Messire|Мессир

В покоях сидел у камина, на кровати, Его Величество, созерцая задумчивым взглядом бьющееся там ярко-оранжевое пламя. Ему казалось, будто из огня на него смотрят полные злобы и мести тёмные очи Олейфа, в то же время король уговаривал себя, что поступил верно и это лишь его вновь разбушевавшаяся тревога говорит за него.   — О чём думаешь, милый? —мягкий женский голос позади него прервал размышления, и мужчина неспешно обернулся на королеву. Та приблизилась к нему на кровати и, усевшись позади и согнув свои ноги в коленях, положила свои руки на плечи монарха. –Всё ещё беспокоишься насчёт слов того старикана? Боишься, что его послушают? — Ты не понимаешь, какую опасность представляют для нас его идеи и та правда, которую он знает. — Знаю, что не понимаю, — та стала разминать его шею своими нежными руками, — но и держать в голове все свои сомнения и позволять этим страхам твердить тебе, что делать и как? Ты уверен, что это хорошая идея?   Ответа не последовало.   — Ну, право, был у власти его род в прошлом, и пусть, ты же не виноват в том, что они были не в силах удержать трон в своих руках, —она на секунду перестала разминать шею и плечи Тьёдрика, приблизилась к его левому уху и томно прошептала, —зато ты сможешь.   Шея мужчины со стороны партнёрши покрылась мурашками, на что он повернул голову в обратную сторону от шепота. Женщина же, отстранившись от мужа, стала вновь разминать его широкие плечи, ожидая продолжения.   — Я думаю, они собирают армию. — Армию? Армию кого, крестьян да бездомных? —та усмехнулась, —так что одни, что другие умрут через пару-тройку дней от голода и мора, да и сил у них, по сравнению с королевской армией, совсем никаких нет, чего же ты так боишься их? — Не знаю… —его глаза секунду или две поблуждали по комнате, после чего он повернулся к жене и улыбнулся ей, —верно, ты права, Агнес.   Тьёдрик аккуратно наклонился к её лицу, и их губы сомкнулись в нежном поцелуе.   — Я всегда права, — с улыбкой промолвила она и посмотрела партнёру в глаза.  

***

  Парень резко проснулся, услышав приглушённый звон колокола с самой вершины башни, как, вероятно, и все остальные члены общины. Марк, недолго поморщившись от излишне яркого и излишне внезапного для его организма луча света, проникнувшего в его покои даже сквозь казалось бы плотно задёрнутые шторы, всё же встал с постели, кое-как заправив её, он оделся в свою привычную одежду, недолго задержав взгляд на своём вчерашнем костюме, на котором теперь уж было хорошо заметно неприятное бордовое пятно просочившейся сквозь рваные одежды отца крови. Юноша отомкнул дверь, выйдя прямо к винтовой лестнице башни, там же он встретил и своего отца.   — Доброго утра. — О, доброго, Мар, не думал, что ты уже встал, похвально. — Решил позавтракать вместе со всеми, — спустившись, пара направилась в столовую залу. — Вот и отлично, — тот слегка ускорился, судя по пустой фляге в его руке, чтобы побыстрее отыскать Эрнеста с Хёрингом. Зайдя в помещение вслед за отцом, Марк стал выискивать по столовой своих друзей. Всё же найдя компанию из шестерых юношей, тот стал двигаться в их сторону в надежде, что они смогут потесниться и принять его за стол. Пара парней оттуда заметили его и стали зазывать, остальные так же обратили на него внимание, но несколько насторожились. — Утречка! — Доброго утра, ты в порядке? —один из юношей по ту сторону лавки встал с неё и опёрся на край стола, а другие двое подвинулись, освобождая место для Марка. — Я да, а что? — Что? Вы вернулись все в крови, Аннет слышала в замке разговор короля с придворным магом, они были напуганы и говорили про увеличение стражи по периметру замка и около покоев королевской семьи, а после этот тип передал Тьёдрику какую-то банку и амулет, все чёрные такие. Она в тот момент почувствовала, будто у неё сердце под землю ушло! Благо, её не заметили тогда. Позади парней раздался топот, первый к кухне ряд людей прошли к вышедшим сейчас кухаркам и стали разбирать у них тарелки, помогая разносить их по всей столовой. — О, наконец-то есть будем, — раздалось за соседним столиком. Компания стала говорить тише, почти шёпотом, как только поняла, что некоторые люди стали прислушиваться к их диалогу после истории про девушку. — Банка, амулет? —он со всей своей злостью и непониманием вдохнул воздух, отводя взгляд от парней, —на кой чёрт Сигфуссу отдавать всё это королю? — Что это вообще было, Мар? Расскажи нам. Олейфа там прокляли, да? — Откуда ты знаешь? — Так это, слухи ходят. Видно, проклятье сильное, раз Хёринг ещё ничего с этим не сделал. — Он сказал, что и не сможет, мол, проклятье слишком сильное. — Ясно, ну, а что там Олеф говорит? Как теперь в замок пробираться будем? — Ещё не решили. Да и он мне не слишком много говорит. В любом случае сейчас нам нужно ждать. Больше мы, верно, ничего сделать не сможем. — Понятно. Им принесли завтрак сегодняшние дежурные, и те стали жадно пожирать овсяные хлопья, запивая прохладной водой. Марк размышлял. И почему это только отец здесь придумывает весь план? Он тоже способен что-то предложить ему сейчас. Юноша мельком оглянулся на старшего, мирно поедавшего свою порцию каши, возмущаясь его спокойностью и умиротворённостью даже в такой ситуации. Как ему пробраться в замок? Что сделать, чтобы его там не нашли, не рассекретили? Ведь даже если они не знают о связи Маркуса с отцом, они явно не будут рады и любому другому чужаку во дворце, так что продумать ему нужно всё до мелочей, не упустить ни одного стражника и ни одну излишне преданную королю служанку. Все эти мысли мучали Мара и порой, раздумывая о своём будущем плане, тот даже забывал есть, и парни, замечая его обездвиженность, махали перед его лицом руками, тыкали в него пальцами и били. Юноша доел, после чего принёс тарелку обратно к кухаркам, отблагодарив их за питательный завтрак. Обернулся, отца в зале уже какое-то время не было, а с бывшего места лидера на него пристально глядел Хёрд, подзывая рукой к себе. — Доброго утра, Хёринг, я вам буду чем-то полезен? — Доброго, Марк. Пожалуй, сейчас я лишь хотел тебя уведомить. За ночь все незначительные повреждения твоего отца перестали кровоточить и сами они уже через пару дней станут лишь шрамами. — А со значительными что? — Ох, все раны на спине и груди ещё кровят, но я попросил Миранду каждые три часа по необходимости менять бинты и заново перевязывать Олейфа. Если честно, я впервые увидел такие чудовищные ранения, да и крови слишком много даже для такого… Впрочем, раз это заклятье, то, верно, оно и было нацелено на максимально долгие мучения для проклинаемого. — Верно, так. Кстати, он всё-таки нашёл Эрнеста? Кажется, ты говорил зайти к нему за часами. — А, да, всё отлично. Сейчас он отошёл, если ты вдруг захочешь его найти, то он не у себя, да и просил его не беспокоить. — Хорошо, я понял. Спасибо вам, Хёринг! — Не за что, Маркус. Маркус ушёл, всё ещё будучи в своих размышлениях. Он осматривал внутренний двор и сад, в попытках найти занятие попроще придумывания нового плана. — Мар! Мар! —юношу окликнули и он обернулся, из столовой залы к нему бежал паренёк из компании, Хадд, —ух… Ты же помнишь, что у нас сегодня тренировка перед обедом? — Да, помню. — Только не опаздывай! — А с чего ты мне вообще напомнить-то решил? — Мне Фьярд велел тебя догнать. Он вообще вчера и сегодня до завтрака тоже спрашивал о тебе, ещё вопросы были такие странные… — Какие? — Ну, про твои успехи в борьбе сначала спрашивал, хотя казалось бы, он должен лучше знать, он же нас тренирует, про то, хочешь ли ты стать лидером общины, мол, готов ли ты, хотя откуда мы знаем! — Я тебя понял, спасибо. — Только я тебе ничего не говорил! — Я понял, понял. Хадд убежал обратно к парням, оставив Маркуса наедине с самим собой. Тот же, в свою очередь, будучи переполненным информацией ещё со вчерашнего дня, решил пройтись до сада. Атмосфера заднего дворика их замка имела необъяснимую способность успокаивать юношу, избавлять его голову от лишних тревог и страхов. Сад был весьма заросший, большинство цветов оттуда были красными, бордовыми, красно-чёрными и практически чёрными розами. К сожалению, совершенно чёрные розы вывести у общины так и не получилось, хоть Марк и так любит их. Так как до занятия оставалось около 4 часов, он позволил себе провести два из них в саду, записывая в припрятанный там его дневник все мысли приходящие в голову. Периодически он пугался проходящих во внешнем коридоре людей, думая, что там проходит отец. Юноша не знал, отчего так боится, что папа узнает о его тайнике в саду, но вспоминая все записи и все пометки в этом злосчастном дневнике, Мар всё же не предавал свою привычку дёргаться от каждого звука шагов, услышанного им.   Устав от собственных мыслей, он вновь запрятал в тайник записную книжку с пером и чернилами и, убедившись, что никто не заметил его подозрительное поведение, направился во внутренний двор их лагеря. Прижавшись к стенам внутренних коридоров, которые также являются границами дворика, сидели члены общины. Там были и торговцы, и просто дети, играющие на голой земле, и старики, расспрашивающие только этим утром прибывших к ним шпионов общины из дворца о том, что сейчас происходит там, и что изменилось за те несколько недель, в которые они не приходили к ним с новостями, и доедающие свой завтрак сони, и парни и девушки, ожидающие грядущего занятия здесь. Выходя из главного коридора во дворик, грозного вида Олейф стал выискивать взглядом кого-то по всему лагерю, после чего, наконец замечая глазами Мара, кивает в знак приветствия ему и информаторам из замка, подзывает к себе и тут же разворачивается, направляясь обратно, вверх по башне. Что Марк, что пара, в тот же миг отправляются вслед за ним с серьёзными лицами, будто ожидая какого-то наказания от лидера. Они поднялись на этаж покоев мужчины и зашли вслед за ним в комнату, закрыв за собой дверь.   — Добрый день, Аннет, Белория, в этот раз Лойт не смог прийти с вами? — Как видите, Олеф,—ответили те практически хором. — Ладно. Поговаривают, Аннет, ты уже поведала народу кое-какую информацию из дворца? Она правдива, или же ты просто решила пустить по общине слух? — Правдива. — Плохо, плохо… А, так, Мар, у меня к тебе разговор.   Девушки начали уже уходить, как тот остановил их жестом.   — Вы можете остаться. Итак, Маркус, ты помнишь что я вчера говорил тебе по поводу своего плана? — Да, отец. — Вот и отлично, если вкратце о нём, то вскоре ты отправишься в замок, будешь там придворным стажёром, им мы тебя сделаем с помощью моего старого знакомого лорда, Хёринг уже отыскал местную ведьму для этого дела. Мужчина взял с близлежащего столика чашку чая, выкупленного совсем недавно у местных подпольных купцов, с подмешенным в него лекарством. — Там ты должен будешь втереться в доверие к своим учителям, рабочим замка и самой королевской семье. Как ты устроишь последнее — уже твоя личная забота, но вот в остальном я тебе помогу, —он сделал пару глотков из чашки, после чего поставил её на место. — Извините, что перебиваю вас, Олейф, — робко промолвила Белория, — король сейчас не в духе, поставил дополнительную стражу, так что в ближайшие дни там не стоит появляться новым лицам, да и вся прислуга тоже на нервах… — Не беспокойся об этом, мы не собираемся торопиться. Нам сейчас лучше узнать о том, как проходит обучение придворных стажёров в замке, и насколько нынче близки могут они быть с монархами. Старик тяжело вздохнул и обернулся, глядя в окно. — Я, как бывший принц, помню, что и был среди них однажды, и отец порой приходил туда, но Тьёдрик другой, да и он совсем не воспринимает свою дочь, как способного бойца и наследника и всё ждёт её малейшей ошибки, чтобы официально отобрать у неё право наследования престола. — Он порою проходит мимо учебного здания и их поля для тренировок, но его редко кто-то впечатляет там или что-то подобное. Гермию он не отпускает во двор во время занятий. — Ясно. Ну что ж, будем надеяться, что Рандерд хорошо тебя подготовит к тренировкам во дворце и ты сможешь удивить его, Мар. — Я буду стараться, отец.   Старший ухмыльнулся и жестом освободил девушек от пребывания в явно некомфортной для них обстановке. Они быстро удалились и оставили двоих наедине.   — Итак, ты всё понял, Маркус? — тот приблизился к сыну и взял со стола за его спиной какой-то свёрток и вручил его сыну, — а это тебе на вечер для самостоятельно изучения, на этом ты свободен.   Он не успел обернуться к выходу из помещения, как закрыл глаза от ужасной боли в висках, голова жутко загудела. Марк прижал запястья рук к вискам, в его голове с невероятной скоростью пронеслись мрачные неприятные образы. Тёмная, неприятная, по виду разрушенная зала, с разорванными в клочья гербами королевства, поваленные и разбитые колонны, среди этого всего, на троне, сидит грозный мужчина с матово-чёрными волосами до подбородка, его физиономия выражала всю его жестокость и презрение к смотрящему, мех на его плаще был заляпан кровью, на остальном одеянии были порезаны, местами разорваны, его руки были сложены перед ним самим, а локти упирались в колени, одна из рук держала корону короля. Человек, от лица которого видел этот образ сам юноша, быстро приближался к мужчине, и изредка картинка сменялась и тогда в воине напротив виделся меч, торчащий из его груди, а из шрама на лбу стекала густая кровь. Образ стал ещё быстрее приближаться к парню и тот резко открыл глаза, осознав, что уже стоит на коленях на каменной кладке пола перед своим отцом. — Маркус, что с тобой? — мужчина обеспокоено пал на колени к сыну и схватил его за плечи, встряхивая. По затылочной части головы будто резко ударили дубиной и тот отключился.