берегу Туманного Альбиона. Потому он, конечно, знал, как следовало себя вести, чтобы эта погода не взяла за горло и не заставила потеряться в лихорадке. Он-то знал, но вот Рори… Это бедствие в человеческом обличье совсем недавно обзавелось новой рубашкой с замысловатыми застёжками, и теперь невозможно было увидеть его одетым по погоде. Эдвард даже несколько раз одёрнул его за беспечность — не из заботы или душевной теплоты, а только лишь потому, что болезнь гонщика порушила бы его собственные планы. Однако Рори был глух к голосу разума. И, конечно же, не прошло и недели, как Рори безнадёжно заболел. Микстура, что выписал ему врач, не слишком помогала — Эдвард был уверен, что дело было в горечи, из-за которой Рори просто отказывался принимать лекарство нужное количество раз в день. Погода выправилась, пришёл тёплый ветер, и условия для тренировок были идеальные, но всё тщетно: почти две недели гонщик провалялся в полубреду, стоная и стеная о своей безнадёжно потраченной, буквально спущенной под откос жизни. И даже когда температура спала, а его лицо обрело не обморочно-белый оттенок, всё ещё оставался чудовищный кашель. Приступы могли застать Рори в любой момент, сгибали его пополам, и Эдвард представлял себе, как это случится за рулём. С каждым днём он всё больше мрачнел, и вместе с терпением у него постепенно истончалось всякое желание отправлять Рори на ближайшие гонки. Когда в неравном бою кашель всё же был почти повержен, стало ясно, что Рори чертовски ослабел. И пусть он не менее десяти раз на дню уверял Эдварда, что обязательно справится, было очевидно: выдержать нагрузку, что выпадает на гонках, он просто не сможет. А значит, разобьёт паромобиль и, вполне вероятно, лишится ещё одной руки, а то и головы. — Я не стану подавать заявку на ближайшие гонки, — как-то раз обмолвился Эдвард с утра, пока Рори старательно душил не желающего сдаваться противника, чтобы казаться здоровее, чем был. — Тебе нужно восстановиться. Не хочу рисковать. — Да ладно тебе, Эдвард! — Рори развернул плечи. — Я здоров как… — и, разумеется, в это момент кашель снова нанёс свой подлый удар. — Да... кха... до гонок ещё три недели, я поправлюсь. — Вопрос закрыт, — покачал головой Эдвард. — Но ведь даже доктор сказал, что больше ничего не может для меня сделать! — возмутился Рори. — Что не означает, что ты здоров, — Эдвард холодно посмотрел на него, и Рори сразу сник под этим взглядом. *** — Чёртов зануда, — ворчал Рори, обматывая шею шарфом, пусть теперь в этом не было никакой нужды. — Может быть, мне стоит найти другого врача? Увы, но, сколько бы он ни спорил, невозможно было не признать, что чувствовал себя Рори неважно. Каждое утро начиналось с ломоты во всём теле, постоянно уставала спина, хотя он целыми днями почти ничего не делал, да и сердце билось как-то не так, неправильно. Рори не привык ощущать себя такой развалиной. Он намеревался отправиться в бар и выпивкой заглушить свои печали. Вдруг из-за угла ему навстречу вывернула Мэй Дзин. — А, Рори, — усмехнулась она. — Что-то ты… плохо выглядишь. Это был болезненный удар. Желание нравиться девушкам в Рори было одним из главнейших — сразу после искренней жажды побеждать (про желание нравиться Эдварду гонщик старался не думать). Уныло склонив голову, Рори пожаловался: — Никак не могу оправиться после простуды. — Неужели? — слегка нахмурившись, Мэй окинула его задумчивым взглядом, словно готовясь поставить диагноз. — И что, доктор ничего тебе не посоветовал? — Нет, — шмыгнул носом Рори. — Так, может, стоит попробовать что-то ещё? — Рори мог поклясться, что она как-то странно подмигнула, прежде чем выудить из кармана подозрительного вида жетон из какого-то камня, на котором в несколько росчерков был вырезан загадочный китайский иероглиф. — Зайди к лекарю Ли, покажи ему это… и веди себя вежливо, слышишь? Рори только закивал, как будто на пару мгновений превратился в игрушечного болванчика. Он слышал краем уха, что китайцы знают толк во врачевательстве и могут едва ли не оживлять мёртвых! И пусть он сам никогда не был тому свидетелем, его вере это ничуть не мешало. *** Старик Ли долго рассматривал иероглиф на каменном жетоне, потом — так же пристально изучал самого Рори, почти покрасневшего от такого внимания, а затем спросил: — Чем я могу помочь вам, юноша? — его голос звучал мягко и вкрадчиво, а слова лились чуть причудливо из-за акцента, но это удивительно располагало к нему. Рори смущённо улыбнулся и пожаловался: — Я простыл из-за дождей и теперь никак не могу восстановиться. Но мне очень, очень нужно снова стать… стать сильным, понимаете? Старик перехватил его запястье, прощупал его чуткими пальцами, чуть наклонив голову, поцокал языком. — Есть способ, — сказал он тише. — Но перед тобой много работы. — Я готов на всё, — обрадовался Рори. *** Движения, с которыми старик Ли справлялся играючи, у Рори получались вовсе не такими плавными и изящными, но упорства ему было не занимать. Китаец пообещал, что пройдёт три недели — и Рори будет храбрым как тигр, сильным как медведь, ловким как обезьяна. А потому он продолжал заниматься. В конце концов разве был Рори виноват в том, что Эдвард вернулся в гараж так рано? Там ведь снова выступала его любимая певичка. — Я — тигр! — гордо произнёс Рори, выбрасывая руки с согнутыми пальцами вперёд. — Я — тигр!.. Пусть он едва удержался на ногах, но всё же у него получилось сделать это упражнение положенное количество раз. Можно было гордиться собой. — Я — олень, — сообщил он рабочему столу Эдварда, вставая в следующую позицию. — Я — олень! И мысленно представил, как его тело наконец-то наполняется силой. Немногим позже он вошёл во вкус: — Я — медведь! Я — сильный мощный медведь! — Я — обезьяна, хитрая, умная и ловкая обезь… — Пожалуй, с умной ты перегнул, — внезапно раздался холодный голос Эдварда. Рори покраснел. Затем побледнел, осознавая, что совершенно не слышал, как Эдвард вошёл. — Ты давно здесь? — спросил он нестройным фальцетом. Эдвард усмехнулся: — Достаточно, чтобы сказать: олени намного грациознее. *** Настал последний день подачи заявок на участие в гонках, и Эдвард испытывал по этому поводу небывалую меланхолию. Да, конечно, можно было пропустить, но… стройный план, выверенный до мелочей, снова потребовал бы корректировки. В который раз. Казалось, сама судьба подбрасывает новые проблемы, но нет, это была никакая не судьба. Просто одна глупая рыжая бестолочь оказалась не в состоянии перестать рисоваться и вовремя застегнуть куртку. Это не могло не угнетать. — Я справлюсь! — ворвался в его мысли Рори. Ворвался в буквальном смысле, даже схватил задумавшегося механика за плечо. — Я занимался, я силён, как… как… — Как обезьяна? — смерил его взглядом Эдвард, и Рори убрал ладонь. — Как тигр вообще-то, — покраснел было он, но тут же снова завёлся: — Я справлюсь, обязательно справлюсь! Мы ещё успеем отправить заявку! Не надо отказываться от этого шанса! — Нам не нужен проигрыш, — сухо ответил Эдвард, скорее проверяя его решительность, чем в самом деле пытаясь осадить. — Я выиграю, вот увидишь! — заверил его Рори. — Чем хочешь клянусь! Эдвард окинул гонщика ещё одним долгим взглядом. Что же… главное, чтобы он не разбил паромобиль. Во всём остальном они могли себе позволить один проигрыш. В любом случае это было лучше, чем не показываться на гонках вообще. Эдвард был уверен в своих разработках: их паромобиль был если не лучшим в городе, то одним из лучших. Главное — чтобы Рори выдержал нагрузку. *** В день гонок Эдвардом владели дурные предчувствия. Тем не менее когда паромобили начали первый круг, Рори оказался в тройке лидеров. Конечно, ему ещё предстояло побороться с соперниками, но всё же это была претензия на победу. Даже если он придёт к финишу вторым или третьим, для их команды это будет не так уж плохо. Однако в глубине души Эдвард не верил, что эта история хорошо закончится. В какой-то момент он даже перестал следить за происходящим на трассе, погрузившись в собственные мысли слишком глубоко… Впрочем, восторженный рёв толпы снова заставил его взглянуть, как окружённые облаками пара механические чудовища наматывают круг за кругом. Рори боролся за первое место и почти вырвался вперёд. Даже не заметив, что делает, Эдвард почти до крови прикусил губу. Только бы он не разбил паромобиль... Гонщики вышли на финальный круг. Рори уверенно оторвался от недавнего фаворита, пересёк финишную черту и, лихо затормозив, взвил вверх целую тучу песка. Он ликовал — и трибуны ликовали вместе с ним. Эдварду пришлось признать: он был хорош сегодня, по-настоящему хорош — особенно учитывая, что ещё совсем недавно он едва перетаскивал ящики с инструментами. Руэри заслужил настоящую похвалу. Вот только когда Эдвард поднялся со своего места, чтобы исполнить задуманное, до него донеслось громогласное: — Я — тигр! Я — медведь!.. ...и желание поздравить Рори прямо сейчас отпало само собой. В самом деле, ничто не мешало ему похвалить его позже, когда присутствие рядом с человеком, предположительно, не в своём уме не станет бросать тень на репутацию самого Эдварда. — Я хитроумная обезьяна!.. — всё ещё слышалось вдали, когда Эдвард, усмехаясь себе под нос, покидал трибуны.