Messire|Мессир

— Отец, — юноша придерживал мужчину за плечи, спрятавшись от толпы празднующих дворян в тёмный угол бокового коридора, — с тобой всё хорошо? — Да, Мар, кх-кх. Старший вытянул из-под слоёв тканей различных текстур, цветов и форм длинный рукав серой туники, ранее скрытой за ярким одеянием какого-то из пребывавших с месяц так назад в замке иностранных феодалов. — Верно, ты был прав и нам не стоило сюда идти сегодня, Маркус. — Не знаю, отец. Я вот уверен, нам сегодня действительно повезло, как навряд ли могло бы повезти, придя мы сюда чуть позже или решив не прийти сюда в этот день, отменить нашу вылазку сегодня. Думается мне, что не могло бы всё так хорошо сложиться, чтобы мы попали сюда без особенных проблем, да и, послушав ты мои опасения, мы бы вполне могли упустить какую-то интересную информацию, — тот улыбнулся в попытках скрыть своё беспокойство за старика сейчас. Он смотрел на отца в ожидании одобрения его речи. — Так что это вполне неплохой шанс узнать какие-то важные слухи, сплетни о королевской семье. — Хорошо, уговорил, всё же я был прав, ха-ха. Мужчина протёр рот уже другим рукавом туники и выпрямил спину, параллельно убирая руку сына со своих плеч. — Ну, ладно, нам не стоит здесь задерживаться, скоро наступит самый разгар празднества, да и Тьёдрик речь толкает поди уже, может, чего полезного уже людям сказал, или правду народу поведал хоть раз в своей жизни, — мужчина наиграно изобразил удивление на своих последних словах, отчего Мар тихо засмеялся. — Верно, нам определённо стоит поспешить, папа. Марк выглянул из закоулка в коридор и, не увидев стражи, поправил на старике черное одеяние, подал ему сворованную у какого-то богача из замка трость, дабы тот смог идти, и вышел в коридор. Старший, вновь войдя в образ очередного скучного представителя зарубежной знати, неспешно последовал за сыном и пройдя недолго по узкому проходу, а также убедившись, что на них никто не обращает внимания, они вошли в просторную залу, где уже некоторое время продолжалось само мероприятие, ради которого и было затеяно всё это сборище. Помещение представляло из себя огромное пространство, полное золотыми паникадилами, висящими у самого потолка, стены были украшены позолоченными узорами, а стена напротив главного входа в зал по сути своей являлась огромным витражом с изображением всей королевской семьи. Пол был выложен из плоских камней и его часть, включая пространство пола под монархами, была покрыта красным ковром с золотыми вставками по краям. Король в тронном зале уже произнёс торжественную речь и объявил начало самого празднества. Люди разошлись по сторонам, освободив центр помещения для танцев. В зале наконец заиграла живая музыка, монарх вновь занял своё привычное место. К новому трону принцессы, стоящему в этот раз по центру, стали подходить различные знакомые и не знакомые Марку знатные особы. В голове юноши возникла, как ему казалось, ужасно смешная шутка. Он осмотрелся, чтобы никто из стражи точно не увидел, что они с отцом разговаривают, и слегка наклонился к уху впереди стоящего мужчины, так, чтобы тот смог его услышать, а окружающие их люди — нет (в конце концов, никто ещё не знает, кем парень приходится старику, что определённо им обоим только на руку). — А мы, отец, разве не приготовили подарок для будущей наследницы трона? А то у молодой инфанты такое празднество, а мы заявились к ним без презента.- Шёпотом обратился тот к старику, ухмыльнувшись со своих же слов. — Тише, не обращайся ко мне для шуточек своих, мы сюда не просто так пришли. — Ладно, я понял тебя, отец. — Ты бы лучше не болтал, а слушал, что вокруг люди говорят. Мар отошёл от мужчины, немного расстроившись из-за слов старшего, но решив не подавать виду на людях, он направился к шумной толпе знатного народа в надежде, что они обсуждают что-то помимо своих безвкусных кожаных туфель и дорогущих шерстяных накидок с драгоценными камнями в придачу. К счастью, ему и вправду повезло — эта компания обсуждала различного рода дворцовые сплетни о виновнице сегодняшнего торжества. Он слушал то, что они говорили, стараясь всё запомнить — важное и неважное, ибо даже с первого взгляда бесполезная информация позже может только сыграть им на руку. Осознав, что дальнейшие разговоры толпы его не совсем интересуют, он взглянул на саму молодую наследницу, удивляясь её сдержанности и, наверное, даже безразличию ко всему, что происходит вокруг неё. Она была одета весьма скромно для такого праздника, сидела, практически не двигаясь, улыбаясь незаметно для всех, будто стараясь скрыть свою радость, так, что не приглядываясь можно было и не заметить изменений в её лице. Вскоре, смотреть на девушку ему стало совсем неинтересно, отчего тот стал вновь выискивать кого-нибудь интересного в толпе, всматриваясь в лица аристократов, юноша заметил отсутствие среди лиц своего отца, посмотрел в другую часть толпы — всё то же, взглянул на танцующих особ — и там его нет. «Может, отошёл куда-то или вновь нашёл себе очередного молодого и наивного приближённого к королевской семье аристократа, готового выведать ему все секреты монаршеской семьи, которые он только знает.» У Мара внутри появилась необъяснимая тревога, и тот заметил, как несколько стражников направились за пределы зала, юноша посмотрел на короля — его искривлённая улыбка явно не внушала доверия сейчас. Вдруг они каким-то образом поймали отца? Испугавшись того, что что-то случилось со стариком и самого Мара тоже смогут с его помощью найти, юноша окинул взглядом всю залу и обнаружил, что за огромным витражом, находившемся позади монархов, был виден сад, а соответственно, если Марк направится туда, он также сможет видеть всё происходящее через прозрачные кусочки стеклянной картины, при этом изнутри его навряд ли кто-то сможет различить среди этих искажённых картин улицы. Он быстро построил свой путь в сад и направился через толпу к противоположной стороне зала, где и находилась дверь на улицу. Пока он шёл, музыка резко прекратилась. Мару показалось, что зала стала наполняться запахом потухших свеч, и правда — несколько свеч на паникадилах в один миг погасли, тогда же весь танцующий народ разбежался в разные стороны, услышав из главного коридора звук чего-то волокущегося по ковру по направлению к ним. Дверь, ведущая в главный коридор, отворилась и оттуда вышли четверо стражников со связанным по рукам человеком. Юноша, не успев выйти на улицу, стал смотреть на всё это из толпы, понадеявшись, что отец не станет выискивать его среди дворян и тем более смотреть на него. Он увидел, как пара стражников приволокли поближе к его высочеству связанного по рукам мужчину в рваной чёрной одежде с местами окровавленным плетёным мешком на голове. Стража грубо бросила на уложенный камнем пол посреди тронного зала, заставив тихо и сдавленно застонать от боли. Часть толпы вокруг пленника испуганно взвизгнула, и все отошли подальше от тела, почти прижавшись к стенам зала. «Отец, — пронеслось в голове у Марка.» Его величество встал с трона, рукой остановив собирающихся вставать вслед за ним королеву с принцессой, с пренебрежением приблизился к лежащему на камне человеку, разглядывая распростёртое у его ног тело. Монарх снял с пленного мешок и резко взял его за подбородок так, чтобы он смог увидеть его лицо с большим количеством синяков и кровоподтёков от избиения высокомерной стражей. — Удивительное создание, однако, человек. Говорят, что ему не рады в этом замке, — мужчина развёл руками и окинул взглядом всех собравшихся, — твердят убраться по добру по здорову и не возвращаться в замок для совершения нового предательства своего государя. Ему дают второй шанс, даря своим благородством ему жизнь в этом мире, свободную жизнь, а тот, несмотря ни на что, идёт до конца, будто вся жизнь и заключается в бессмысленной борьбе за свои сумасшедшие теории. Король басисто, почти раскатисто, засмеялся и окинул взглядом взволнованных аристократов, словно ожидая одобрения с их стороны. — Олеф, ну когда ты осознаешь, что ты и твой культ не правы в своих надуманных идеях. Ну, сам посуди, разве меня не выбрал тогда народ? Как ты можешь бороться за правду, когда не соглашаешься с общепризнанным фактом? — Ты их обманул, — как можно громче промолвил старик, но из его уст смог раздаться лишь шепот, — и до сих пор обманываешь. Впрочем, из-за практически полной тишины в зале все всё равно могли его услышать, из толпы аристократов послышались смешки. — Обманул? Ха-ха, как давно ты пил своё лекарство, Олейф? Ты помнишь, как в прошлый раз, даже несмотря на твоё неуважение к своему правителю, попытку убить действующего монарха, я отправил тебя к дворцовому лекарю, я хотел помочь тебе вылечиться от этого сумасшествия. Монарх вновь развёл руками, смотря на обращённые в пол глаза старика и улыбаясь, посчитав, что наконец-то сможет избавиться от него. — Но ты и мою помощь не захотел принимать. Многие такие же, как ты, предатели, могли только мечтать о подобной моей снисходительности в их сторону, но ты, увы, не посчитал нужным ценить сие благородство по отношению к тебе. Что ж, видно, тебе всё же придётся понести соответствующее твоему преступлению наказание. Тут толпа вокруг начала выкрикивать слова поддержки и согласия с королём, на что связанный мужчина лишь ухмыльнулся, и кровь из его рта полилась на каменный пол. Король Тьёдрик подозвал к себе одного из тех стражников, что принесли избитого старика, и прошептал ему что-то на ухо, параллельно похлопывая по спине. Мар стал переживать за своего отца и лишь надеяться, что его не лишат головы прямо у него на глазах, а если и лишат, то не найдут его и не найдут дом их общины. Буквально через пару минут в залу чуть ли не вбежал старый мужчина в длинном тёмно-синем одеянии, подвязанном светлой верёвочкой у талии, и толстой книгой в цвет одежды в руках, на лице у него был шрам от подбородка, седая щетина, но при этом он не выглядел слишком враждебно, по крайней мере не настолько, чтобы испугать толпу. — Господа, вероятно, вы могли посчитать, что предателя будет ждать, хм… как минимум казнь? — Да! Да! Убить мерзавца! — послышались крики взволнованных и вдохновлённых словами монарха аристократов из толпы. — Я понимаю ваше недовольство, в конце концов, хах, не только вам испортили торжество, — он оглянулся на дочь, после чего продолжил, — но я всегда надеюсь на то, что второй шанс работает. — Показушник… — тихо, чтобы никто вокруг не услышал, пробормотал Марк, — и как они ему вообще верят, пфф. — И что даже такой человек, как Олеф сможет одуматься и что его так называемый «Культ крови», — на этих словах толпа вновь замолкла, начав, перешёптываясь что-то обсуждать, — сможет преследовать не только свои злые цели, но и по-настоящему благородные и праведные, поэтому никакого убийства сегодня, увы, не будет. Толпа желающих крови и зрелищ дворян возмущённо закричала, разочаровавшись таким исходом. — Тише, тише, ну и, в конце концов, мне бы не хотелось портить совершеннолетие своей потрясающей дочери смертью неверного, именно поэтому сегодня избавить Олейфа от его гнусных мыслей и идей нам поможет мой дорогой друг — Сигфусс. Ни у каждого из вас найдётся друг-чародей, верно? Ха-ха! Вся знать с интересом и даже неким восхищением смотрела на монарха. — Ну что ж, Сигфусс, не смею тебе мешать, приступай. К старцу откуда-то сбоку подбежал слуга с красной бархатной подушкой. Маг взял с подушки амулет с красным камнем рубина, оформленным по краям золотом, и надел его на себя, с ухмылкой глядя в глаза стоящего на коленях перед ним Олефа. Всё тот же слуга взял откуда-то нож и грубо отрезал прядь волос с головы пленника. Он передал чародею какой-то сосуд, саму прядь, куски какого-то металла (вероятно, это было нечто острое) и, кланяясь, отошёл. Старец, бормоча что-то под нос, достал из мешка, завязанного у него на поясе какое-то, судя по враждебно выглядящим шипам, ядовитое растение, также с пояса взял какую-то куклу, вероятно, сделанную на скорую руку куклу вуду, провёл какие-то непонятные Марку махинации с куклой и положил её и все остальные предметы в сосуд. Его бормотание стало громче, стало слышаться эхо от его заклинаний, он закрыл глаза, свечи в некоторых местах зала погасли, и знать испуганно завопила. Чародей стал бормотать всё громче и громче, отчего стали слышны слова, но, к несчастью, Мар не мог ничего понять, так как не знал языка, на котором говорил маг. Сосуд взлетел в воздух над пленником, и волшебник вытянул руки вперёд, словно пытаясь дотянуться до улетевшей банки, также воспарил в воздухе и ранее висевший на шее чародея рубиновый амулет. Проклинаемый стал корчится от боли, на его теле стали появляться открытые раны, и кровь из них просачивалась сквозь рваную одежду, его руки всё ещё были связаны, поэтому он не мог ничего сделать с этой болью, да и не будь он связан — ничего бы не вышло. Вдруг Сигфусс стал говорить уже знакомыми для всех в этом зале словами, верно, потому что должен был изъявить Олейфу суть проклятья и хоть как-то облегчить его жизнь пониманием своей участи. — Отныне, насколько ты близко будешь к королю и его семье, будь они живые или мёртвые, настолько глубоки будут твои раны и насколько они будут неизлечимыми, — на этих словах глаза чародея стали ярче, ещё несколько свечей погасло, стража стала волочить мужчину прочь из зала, а сосуд вновь оказался в руках мага, амулет же, в свою очередь, упал на каменный пол залы, почернев. Толпа стала хлопать такому представлению и, кажется, феодалам понравилось наказание. И правда — на месте любого богача и сам Мар бы посчитал страдания лучшим развлечением в такое празднество, чем смерти. «Интересно, а почему такой исход, в отличие от казни, по мнению Тьёдрика, не испортил бы торжество? Это чудовищное проклятье явно не является самым бескровным исходом, —его улыбка искривилась от осознания того бреда, в который верят все эти глупые, как они с отцом их называют, «аристократишки», но вновь вспомнив о состоянии отца, Мар решил побыстрее уходить отсюда, — видимо, это не моего ума дела, да и открыто спорить с мнением короля — не лучшее решение для меня в этой ситуации». По взмаху руки мага свечи в зале вновь загорелись, а Мар, стараясь, чтобы его никто не заметил, вышел через ближайшую к нему дверь в сад и побежал к выходу из замка, к которому, предположительно, должны были притащить его отца. Спрятавшись за углом дворца и надев на голову капюшон своего чёрного балахона, он ожидал ухода стражи и выхода отца за пределы королевских владений. Подождав мужчину в безопасном месте (как раз для экстренных ситуаций), тот наконец увидел его приближающийся силуэт. — Отец, ты в порядке? — юноша бросился к старшему, взяв его под руку и взглядом окинув его раны. — Кхм… сейчас уже лучше, но быстрее, помоги мне идти. «Конечно, уже лучше, прям так я в это и поверил». — Ты буквально кровью истекаешь! — Ну же, быстрее, Маркус! Юноша поудобнее подхватил старика и потащил в лес, к дому их общины, называемой испуганными крестьянами и их феодалами «Культом крови». Через некоторое время они дошли до нужного места — заброшенного здания с башней в самой гуще леса, там его жители, то бишь члены их тайного общества, забрали своего лидера и группой отнесли отдыхать в покои, кто-то тут же побежал докладывать местному лекарю о том, что Олейфу нужна помощь, кто-то побежал на кухню, дабы приготовить кушанья для вернувшихся, остальные лишь перешёптывались, гадая о том, как Олеф получил эти ужасные раны. Снаружи здание представляло собой уменьшённое подобие замка, но он был весьма заброшен, это было видно по поросшему мхом камню и местами разрушенным стенам, окружающим внутренний дворик. Все дыры в стенах, если не были заложены камнями, то были закрыты тканью или кусками древесины, иногда хворостом, дыры в крышах закрывались в три слоя — брёвна или доски, крупные куски старой и зачастую грязной ткани и хворост вперемешку с сеном, в общем — что было, тем и закрывали. Возможно, это не являлось правильным или лучшим способом, но это всегда помогало им во время дождей, ливней и порой даже спасало от града. Вокруг, с противоположной стороны от Марка, располагался небольшой сад с кустами цветов и теплицей, полной магических и немагических трав (преимущественно целебных). Во внутреннем дворе замка было множество торговцев, готовых обменять свои товары на что угодно ценное, и это не всегда были монеты. Внутри были комнаты, в основном используемые для житья всех членов общества, была лишь одна зала — обеденная, там каждый желающий мог поесть три раза в день — но не больше, требовать еду более трёх раз в день мог только больной или раненый человек, но и таким в замке были рады. Пройдя в свою комнату, находящуюся в башне замка, Мар наконец-то мог снять свой балахон и этот нелепый костюм феодала, надел свою привычную одежду и сел на край своей кровати, смотря в пол и размышляя о случившемся. Тот чародей, слова короля об отце, чёртово проклятье - после этого всего им станет ещё сложнее пробираться во дворец и узнавать информацию оттуда. И, что самое главное, следить за тем, чтобы никто из замка ничего не узнал об их общине, а тем более - не выведал её местонахождение. Юноша тяжело вздохнул, окинул взглядом комнату и принял решение скорее пойти к лекарю и предложить свою помощь в излечении отца от этих страшных ран. Он спустился во двор замка, в котором и находилась дверь в лазарет, войдя на территорию внутреннего дворика, тот увидел лекаря, спешащего к Олейфу в башню. — Здравствуйте, Хёрд. — Здравствуй, Мар, что-то срочное? Я сейчас спешу к твоему отцу, ему должно быть очень плохо, ну, ты знаешь. Хоть он и пытается скрыть свою боль, мне лучше поторопиться. — Нет, я лишь хотел спросить, нужна ли вам моя помощь. Раны там просто ужасные, поэтому я и подумал, что мог бы чем-то подсобить. — Хм, да, пожалуй, у меня есть для тебя дело. Я ещё не видел всех ран Олефа, поэтому есть шанс, что мне не хватит трав на лекарство для него и заживляющие бинты, так что прошу, сходи в теплицу и возьми несколько ингредиентов оттуда. Тот недолго задумался, вспоминая состав нужного лекарства, после чего вновь заговорил. — Мне нужна гвоздика, штук пятнадцать цветков, где-то три-четыре лютика и ещё столько же кошачьей мяты, одно соцветие амаранта и, пожалуй, всё. Заранее спасибо большое! — Хорошо, уже иду! Мужчина быстрым шагом направился вверх по лестнице башни, а Марк пошёл в сад, дойдя до теплицы, он набрал всего того, что перечислил лекарь, но сразу больше на пару штук, чтобы точно хватило и пошёл в башню, к отцу. В комнате лидера общины раздался стук. — Входи, Мар. Дверь отворилась. — Откуда ты уз… — юноша увидел стоящего около мужчины лекаря, заматывающего один из бинтов вокруг шрама на левом предплечье, — а, теперь понятно. — Да, очень уж ты у меня догадливый, ха-ха. — Да… кстати, я принёс всё, о чём вы меня просили. — Отлично, положи на вон тот столик, — Хёринг указал на небольшой деревянный столик с различными медицинскими приборами, а также готовым бинтом, пропитанным лечебным элексиром, и готовым лекарством от всех этих ран. — А лекарства от проклятий у тебя не найдётся, Хёрд? — Нет, иначе бы я уже давно заперся у себя и готовил его днями и ночами, но, увы. Проклятье таким образом у нас не получится снять. — Печально, а кто бы бинтовал меня сейчас, да поил лекарством вместо тебя, в случае, если б это лекарство всё же существовало? — Кто? — тот закончил бинтовать эту руку и приступил к ране в зоне таза, отодвинув одеяние больного в другую сторону, — хм… Да тот же Мар! — Ха-ха, серьёзно? — А с чем он тут не справится, тут так-то любой из наших сможет, даже Ригор! Вслушиваясь в разговор мужчин, Марк стал вспоминать о каком это Ригоре идёт сейчас речь. Низенький весёлый мальчишка с вечно растрёпанными волосами, очень хитрый и смекалистый паренёк, но при этом верный и понятливый. — Ну да, этот парнишка умелый, хороший… Ай! — лекарь затянул последние бинты, что у него имелись и закрепил их чуть выше бедра. — Всё, всё. Раны ещё остались, но только небольшие, лекарство вам нужно употреблять, смешивая 1 к 1 с водой, желательно всегда носи с собой в фляге для воды, ибо пить нужно его каждые полчаса. — Хорошо, я тебя понял. — О, ещё сходите к Эрнесту, он уже должен был закончить с доработкой ваших карманных часов, чтобы те напоминали вам о принятии лекарства. К слову о нём, мне нужно сделать вам ещё немного эликсира. — Хорошо, спасибо, Хёринг, ты очень добр. — Это моя работа. Отдыхайте, сир, — тот поклонился мужчине, собрал все свои вещи с деревянного столика, оставив только одну небольшую фляжку с лекарством лежать около лидера на кровати. Старик вышел из помещения и стал быстро спускаться вниз по лестнице, оставив отца с сыном наедине. Олейф с трудом встал с кровати, захватив с собой флягу, поправил своё одеяние, подошёл к большому окну с железными прутьями и взглянул на уходящее за горизонт солнце. — Как тебя поймали? — Я случайно встретился взглядом с Тьёдриком и он меня узнал. Мне пришлось бежать, но когда я зашёл в очередную дверь, ведущую в главный коридор, стражники схватили меня, — мужчина докоснулся до одного из шрамов в уголке рта. — Теперь ясно, почему ты в таком случае оставил меня. — Было бы хуже, если бы тебя заметили со мной. Ну, а теперь, — со стороны мужчины раздался кашель, — ты один будешь ходить в замок на разведку. — Один? А вдруг меня там всё же видели с тобой? А если они знают что-то и обо мне? — Об этом не беспокойся. У меня только один вопрос к тебе, — тот обернулся и посмотрел в глаза сыну, — ты говорил кому-то своё имя? — Имя? — Да, имя, ты кому-то представлялся, может, придумывал себе имя в разговоре с кем-то? — Нет, я всегда чужие разговоры слушаю, а что? — У меня есть одна идея по поводу твоего внедрения во дворец, но об этом позже, мне нужно уточнить у некоторых людей определённые детали всего этого дела. — А почему сейчас сказать не можешь? — Ты хочешь поспорить со мной? Ты уверен в этом? Он приблизился к Марку, уверенно и мерно шагая, словно просверливая парня взглядом и, подойдя достаточно близко, чтобы вызвать внутри сына тревогу, зло посмотрел на него. Внутри юноши появился сильный страх. — Да ладно, ха-ха, шучу я, — тот засмеялся и похлопал сына по плечу. — Не пугайся ты так, ты же меня знаешь. — Ха-ха… да, точно. Старик вновь отошёл к окну, посмотрев вниз, на сидевший у костра народ. Мужчина недолго помолчал, после чего снова заговорил. — В любом случае, если мой план не сработает, ты всегда можешь соврать, сказать, что знать меня не знаешь или не хочешь, что желаешь вернуть честь рода твоей матери, она в конце концов герцогиней была, и если вдруг твои актёрские способности всё же лучше моих, ха-ха, то всё очень даже хорошо получится. Он обернулся и взглянул на сына. — Твоя главная задача в ближайшее время — любым способом получить работу в замке, не слишком важную и сложную, чтобы ты всегда мог прийти к нам и всё рассказать, но и не самую заурядную, чтобы ты смог втереться в доверие к семье Тьёдриков. — Хорошо, я тебя понял. — Вот и отлично. Мужчина отпил небольшое количество лекарства из фляги. — Хёринг разве не сказал тебе разводить его с водой? — Хочу ускорить процесс выздоровления, ха-ха. — Не уверен, что это так работает… — Я сам решу, что мне делать и как, — грозно произнёс старший, — а сейчас, прошу тебя оставить меня одного. — Хорошо, я, пожалуй, тогда пойду. — Да, и главное — не забывай о нашей цели, Маркус, всегда помни о ней, что бы не случилось. Тьёдрикам нельзя позволить и дальше оставаться у власти. «Помню, помню я всё… — постоянные напоминания отца раздражали его, несмотря на то, что он прекрасно понимал, почему он повторяет это, — и с чего это он так говорит именно сейчас, не умирает же ещё. По крайней мере, я на это очень надеюсь сейчас, эх…» Дверь в комнату закрылась, и парень направился в свои покои. Все жители заброшенного замка стали постепенно расходиться по своим спальням. Наступила тёмная мрачная ночь.