Упавшая с неба

2018 год

Комната со всех четырех сторон окутывает мраком железных стен. От них веет холодом по коже, вызывая волны мурашек по телу. А всю эту ситуацию особенно скрашивает детектив отдела по борьбе с преступными организациями Токио. — Итак, не кажется ли вам, мисс Уинтер, — детектив опустил свои глаза на листок бумаги и быстро прошелся по тексту, пока не нашел то, что искал, — что Вы скрываете тайны? Вы задержаны здесь, как один из главных составляющих лидеров в банде «Бонтен». Что Вы скажете в свое оправдание, мисс? — Вы хорошо подготовились, Детектив. Но вряд ли Вам удастся найти хоть одну зацепку, — я пыталась растягивать время детектива, чтобы сыграть себе на руку. — Тут-то Вы сильно ошибаетесь, — на стол с резким хлопком приземлилось несколько стопок бумаг. — Не стесняйтесь, смотрите, вам будет интересно, что я смог собрать за эти месяцы. В мыслях даже не было желания прикасаться к этим бумагам, но порыв со стороны атмосферы давил на меня. Взяв первый попавшийся лист, я принялась за ознакомление. Господин Наото встал из-за стола и обошёл его, остановившись позади меня, чтобы рассматривать ту же бумагу. — О, это моя любимая. Это произошло в прошлом году на фестивале огня Нати. Пока вся полиция была на месте мероприятия, разгоняя мелкие дела, вы устроили массовую нарко-сделку, но… Вы кое-что упустили: в местоположении, где это случилось, а если быть точнее, — на старом вокзале напротив есть магазин, который был закрыт. Однако, вы упустили мелкую деталь, которая стала вашей же оплошностью. Там была камера, работающая сутки беспрерывно — уж хозяева позаботились о своём ларьке. На черно-белом фотоснимке было изображено два фургона и несколько людей, один из них — долбаеб Санзу, который не позаботился об этом, — сразу же закидывается порошком — идиот. — Мистер Детектив, я понятия не имею, что здесь происходит. — Не имеете? Давайте-ка взглянем на Ваше портфолио. Так… Да здесь целая история! В тринадцать лет Вы попали в исправительную школу — в более суровое отделение — из-за Ваших многочисленных драк. Мне продолжить? Этот Наото — большая угроза. Если я не избавлюсь от него сейчас, он станет огромной дырой — мы даже не заметим, как упадем. — Мистер Наото, у Вас есть семья? Он был занят поиском бумаг, однако его взгляд остановился, когда я задала вопрос. — Мисс Уинтер, а у Вас? Войти в доверие к человеку можно, лишь если искренне открыться ему. Тем более надолго здесь я не задержусь. Однажды же можно поговорить с человеком по душам, даже если он и детектив, хотевший засадить меня. Но он держится хорошо. По его взгляду можно понять, как он наслаждается своей поимкой, точнее мною. Он долго ждал того, чтобы показать свои плоды тяжёлой и опасной работы стоящему человеку. Разве есть на свете тот, который не может оценить его силы, как сам враг? Я уже хотела излить ему душу своими речами, как вдруг отворилась железная дверь с громким щелчком. — Мистер Наото, Мисс Уинтер отпускают — за неё заплатили большой залог. — Что Вы несёте?! — Уинтер была его живым доказательством. Он просто не мог так все быстро упустить в один момент. Величественно встав, — наконец-то кожа ног и спины больше не чувствует холода и пота от стула — я подошла к стоящему ко мне спиной Наото, что разговаривал на повышенных тонах с тем, кто отдал приказ отпустить меня. Положив свои руки на его плечи сзади, я прошептала ему на ухо: — Дорогой Наото, если хочешь жить, советую тебе сжечь эти бумаги. Конечно же он этого не сделает. Это было моим тонким намеком на угрозу. Выходя из полицейского участка, я посмотрела на закатное солнце — уже достаточно стемнело. Посмотрев на часы, увидела, как стрелки показывали 19:32. Два часа я пробыла на допросе у детектива, не хило. — Заждалась? — ухмыльнувшись, парень вышел из машины, выкинув сигарету под ноги и раздавив её. — Теряешь хватку, Санзу. Мне нужно на базу, срочно нужно созвать экстренное совещание.                                                 

18 лет до этого

— Не трогайте меня! Я невиновна! Остановитесь! Я невиновна, — мне было тринадцать лет, когда я убила своего отца. Курай Уинтер ожесточилась из-за своего трагического прошлого. Она в основном серьезна и настроена на деловой лад. Также может иногда поддразнивать и быть довольно самоуверенной. Ей нравится говорить с притворным сочувствием, когда она просит прощения у своего противника. Во время драк она прибегает к тактике кунг-фу. В период детства закладываются все будущие качества, происходит первичное познание мира, появляются первые взаимоотношения с близкими людьми, со сверстниками, закладывается базовая основа культуры поведения. Я родом из Китая. Монастырь Шаолинь — не только легендарное место, но и мой родной дом. В нем изучают боевые искусства. Вокруг монастыря ходит множество легенд и мифов. Культура приписывает шаолиньским монахам почти магические способности: разбивать руками и головой любые предметы и в одиночку справляться с толпами бойцов. Хоть это лишь мифы, но некоторые бойцы все-таки могут справляться с толпами. У меня никогда не было семьи — я росла в бедном осиротевшем доме для детей без родственников. Однажды меня забрал один таинственный человек по имени Бокун. Моему счастью не было предела. Просто представьте: ребёнок, потерявший все, обрёл нового отца. Как я ошибалась тогда. Умела бы я видеть будущее — никогда бы не согласилась уходить из детдома. Бокун — один из старших монахов в Шаолине. Он был самым жестоким человеком, которого я знала. День шаолиньских монахов начинался в пять часов утра. Проснувшись, все собирались во дворе у главного храма и придавались медитации, независимо от погодных условий и возраста. По окончанию медитации монахов ждал комплекс гимнастических упражнений, направленных на развитие гибкости тела. Это набор очень тяжелых упражнений — таким образом монахов готовили к большим нагрузкам еще с детства. После комплекса растяжки все размещались в главном храме и слушали своего рода лекции о жизненном пути и просветлении. После духовного развития монахи переходили к физическому совершенствованию. Они выполняли различные упражнения для развития мышечной и сухожильной силы. Закончив с физическими упражнениями, монахи переходили к совершенствованию в боевых искусствах. Как правило, новички изучали пять стилей Шаолинь цуань: Дракона, Тигра, Змеи, Леопарда и Богомола. Каждый из данных стилей направлен на развитие определенных качеств ученика. После того, как ученик изучал вышеизложенные стили боевых искусств Шаолиня, он получал степень монаха-воина. Становясь воином, адепт монастыря переходил к более сложным и суровым тренировкам, и вместо пяти стилей изучал комплекс из ста семидесяти техник Шаолиня. Монахи-воины после небольшого отдыха шли в специальные залы, в которых их обучали старшие монахи. В этих залах велось крайне жестокое обучение. Ученики были обязаны спаринговаться в полную силу, не исключено и использование оружия. Помимо владения оружием и ведением боя, монахов обучали техникам воздействия на болевые точки, а также медицине. Я была одной из воином, отец был моим учителем. Он всегда требовал быть бесстрашной, безразличной по отношению ко всем возможным лишениям и страданиям. Его девиз по жизни был: «Нет пощады! Нет боли! Нет жалости!». Он растил не учеников, а роботов- убийц. И от меня, как его дочери, его наследия, он ждал и требовал большего. И он этого дождался — вскоре после долгих лет упорного труда, у меня получилось стать самой лучшей в Шаолине. Как своего лучшего бойца меня, вместе с моим отцом в качестве наставника, отправили на турнир в Японию по боевым искусствам. Там я и совершила своё первое преступление, за которое получила своё первое наказание.