Упавшая с неба

Свобода от реальности поглощает и манит, как магнит. Хочется снова окунуться в мир крови, драк и ссор. Сегодня я ни от кого не зависимый человек. Значит, я свободна? Кажется, я никогда не буду свободной. Где таится свобода, и как ее отыскать? На этот вопрос я не знаю ответа. Разве свободные люди гниют в этой сраной Исправительной Школе? Здесь тебя перевоспитают, говорили они. Слово «перевоспитают» давило на меня, голова кружилась, а перед глазами только это и всплывало. Человек, всю жизнь привыкший делать так, как ему требуется, никогда не будет изменять своим принципам. Изменить своему выбору — изменить себя. Конечно, я не отрицаю того, что с возрастом вкусы и мнение меняются. Но на данный момент это не так уж важно. Важные проблемы сейчас другие. Находясь в сыром и полуразваленном помещении, смотря в своё отражение в зеркале, я не узнавала себя. Уинтер больше нет той счастливой и здоровой. Осталась только Курай, убившая своего отца. Она лишила себя не только фамилии, но и семьи. Приехав в Японию на соревнования, со всех сторон ее окутывал чёрный мрак, и исходил он от отца. Эмоциональное состояние не выдерживало всей нагрузки. Я дала отбой. Но вот только какой ценой я избавилась от самого ненавистного мне человека? Сделав это в Шаолине, меня бы не было в живых. В Японии же появилась эта возможность, которую я не могла отпустить. В первый день прибытия в исправительную школу, мои волосы с отливом золота сбрили на лысо. Это было шокирующим явлениям для меня, но легкость после этого давала привыкнуть быстрее. Потом же начались проблемы. Начнём с того, что я приехала в Японию без знания японского. Ко мне много раз подходили такие же «заключённые», как я, и я их не понимала, что вызывало трудности. Мне было дискомфортно. Многие из тех детей смеялись, а некоторые и вовсе избегали, не скрывая этого. Видимо, это у них такой ритуал. Здесь всех работающих, видимо, не интересует ничего, кроме взяток и грязных денег. Им главное, чтобы все остались здоровыми. За несколько первых часов пребывания в школе я застала несколько драк. Видимо, это обыденность здесь, и за данной дракой сейчас наблюдают абсолютно все. Даже надзиратели в нетрезвом состоянии делают ставки. Во дворе здания было большое поле, где и собрались все заключённые поглазеть на событие. Со всех сторон гудят, кричат и хлопают в ладоши. Я тоже была в рядах интересующихся посмотреть на бой. Гибкое тело позволяло ловко уворачиваться от людей и пробираться сквозь них. Не прошло и пяти минут, как я стояла в рядах первых. Дикий ор скандировал на весь двор, и до уха доносились имена: Мучо и Капзей. Мучо владеет дзюдо, это было понятно с первого взгляда. Довольно впечатляющая сила. Его броски были достаточно разрушительными, чтобы сломать позвоночник сопернику. Капзей не отставал от своего противника по телосложению. Но у него не было никакой техники боевого искусства. Скорее всего из-за этого Мучо быстро расправился с ним, показывая всем, на что он способен. Все дружно орали его имя и чуть ли не кланялись ему, то ли от страха, то ли из уважения. Затем после обеда и долгого перерыва, я пошла в свою камеру. Лёжа на спине на кровати, я начала постукивать указательным пальцем, как вдруг через стенку начала слышать такой же звук в ответ. — Ты что, знаешь азбуку Морзе? — я не думала, что кто-то даже откликнется на мой зов. — Да, знаю, — я притаила собственное дыхание и в предвкушении ждала нового стука. — Здесь кроме меня ее никто не знает. Ты кто? — Я… Курай Уинтер. — Каждый кусок этого дерьма только и говорит о тебе и твоей жестокости, ты меня заинтересовала, — я не могла поверить этим словам. Получается, странное поведение других заключённых — не случайность. — А как тебя зовут? — мне стало интересно, кем же приходился мой собеседник. — Изана Курокава.